Рождение Буревестника

Утреннее сибирское солнце едва пробилось сквозь заиндевевшие верхние окна гаража, а на верстаках уже вовсю кипела работа. Запах жареной картошки окончательно выветрился, уступив место резкому, сухому запаху аргоновой сварки и ледяному испарению жидкого азота.
В центре ангара, на массивных стальных стапелях, уже угадывался хребет будущей машины — длинный, хищный лонжерон из титанового сплава.
— Мирон, хорош варить, сними маску! — Володя Пиняев постучал гаечным ключом по станине. — У тебя на третьем шпангоуте натяжение ушло на полмиллиметра. Аппарат на сверхзвуке в стратосфере просто скрутит в бараний рог!
Мирон Токарев сдвинул защитный щиток на лоб, вытер рукавом пот со лба и недовольно зыркнул на напарника:
— Вовка, не учи отца детей делать. Это титан особой вязки, я его импульсным током прохожу по технологии Анисимова. Он остынет — сам встанет в ноль. Лучше иди свой КИПиА проверяй. Что там с азотным контуром?
— А что с ним? — отозвался Пиняев, любовно поглаживая матовую трубку из нержавейки. — Закольцевали. Датчики давления теперь как в термосе. Статикой их больше не выжжет, хоть сквозь грозовой фронт лети.
В этот момент из пристройки, где располагалось импровизированное конструкторское бюро, быстрым шагом вышла Марина Беленькая. В руках она держала планшет с обновленными расчетами. За ней, на ходу дожевывая сушку и размахивая логарифмической линейкой, семенил Смекайло-де-Цопфи.
— Так, авиация, минутку внимания! — звонкий голос Марины перекрыл гул компрессора. — Смекайло пересчитал хвостовое оперение. Идея с двухконтурным инжектором от Ми-2 работает, но вылезает дикий кабрирующий момент при переходе на вертикальный взлет. Анжела, иди сюда, это тебя касается.
Из кабины стоящего в углу Бе-250 ловко выпрыгнула Анжела Власенко, одетая в потертый летный комбинезон.
— Я тут, командир! Что там с управлением?
— Смекайло, докладывай, — кивнула Марина.
Теоретик подскочил к чертежной доске, установленной прямо возле стапеля, и скрестил пальцы:
— Смотрите, господа хорошие! Когда мы пускаем выхлоп на сопла, подъемная сила на хвосте возрастает в три с половиной раза. Машину будет резко задирать носом вверх. Красиво, как свечка, но неуправляемо. Поэтому мы с Васильевичем… Васильевич, тащи!
Старый техник Анисимов с кряхтением выкатил на тележке странную конструкцию, напоминающую одновременно улитку турбины и воздухозаборник гоночного болида.
— Вот, — гордо произнес Анисимов, похлопав по детали ладонью. — Передние поворотные жалюзи. Свяжем их напрямую с ручкой управления Анжелы через гидроусилитель. Хвост пошел вверх — жалюзи на носу приоткрылись, перенаправили поток, и мы идеально держим горизонт.
Анжела оглядела конструкцию, прикинула что-то в уме и азартно улыбнулась:
— То есть, если я на взлете рвану ручку на себя и одновременно открою инжектор… мы буквально «прыгнем» с места?
— Не просто прыгнем, леди, — прищурился Смекайло-де-Цопфи. — Мы переплюнем законы физики. Главное, чтобы у тебя на первых секундах в глазах не потемнело от перегрузки.
— Не потемнеет, я на центрифуге и не такое видела, — отрезала летчица. — Мирон, Володя, сколько вам надо на стыковку крыла с фюзеляжем?
— Сутки, если Таня с Лидой будут бесперебойно снабжать нас горячим чаем, — отозвался Мирон, снова опуская сварочную маску. — Обратная стреловидность — штука капризная, каждый болт подгоняем вручную, с точностью до микрона.
Марина Беленькая внимательно осмотрела титановый скелет «Буревестника-2026». В ее глазах отражались голубые всполохи сварочной дуги. Она видела, как безумная идея с полярного чертежа обретает плоть, металл и характер.
— Отлично, работаем, — резюмировала командир. — Васильевич, контролируй заправку азотных стендов. Володя, как закончите со швами, помогай Смекайло вязать проводку к передним жалюзи. Через три дня мы должны выкатить «птичку» на предполётные испытания. Сибирь ждет своего Буревестника!
Над гаражом снова взвился привычный, рабочий и такой родной гул. Команда Марины Беленькой создавала будущее авиации своими собственными руками.