Жизнь без скрипки. Глава 2

Мой путь музыканта в новой стране

Начало http://proza.ru/2026/10/15/264
 
Уезжая, мы соорудили большой деревянный ящик, куда положили необходимые на первое время вещи: постельное бельё, дорогую посуду, которую ставили на стол только по праздникам, и кое-что из одежды. Но самым главным, ради чего и сооружался «Ноев ковчег», была моя скрипка.
 
Мы решили не заморачиваться поездкой в столицу для экспертизы. Скрипка могла оказаться невыездной –  в отличие от её хозяйки,  – если бы инструмент признали работой мастера. А я очень надеялась на то, что моя подруга-скрипка, с которой я не расставалась с четырнадцати лет, ещё послужит мне и в американском оркестре, если посчастливится найти работу. Куда я без неё? За долгие годы мы с ней сроднились.
 
Я заботливо укутала мою красавицу в шерстяной платок, чтобы она не простудилась во время морского путешествия в холодном трюме корабля, положила в футляр, обтянутый для большей надёжности плотным брезентовым чехлом, и благословила на счастливую встречу со мной в новой жизни.

Ожидание «ковчега» со скрипкой затянулось на долгие месяцы. А это грозило потерей формы. Для всех музыкантов, но для скрипачей в особенности, перерыв в занятиях болезненно сказывается на игре. Пальцы левой руки требуют ежедневных многочасовых упражнений. Смычок же, от которого зависит красивый звук, без каждодневной практики перестаёт слушаться, теряет ловкость и эластичность, с таким трудом выработанные годами.

В «Джуйке» (HIAS — Еврейское агентство по содействию иммиграции), узнав, что я профессиональная скрипачка, поспешили найти для меня инструмент. Дело в том, что в местной газете я прочла коротенькое объявление о конкурсе на вакантное место в Государственном симфоническом оркестре штата Нью-Джерси (New Jersey Symphony) и поделилась с администрацией желанием принять в нём участие.

На моё счастье, нашёлся скрипач, который не побоялся одолжить мне, совершенно неизвестному человеку, своё сокровище. Мне предстояло в короткий срок, меньше чем за месяц, подготовить серьёзную программу для прослушивания: обязательный для всех конкурсантов Бах (одна часть) и две пьесы – виртуозную и спокойную, лиричную. Конечно, я волновалась и была почти уверена в том, что игра на чужой скрипке может плохо сказаться на моём исполнении.

Для непосвящённых постараюсь объяснить: ощущения во время игры на новом инструменте сравнимы с ощущениями от нового зубного протеза –  этого чужеродного «дьявола», который поселился во рту.  За месяц, и даже за два, к нему не привыкнуть!

Однако прежде чем отправиться на конкурс, мне необходимо было получить статус профессионального исполнителя. Для начала я сыграла приглашённому в «Джуйку» скрипачу, профессору музыки, одну часть из сонаты Баха и две пьесы разных композиторов, с большим трудом освоенные после полугодового перерыва в занятиях. Ему очень понравилась моя игра. Мы сели в его машину и поехали в офис профсоюза, где по его рекомендации меня приняли в Союз музыкантов (American Federation of Musicians  –  AFM).
Там мне выдали учётную карточку и обязали заплатить годовой взнос в размере пятидесяти долларов. Окрылённая первым успехом на профессиональной ниве, я с новыми силами занялась подготовкой к конкурсу.

Скрипачей, пришедших на конкурс, было около двухсот, а вакантное место – всего одно. Но всё это я узнала позже, когда, трепеща от страха, приехала на прослушивание. Дело в том, что страх сцены овладел мной ещё в детстве. И свободно я себя чувствовала только в оркестре, где могла целиком и полностью отдаваться музыке, не боясь забыть ноту или сделать ошибку.

 Я пыталась себя успокоить: первая попытка прорваться в симфонический оркестр может оказаться блином комом, поэтому нечего паниковать. Вся жизнь впереди. И всё равно дрожала. Да и как было не волноваться? Когда я шла по длинному коридору в комнату, которую мне выделили, чтобы разыграться, со всех сторон я слышала виртуозные скрипичные пассажи в диком темпе. И хотя моя техника была на высоте и никогда не подводила, здесь вполне могли найтись музыканты получше.

Сразу скажу: я не прошла по конкурсу. Конечно, это ударило по моему самолюбию, но было ожидаемо. В конце концов, полугодовой перерыв в занятиях, да к тому же чужая скрипка – кого хочешь вышибет из седла. Но я верила, что ещё дождусь своего часа!
И дождалась. На меня ворохом посыпались предложения из «Юниона» играть в оркестрах. Обычная, как здесь оказалось, практика.

Кроме единственного главного симфонического оркестра со стабильной зарплатой, в нашем штате было множество коллективов поменьше. Они  собирались из музыкантов со всех сторон для разовых, эпизодических концертов или же для замещения заболевших оркестрантов.

Придя на свой первый концерт, перед которым была недолгая, всего час, репетиция, я была потрясена, узнав, что приглашённые для этого выступления оркестранты играли вместе впервые. Оркестр звучал слаженно, чисто интонировал. Так могли играть только профессионалы высокого класса! Да и моя великолепная способность читать с листа не подвела!

Сразу после концерта всем, в том числе и мне, вручили чек на приличную сумму – что-то около трёхсот долларов. Для меня, живущей первый год в стране, это было шокирующе много. Недельная зарплата моего мужа – и всего за несколько часов моей работы в тот день!

Потом меня ещё много раз вызывали на концерты. И даже пригласили играть в квартете на Рождество в каком-то крупном банке на Манхэттене. Мне чуть дурно не стало, когда на вопрос о репетиции перед концертом пригласившая меня скрипачка беззаботно ответила, чтобы я не волновалась. Ведь программа нам всем давно хорошо знакома: Бетховен, Моцарт, Шуберт... «Not a big deal!» Для меня же «шок» — это ещё мягко сказано! И вместо репетиции наша «команда» из четырёх человек пошла гулять по длинным улицам Манхэттена. Я шла и не верила, что это я, что это мне так волшебно повезло идти в этот морозный предрождественский день, любуясь высоченными, уходящими в небо зданиями знаменитого острова. Мне всё здесь было в новинку: и эти исполины-небоскрёбы, о которых я прежде только читала в книгах, и толпа необычно одетых людей, и мчащиеся автомобили неизвестных мне марок, ведь это был мой первый год в Америке!

В тот вечер я играла с листа. И только один раз ошиблась, но коллеги очень профессионально меня поддержали, и мы помчались дальше...

Никто из гостей, впрочем, не обратил на нашу заминку никакого внимания: ведь они пришли не на концерт, а  на банкет, устроенный по случаю празднования самого любимого и почитаемого здесь праздника. Они прохаживались по залу, красиво одетые, и разговаривали в ожидании, когда их пригласят к столу. Как только было объявлено о начале банкета, все поторопились пройти в другой зал, где уже были накрыты столы для фуршета. Нас, музыкантов, тоже пригласили, и я от стеснения положила себе на тарелку совсем немного из того, что так обильно было выставлено. Но девушка, которая пригласила меня участвовать в квартете, заметила мою скромную снедь и потащила меня обратно к столу, чтобы я взяла всё, что только пожелаю!

Во время одного из концертов, которые устраивались обычно под Рождество, ко мне подошла молодая женщина, скрипачка, и пригласила заменить заболевшего музыканта на следующих трёх выступлениях. Как же я удивилась, когда выяснилось, что играть надо в том самом оркестре, в который я не прошла по конкурсу!

 –  На вас обратил внимание дирижёр, – сказала она мне после трёх отыгранных концертов. – Ему понравилась ваша игра, и он предлагает приехать к нему на прослушивание у него дома, на Манхэттене.

Мне было лестно услышать хорошее мнение о моей игре. Предложение звучало заманчиво. Перспективы открывались головокружительные. Карьера музыканта вновь распахнула двери.

Но я слишком хорошо знала себя. Одно дело –  играть в оркестре, и совсем другое – стоять один на один перед человеком, от которого уже во второй раз зависела моя судьба. Страх снова охватит меня, руки начнут дрожать... Выдержать ещё раз такой позор я не могла. И я отказалась.

Однажды я уже играла для главного дирижёра оркестра, и тоже у него дома. Но тогда я была молода, полна сил и энергии. Играла хорошо выученную программу на родной скрипке. За моими плечами был многолетний опыт работы в нескольких музыкальных театрах родного города, и я с блеском выдержала испытание. Меня приняли в Азербайджанский Государственный симфонический оркестр. И долгих семнадцать лет, пролетевших как один прекрасный миг, я наслаждалась своей работой.

Теперь же – совсем другое дело. Чужая страна, где скрипачи высокого класса со всего света составляют жестокую конкуренцию.

К тому же принимать участие в концертах становилось всё труднее: я работала полную неделю в салоне красоты, а потом, уставшая донельзя, ехала играть. Ну как, ехала... Меня везли. Иногда подвозили знакомые музыканты, жившие поблизости, но чаще всего – мой муж. И когда однажды он не смог приехать вовремя со своей работы, чтобы отвезти меня на другой конец штата, я была вынуждена отказаться и не поехала.

На этом была поставлена точка в моей музыкальной карьере в Америке. Меня больше не приглашали. Моё профессиональное музыкальное счастье за океаном длилось около четырёх лет. После этого я перешла в состав слушателей симфонической музыки. Но ведь и это счастье! К тому же всё это время у меня уже была постоянная работа.