Осенний туман

Туман накрыл город. С утра казалось, распогодится, но дождь с вечера не зря поливал: накопившаяся влага не принималась землёй, её слишком много вокруг. И неожиданное октябрьское потепление добавило свой штрих в украшение сегодняшнего городского наряда. Впрочем, какой наряд?

С каждой минутой туман всё гуще и гуще. Вначале был как пелена, затем как дымовая завеса, и вот он окутал всё вокруг, словно молоком. Впрочем, городу от этого хуже не стало, разве что на реке суда перестали ходить. Но их сейчас и так ходит немного: навигация подходит к концу. Обидно не покататься на предпоследнем рейсе.

Притихшие дома кажутся более приземистыми. Колышутся гроздья берёз, пожелтевшие липы и тополя через один уже обнажились. Забавно: два-три пустых, а среди них один обсыпанный листьями, пусть и жёлтыми. Трава под ними густо усеяна опавшей листвой, склоны ещё красуются зеленью травы, покрытой капельками росы. Но что им храбриться? Покров наступил, вот-вот первый снег выпадет. Впрочем, год на год не приходится.

Где же ещё пройтись в такой день, как не по набережной? Казалось бы, пятница — день пустынный. Да и туристические пароходы встречаются теперь редко, совсем не так, как летом. А всё равно гуляют и молодёжь, и старики — то тут, то там.

Запах — не передать какой. Пахнет всем вместе: стылой землёй, мокрой травой, листвой. Мокрым асфальтом, сырым кирпичом и, кажется, даже чугун придаёт свой запах. Хотя нет, это оттого, что чувствуется лёгкий запах сгоревшего пороха. Только откуда ему здесь взяться? Но и правда, похоже, прямо как в тире после тренировки, только слабый-слабый. А может, это автомобильный выхлоп в туманной сырости так преображается?

Кому сегодня грустно, так это продавцам в сувенирных киосках, раскиданных по набережной. Минимум половина закрыта. Редко кто что-то покупает, хотя заглядывают. Рука не потянется за китайским ширпотребом в русском стиле под старину.

Чем ближе к речному вокзалу, тем чаще они встречаются. Добавляются вкусные запахи. Вот что сейчас не чувствуется, так это сама река — огромная Волга.

Тихонько перебирает мелкие волны, словно закипающая вода в большой кастрюле. Разве что пузырьков не видно. Да и ладно. Куда ей спешить? У неё сегодня неплановый выходной. До ледостава ещё порядком. Так почему бы не отдохнуть? И рыбаков не видно. Хотя, может, в такую погоду самый клёв. Впрочем, октябрь — тут уже не до рыбалки.

Проезжающие рядом машины кажутся досадной помехой. Ну и куда они торопятся? Разве что свадебные машины... Но сегодня всего одна скромная кавалькада, и то чудная – во главе жмущаяся к асфальту «Лада», словно напоказ выставляющая свою ржавчину. Может, юмор такой у них — свадьба в стиле бомж?

Туману не скрыть знаменитую губернаторскую беседку. Разве что сейчас не так видна её облезлость. Ну что поделать: лет двести лет назад умели и штукатурить, и красить; похоже, теперь это всё безвозвратно утеряно. А может, просто климат сменился? Хотя воды в Волге сколько было, столько и осталось, разве что теперь равномерно растянута на весь год.

Вот и Микушинский спуск. Я словно герой моей книги: раздумываю, спуститься вниз к пристани либо пройти верхом? Правда, пристаней теперь тех нет, как и дебаркадеров. И дрова берега не закрывают, и трамвайная линия от Московского вокзала давным-давно снята. Остались только особняки да доходные дома — свидетели тех лет.

Речной вокзал пуст. Речные трамвайчики прижаты к причалу туманом. Какое им сейчас плавание — в упор ничего не видно. Впрочем, что-то на д рекой шумит, но вряд ли это корабельные дизеля; скорее всего — машины на мосту. И пусть до него чуть ли не верста — всё спишем на туман.

Хотя вот он начинает рассеиваться. Уже смутно проступает левый берег. Впрочем, если и не знать, что он там есть, сразу и не догадаешься. Это память заботливо подсказывает: вот он, изгиб. Хотя нет, уже виден белый трёхэтажный особняк. Ну что ж, может и белая мгла разойдется, да только для речного путешествия будет уже поздно.

А мне и этой прогулки довольно — вдоль покосившегося забора на верхнем ярусе набережной. Музеи, кафе, кафе, музеи... Запах причала, запах дровяной печи — словно и правда попал в начало двадцатого века.

В такую погоду приятно не спешить — не потому что некуда торопиться (впрочем, сегодня действительно особых дел нет), а потому что нравится побыть одному, ощущая удивительное вселенское спокойствие: идёшь, дышишь и вместе с осенней сыростью впитываешь умиротворение, просто хочется притормозить, оглянуться — словно туман не снаружи, а внутри.

Конечно, полная ясность тоже приятна, но иногда слишком напекает голову. А может, и не случайно мир таким создан, что меняет погоду по своей прихоти: чтобы люди не застывали в одном и том же состоянии, чтобы было куда стремиться. Вот ведь куда меня погода потянула... Это сейчас хорошо говорить, когда тебя ждёт тёплый дом, сытный обед и возможность отдохнуть после прогулки.

Дождя нет, но чувствуешь мелкие капли на лице. Нет, не противно, даже приятно. Идёшь — и не чувствуешь время, и ничуть не удивляешься, встретив настоящего городового при полной форме: в чёрном мундире, фуражке с гербовой бляхой и номером, с красным револьверным шнуром на шее, с красным же кантом на поясе!

Прохожие как будто включились в твою игру, придерживаясь давно минувшего этикета. Девушки, словно гимназистки, стайками, дамы вдвоём или чинные семейные пары. Одежда, конечно, не соответствует эпохе, но вот настроение - так и тянет склонить голову в лёгком поклоне. Нет, это не ностальгия. Просто погружение в город, который, конечно, меняется, но не настолько, чтобы перестать быть собой.

Может, и не случайно встретил бравого городового? Кажется, вот сейчас и фонарщика с лестницей увижу, застучат подковы по булыжной мостовой и над берегом разнесётся завывание шарманки. Хотя вместо шарманщика с попугаем — всего лишь молодой парень с баяном.

Но ощущение вневременья не отпускает, как и туман. Пожалуй, пора домой. Благо, у Семёновского моста извозчики стоят. Выбрать вот этого, с красным ярлыком.

— Доброго здоровьичка, барин! Куда поедем?
— Домой.
— Так понятно, что домой!
— А на Духовскую.
— Двадцать копеек и садитесь!

Так-то пятиалтынным обходился, но ведь погода… А у него и ландо поднято, и сиденье сухое! Усаживаюсь в покачнувшуюся повозку.

— Трогай, Кардамон!

Ну и имечко для жеребца. Копыта стучат по мостовой, пролётка покачивается на рессорах. Ну что ж, прощай на сегодня туманный берег. Ждёт меня дома заботливая супруга и дети.

И вот он, особнячок на Духовской. «Приехали». Кладу в ладонь кучера двугривенный. «Доброго дня, барин». — «И тебе не хворать».

«Следующая остановка — улица Республиканская...»

Встряхиваю головой: да, пора выходить!