Последыш. Глава 30

Глава тридцатая

На следующий день Алёнка проснулась рано — чего с ней почти никогда не бывало. Солнце только-только встало, было уже зябко. Лёшка успел скрутить своё спальное место и убежать на улицу. Откуда-то с крыльца раздавался глухой стук. Алёнке стало любопытно, и, заправив постель, она побежала в сенки.

Отодвинув занавеску, она увидела брата. Он сидел на корточках и размахивал молотком — стучал то по земле, то по кирпичам, которыми была выложена дорожка до калитки.

— Лёш, а что ты делаешь? — спросила она. — Вроде молотком нужно гвозди забивать, а не просто стучать.

— А я не просто стучу. Я муравьёв убиваю.

— А зачем их убивать? Они тебе что, мешают?

— А чего это они тут ползают…

И он начал стучать ещё сильнее — так, будто хотел не просто убить муравьёв, а вмять их в землю, смешать с ней, чтобы ничего о них не напоминало.

Алёнка постояла немного и пошла к бабе.

Баня была совсем маленькой — там с трудом могли развернуться двое. В предбаннике помещались только вещи и тапочки, да ещё постоянно висела алюминиевая ванна и кривая доска. Дверь была низкой, такой, что даже бабушка со своим ростом наклонялась. И всегда там было темно. Окошко было только в самой бане, и то под потолком — мутное, так что лучи солнца едва проходили сквозь эту пелену.

Заглянув внутрь, Алёнка увидела, как бабушка поставила в тазик какую-то доску и трёт по ней вещи. Простыни, полотенца, одежда — она с усилием поднимала тяжёлые мокрые тряпки и энергично тёрла о доску. Рядом стояла машинка — круглая, с двумя валиками сверху.

— Ба, а зачем ты эти вещи вот так делаешь? — спросила Алёнка.

— Так ото чище будет.

— Так у тебя машинка есть. Она же может всё это быстро отстирать.

— Та не, так надёжнее.

— Но тебе ведь тяжело…

— Ну ничего. Такова наша доля. Ты лучше скажи, чаго там Лёшка стучит? Опять свои автоматики чинит?

— Неа. Он муравьёв убивает.

— От изверг. Сейчас я ему задам…

И бабушка спешно пошла забирать молоток, причитая на ходу:

— Всю дорожку мне переколотишь с ентими муравьями! Сдались они тебе, дурню! Чого ж доброго сделал бы… Иди книжку почитай, окаянный…

Алёнке было смешно смотреть, как бабушка причитает. Но Лёшка всем видом показал, что затаил на неё злобу. Поэтому она не стала уходить от бабушки и снова принялась изучать баню.

— Ба, а зачем тебе эта палка кривая?

— Яка палка? Ах, эта… Это ж коромысло. Не знаешь, что это такое?

— Нет.

— Это ты берёшь его, вешаешь вот так на плечи, а по бокам цепляешь вёдра — и за водой…

— Это же так тяжело… Носить на плечах вёдра.

— Та не… Не совсем. Ну, что поделать — доля наша така.

— Хорошо, хоть сейчас флягу придумали и тележку. И привезти больше можно, и легче.

— Ото верно. С флягой-то действительно легче.

Алёнка захотела помочь бабушке и предложила воспользоваться машинкой с валиками. Баба Люба подумала: «Мала ещё, не сможет». Но, увидев, как ловко девочка прокручивает вещи, решила: «Пусть помогает. Вроде и руки лишние не помешают». Она смотрела на Аленку с гордостью, немного сожалея о том, как быстро растут дети. Ведь совершенно недавно она качала её на руках, а сейчас она ей так ловко уже помогает.

Приловчились они — и вмиг всё перестирали. Алёнка помогала и вещи вешать, старательно расправляя их с табуретки. Она чувствовала , что помогает чем-то  полезным , она понимала , что здесь  она нужна и полезна. Да и скучно не было с Алёнкой. Она то про огород спросит, то про соседей, то повозмущается, почему воду приходится возить с колонки. Казалось, маленькая девочка ворчит, как бабулька. И это было мило.

Лёшка, видя, как Алёнка хлопочет по дому, тоже решил помочь — начал возить воду в бак и в баню. А потом ещё дров наколол, чтобы затопить баню. Он понимал, что помощь нужна, да чувствовал он небольшую вину за то, что баба Люба на него напугалась. И  к обеду всё было готово. Печка в бане вовсю горела, а в сенях баба Люба уже жарила картошку и резала их любимый салат с помидорами.

Алёнка села на скамейку и смотрела на всё происходящее с удовольствием. Лёшка присел рядом, вздохнул устало и начал:

— Зачем ты бабе сказала, что я муравьёв убиваю?

— Она сама спросила, что ты делаешь. Я и ответила…

— А… Я думал, ты специально рассказала…

— Нет, Лёша. Но всё равно не надо этого делать больше.

— Ты не понимаешь. Эти муравьи опасны для нашего огорода. Поэтому их надо убирать.

— Да это бесполезно. Вон их сколько много. Чего ты добьёшься? Только на нервы действуешь.

И так они молча ещё посидели минут пять, пока не скрипнула калитка. Это пришли мама и папа. Алёнка побежала навстречу и кинулась обниматься. Она всегда радовалась, когда родители приходили вместе. В этом чувствовалось какое-то облегчение и спокойствие.

С ними пришёл и Пашка. Баба Люба тоже удивилась, что вся семья в сборе. И все разом сели за стол обедать. Еда была обычная, но вкуснее, чем раньше. За столом было мало места, но от этого было даже теплее.

После обеда бабушка затеяла новую тему:

— Надо копать картошку, — заявила она торжественно.

— Ма, а много её там? — спросил Дима.

— Сколько есть — вся наша. Но я подкапывала несколько кустов и могу сказать: три куста — и ведро готово. Да крупная она уродилась. Боюсь, все цыгане потаскают…

— Да, давайте завтра выкопаем? — предложил отец.

— Как у вас получится, так и приезжайте.

На том и решили. Родители пошли домой, а дети остались у бабушки.

Пашка был какой-то встревоженный. Он всё выспрашивал у бабы Любы, как она сюда попала, — и бабушка рассказала.

В Великую Отечественную войну в их село сразу пришли немцы. Старшая сестра уже была распределена сюда, и ей повезло. А сразу как наша армия освободила село, они с другой сестрой приехали сюда.

— И ты не жалеешь, что здесь осталась? — спросил её Пашка.

— Чого ж жалеть, раз судьба так сложилась? — с лёгкой улыбкой сказала баба Люба.

— Вот тебе везёт. Ты в разных местах побывала, а я никогда отсюда не уеду…

— А куда это ты хочешь попасть?

— Да хоть куда… Подальше отсюда… — сказал Паша и опустил глаза.

— Да какие твои годы? Ты ещё за свою жизнь много что можешь сделать. Главное, дети, чтобы войны не было. Война — это страшно. Кто это видел, никогда даже врагу не пожелает этого.
Паша сидел довольный, потому что услышал, что у него ещё все впереди. Он не понимал как он сможет исполнить своё желание, но чувствовал, что все ещо может сбыться.

— А я бы пошёл на войну, — гордо сказал Лёшка.

— О, тебе бы только твои войнушки… А там ещё и убить могут…

— Так и я могу убить ещё… -сказал Лешка и задумался.

— Ты это брось, Лёшка. Ты вон поезда любишь — оттуда тебе и дорога. А на войну пойдёшь — долго не проживёшь…

Все замолчали. Лешка в мыслях уже погрузился в мир, где он солдат и воюет. Он представил как он защищает свою базу, как он уворачивается, в его мыслях не было места его смерти, он был успешным, у него было много медалей и он был герой. Больше ему ничего и не нужно было. А Алёнка всё думала, почему бабушка ничего не говорит про неё.

— Ба, а что ты про меня сказать можешь?

— А тебе я тряпку дам выжать…

— Чего её выжимать? — Паша сказал и подошёл к ведру, выжал её со всей силой, что она затрещала.

— Вот так ты и в семье своей будешь все соки из неё высасывать. Жёстким ты мужем будешь, борись с этим, — сказала баба Люба.
Паша посмотрел на бабушку и казалось, что ему даже как-то гордо за себя стало, что он будет тем, кто будет сильным и у него будет семья. Больше он ни на что не обратил внимание и позвал Лешку погулять и поиграть с ребятами.
Видно было, что она уже устала от этих разговоров, но с интересом смотрела, как Алёнка старательно выжимает тряпку.

— О, а ты у нас мадам. Всю жизнь как мужик будешь себя вести, всё на себе тянуть, как мать твоя.

— А как ты это поняла, баба?

— Ну ты как мужик тряпку выжимаешь. Тщательно так.

— Так Пашка так же выжимает.

— Нет, он как раз выжимает совершенно по-другому. Существует мнение, что женщина выжимает тряпку к себе или на себя одной рукой, а ты её выкручиваешь двумя руками и от себя. Сильный характер у тебя будет…

— Но я не хочу быть мужиком…

— Да нет, Алёна. Вырастешь — поймёшь мои слова. А сейчас иди, порисуй там в комнате.

Алёнке было непонятно то, что баба Люба сказала. Она не понимала, почему братьям она много чего сказала, а ей — только то, что она мужиком будет… Алёнка надулась и села рисовать свои раскраски. Она выбрала самую красивую картинку, где были её любимые животные. Она хотела раскрасить их так, чтобы это была самая лучшая картинка.

И это был странный день. И это было что-то новое.