Остров камня и света. ч. 2

Конец рыцарской эпохи: Мальта и русский император

Двести шестьдесят восемь лет Орден хранил Мальту. Но к концу XVIII века времена изменились: Европа жила идеями Просвещения, а Орден, живший по законам средневековья, казался реликвией ушедшей эпохи.

В июне 1798 года к Мальте подошёл флот генерала Бонапарта, шедший в Египет. Рыцари, многие из которых были французами и не хотели поднимать оружие против своих, сдали неприступные бастионы практически без боя. Наполеон провёл на острове всего шесть дней, но успел упразднить Орден на Мальте, отменить феодальные привилегии и ввести новые законы.

А Орден получил неожиданного покровителя на самом краю Европы. Император Павел I, ещё в 1797 году принявший его под защиту России, в декабре 1798 года был провозглашён великим магистром Ордена. Православный государь, глава католического рыцарского Ордена — причудливая страница истории. Павел мечтал о возрождении рыцарской чести, и в Петербурге появился Мальтийский замок, а в Гатчине — Мальтийская капелла. Белый восьмиконечный крест украсил российские знамёна и ордена.

Мечта оборвалась вместе с жизнью императора в марте 1801 года. Мальту к тому времени уже заняли англичане. Орден, потерявший остров, но сохранивший традицию, существует до сих пор: Суверенный Военный Орден Мальты, наследник госпитальеров, и сегодня ведёт благотворительность и помогает больным по всему миру. Его рыцари всё так же служат тем, ради кого когда-то был основан тот иерусалимский приют.

Строители духа: невидимый мост во времени

Но история Мальты не остановилась на звоне рыцарских мечей. Века сменяли друг друга, на смену суровым эпохам религиозных войн пришёл век Просвещения, а затем XIX столетие, когда над бастионами Валетты взвился британский флаг.

И вместе с британскими офицерами, полками и кораблями на остров пришли новые загадки. Точнее, вернулись: масонство, движение вольных каменщиков, появилось на Мальте ещё при рыцарях, в XVIII веке, но было обречено на тайну. Католический Орден относился к нему настороженно, а римский престол с 1738 года прямо осуждал ложи. Вольные каменщики собирались тайком, а за разговоры о «просвещённом разуме» можно было попасть в руки инквизиции, которая на Мальте действовала. Поистине парадоксальный союз: город рыцарей, бдительно хранивший веру, укрывал первые ложи.

Когда же Мальта стала британской, масонство вышло из тени. Если Шотландия и Англия были исторической родиной и «матерью» масонской философии, то Мальта оказалась для неё идеальной, словно самой судьбой предназначенной обителью. Где ещё философия «духовного зодчества» могла найти столь благодатную почву, как не на острове, полностью высеченном из камня руками великих мастеров прошлого?
Есть в этом и тонкая поэзия самого материала. Мальтийский известняк, из которого сложены дома и бастионы, свежим из карьера мягок, как сыр, и его легко пилят и режут. Но на воздухе, под солнцем и ветром, он постепенно твердеет и золотится. Разве не о том же говорят и масоны, когда сравнивают человека с «неотёсанным камнем»? Вначале грубый и неровный, он под руками мастера и под ветрами жизни превращается в ровный, ладный блок, годный для храма.

Масоны не строили материальных замков — они искали способ построить «Храм Человечества» внутри собственной души. Их символы — циркуль, наугольник, мастерок, отвес и уровень — были взяты у древних строителей готических соборов.
Циркуль учил соразмерности, наугольник — честности, отвес — прямоте, уровень — равенству. Но когда вольные каменщики XVIII и XIX веков искали для своих ритуалов образцы высшего благородства, чести и братской верности, они обратили взор именно к рыцарским традициям.

Так в масонских уставах появились высшие степени — «Рыцарь Мальты», «Рыцарь Храма». Это не означало прямой преемственности по крови или по праву: Орден иоаннитов и масонские ложи — разные миры, и сами рыцари никогда не признавали масонов своими. Это была глубокая духовная дань уважения тем, кто века назад отдавал жизнь за свои идеалы, и красивая легенда, которой хотелось соответствовать.

В XIX веке в Валетте за закрытыми ставнями мальтийских особняков при свечах собирались британские офицеры, моряки, государственные деятели и мыслители.
Затухающий отблеск рыцарской эпохи встречался с философией разума, поиска Света и работы над собой. И сегодня, гуляя по старинным улочкам, внимательный взгляд путешественника то и дело находит на фасадах домов XIX века незаметные на первый взгляд знаки: переплетённые геометрии, циркули, загадочные барельефы — молчаливые следы тех, кто искал тайны мироздания под мальтийским солнцем.

Эпилог: размышление на краю скалы

Стоя на высоком бастионе Валетты и глядя, как вечернее солнце медленно погружается в синюю гладь Средиземного моря, начинаешь чувствовать удивительное единство времени. Внизу, в Большой гавани, где когда-то стояли галеры рыцарей, покачиваются яхты. Над головой, как четыреста лет назад, гремит полуденная пушка Салютной батареи. А у подножия стен за каменными кружевами балконов сушится бельё: жизнь идёт, как шла всегда.

Мальта — это не просто музей. Это место, где на малом пространстве встретились две величайшие человеческие мечты. Мечта рыцаря — защитить веру, проявить высшее благородство и отдавать всего себя служению другим. И мечта мыслителя-масона — обтесать «неотёсанный камень» своего духа, найти гармонию, разум и скрытый Свет в устроенном мире.

И рыцарь в суровом тёмном плаще с белым крестом, и вольный каменщик с циркулем в руках искали в конечном счёте одно и то же — свой собственный путь к Истине. А остров из золотого камня бережно сохранил их шаги, оставив нам, сегодняшним странникам, лишь тихий шёпот волн и эхо веков на древних плитах