Акция Молох. Конвейер смерти

29 июня 1941 года

Вильнюс, оккупированная вермахтом Литва

Командир Ипатингас бурис Юозас Шидлаускас - надо отдать ему должное - сумел организовать конвейер смерти гораздо эффективнее, чем предполагал его… наверное, не столько начальник, сколько куратор от СС профессор Манфред Бёме.

Сумел не в последнюю очередь потому, что (в отличие от профессора) знал, что приговорённые им к расстрелу евреи обитают компактно - кластерами. Что радикально облегчало логистику процесса.

К полудню 29 июля Шидлаускас сформировал пять зондеркоманд, каждой из которых был придан один грузовик - трехтонка ЗиС-5 для перевозки евреев-смертников к котлованам в Панеряй (так литовцы называли Понары).

В каждую команду входили двенадцать человек: командир, водитель, охранник (сопровождавший водителя) и девять бойцов, разбитые на три группы-тройки. Именно тройка и выполняла главную работу - доставку евреев из места постоянного проживания к грузовику.

За один заход тройка доставляла к грузовику еврейскую семью средней численностью в пять человек, на что уходило около двадцати минут. Три тройки - пятнадцать человек… после второго захода грузовик был полон и готов к отправке в Понары.

Поэтому первый грузовик с обреченными отбыл к котлованам уже через сорок пять минут после начала акции, а ещё через четверть часа (в час пополудни) прибыл на место расстрела.

Через пять минут после прибытия евреи спустились из кузова на грешную землю… и получили приказ Аушры:

“Взрослым мужчинам и юношам от четырнадцати и старше раздеться до белья. Женщинам и девушкам от четырнадцати раздеться догола лицом ко мне. Детей я заберу, они могут остаться в одежде… после раздевания взрослые становятся на край котлована спиной ко мне…”

В первой партии было семь мужчин, девять женщин и пятнадцать детей… одиннадцать за вычетом старше четырнадцати. На то, чтобы выполнить приказ Аушры, у условно-взрослых ушло чуть менее пяти минут.

Когда условно-взрослые начали раздеваться, девочка лет одиннадцати или около того спросила у Аушры: “Взрослых сейчас расстреляют?”. Балтийская фурия кивнула. “Нас тоже?”. Аушра снова кивнула.

“Это обязательно?”. Фурия вздохнула: “Обязательно”. Девочка совершенно искренне спросила: “Почему?”. Аушра покачала головой… и неожиданно даже для самой себя махнула рукой в сторону дерева метрах в десяти: “Иди туда… как закончим, я тебе объясню почему…”

“А потом Вы меня расстреляете?” - обыденным тоном спросила девочка.

Фурия усмехнулась: “Посмотрим”. И приказала остальным детям:

“Спиной ко мне; руки перед собой, глаза закрыть…”. После чего махнула рукой палачам Особого отряда.

Грянул залп - и мёртвые тела условно-взрослых упали в котлован. Аушра беглым огнем с двух рук (этому её научил старший брат) из двух Маузеров М1910 (подарков мужа и Ипатингас бурис) расстреляла всех детей… кроме любопытной девочки.

Удовлетворенно отметив, что на весь расстрел ушло ровно четверть часа… даже чуть меньше - пять минут на выгрузку, пять минут на раздевание и расстрел и пять минут на засыпку (известь спустили по пандусу, а землю высыпал реквизированный в городе самосвал - ЗиС-19, на основе ЗиС-5).

Детские тела в котлован отправили два дюжих военнопленных красноармейца… ещё полтора десятка пленных засыпали мёртвые тела условно-взрослых негашеной известью и землей.

Через пять минут прибыл еще один грузовик, потом ещё один, потом ещё… на первую ходку всех пяти грузовиков ушло примерно полтора часа. За которые было расстреляно 168 евреев.

Пока палачи расстреливали привезенных за первую ходку, первый грузовик уже завершал вторую… поэтому процесс был непрерывным. 29 июня реальный световой день (когда можно было расстреливать) закончился почти в одиннадцать вечера (23:00); каждый час в котлован отправлялись в среднем 110 евреев… десять часов - 1100 евреев… 1107, на самом деле.

Осталось расстрелять 1236 минус 1107… сто двадцать девять евреев. Которых пока что разместили в знаменитой вильнюсской тюрьме Лукишкес (в ожидании решения Аушры, что с ними делать).

Тюремный комплекс Лукишкес был построен в 1901-1904 годах и был рассчитан на 700 заключённых . Использовался как место содержания политзаключённых в царской России, Польской Республике и независимой Литве. На момент ввода в эксплуатацию, тюрьма Лукишкес была одной из самых современных и самых гуманных в мире.

Тюрьма имела собственный артезианский колодец, современную сеть водоснабжения и канализации, центральное отопление и систему вентиляции. На трёх верхних этажах корпуса, где содержались заключённые, размещалась римско-католическая часовня. В 1905 году была построена каменная православная церковь святого Николая Чудотворца.

На данный момент тюрьма пустовала - НКВД не успел ни эвакуировать, ни расстрелять заключённых - их освободили повстанцы. Поэтому Аушра подозвала к себе Пятраса Якубку и отдала боевой приказ: “Всех евреев расстрелять ночью. Стволы у вас есть, стрелков достаточно, пустых помещений много, до рассвета точно управитесь…”

Он удовлетворенно кивнул: “Управимся, конечно… я сам хотел это предложить…”. Кивнул в сторону любопытной девочки: “А с этой что делать?”.

Аушра отреагировала жестко: “Это не твоё… и вообще не ваше дело. Сама разберусь…”. Когда Якубка отбыл, она осведомилась у девочки: “Как зовут?”

“Лина” - вздохнула девочка. “Лина Блюм…”. Аушра продолжила: “Лет сколько?”. Лина ответила: “Одиннадцать… через месяц будет…”

“Католичка?”. Лина кивнула: “Мама окрестила… на всякий случай… хотя мы не религиозны совсем…”.

“Твои родители там?” - Аушра кивнула в сторону котлована. К её немалому изумлению, девочка покачала головой:

“Всю семью депортировали 14 июня… кто-то донес, что они в ЛФА… хотя мы о таком даже не слышали… меня соседи приютили… они в котловане…”

Фурия мгновенно приняла решение: “У тебя очень подходящее имя… вполне себе немецкое… фамилия тоже… если слегка изменить…”. Девочка улыбнулась: “Блюме?”.

Аушра кивнула и продолжила: “Я предлагаю тебе стать моей приемной дочерью… забыть, что ты еврейка… тебе это просто приснилось. Ты чистокровная немка - муж сделает тебе свидетельство о рождении, он близкий знакомый Гиммлера…”

Лина вздохнула: “Я согласна… я вообще никогда себя еврейкой не ощущала… мы полностью ассимилировались… не помогло…”

Подошёл Бёме. Аушра кивнула на девочку: “Это наша приёмная дочь… её зовут Лина”. И представила супруга: “Лина, это мой муж - Манфред Бёме. Я Петра… пока ещё Грубер, но скоро буду Бёме, как переоформлю документы”

“Я буду Лина Бёме?” - улыбнулась девочка. Профессор кивнул… как ни странно, он совершенно не удивился. Напротив, подсознательно именно этого и ожидал. Он осведомился у жены: “Утром в Берлин?”. Она кивнула: “Мои… приключения закончились - мне о дочери заботиться надо…”

Он добыл из кармана связку ключей и протянул супруге: “Ключи от дома; попроси, чтобы вас отвезли на Виллу Бёме в Далем…”

“А ты?” - спросила она. Манфред вздохнул: “Мои тоже закончились… на какое-то время, по крайней мере… я лечу во Львов… Лемберг прямо сейчас…”

И протянул жене текст радиограммы, который гласил: “Завтра вермахт вступает в Лемберг. Грандиозный еврейский погром неизбежен… срочно необходимо твое присутствие, чтобы избежать полного хаоса…”

Радиограмму подписал командир Эйнзацгруппы С, бригадефюрер СС, дважды доктор (политологии и права), Эмиль Отто Раш.