Сказки бабушки Варвары-9. Проводы Лешего

Сказки бабушки Варвары
Часть 6. Семейные радости
Глава 9. Проводы Лешего

День Ерофея или Лешегон
День Ерофея — он же Лешегон — в Жеребилово начинался не с крика петуха, а с тишины. Такой особенной, будто сама деревня затаила дыхание и прислушивалась: не хрустнет ли ветка на опушке, не прокричит ли кто-то чужим голосом, не засмеётся ли ветер в сухих стеблях. Говорили: с Ерофея и зима шубу надевает, а лешие перед долгой спячкой устраивают последний шумный шабаш.
В избе Кудрявцевых с утра всё шло по особому порядку. Анна Арсентьевна первым делом достала из сундука зимние вещи: валенки, старую овчинную шубу Ивана Дмитриевича, пуховые платки. Она раскладывала их на лавке, встряхивала, проветривала — не просто так, а чтобы показать морозу: «Мы готовы, не пугай!» Считалось, что, доставая тёплую одежду, люди будто отпугивают холода, не дают им раньше времени вцепиться в землю.
Над дверями и окнами уже висели связки лука и чеснока, а у порога лежали пучки полыни и чертополоха — их терпкий, горьковатый запах должен был не пустить в дом никакую нечисть. Бабушка Варвара окропила углы святой водой, тихо шепча молитвы, и только после этого сказала:
— Ну вот. Теперь наш дом под защитой. А лес сегодня — не для баловства. Кто в лес с добром придёт, того лесной хозяин и примет. А кто без уважения — того тропы запутает.
Рая стояла у окна, куталась в свой новый пуховый платок и думала, что сегодня лес будет говорить громче обычного. Ей даже казалось, что она уже слышит его шёпот — то ли ветер шуршит в сухих листьях, то ли сам леший пробует голоса: то пролает по-собачьи, то проскрипит, будто старое дерево.

В лес за дровами
Иван Дмитриевич и Вячеслав собирались в лес за дровами. Рая долго стояла рядом, теребя край платка, а потом тихо спросила:
— А можно я с вами? Я не буду мешать, честно. Только посмотрю, как вы дрова рубите, да помогу, чем смогу.
Иван Дмитриевич нахмурился было, но тут бабушка Варвара тихо сказала:
— Пусть идёт. Только не отходите от тропы, и пусть у неё в кармане будет кусочек пирога — лешему в дар. Да и веточку осины пусть возьмёт. Это не для страха, а для порядка: чтобы лесной хозяин знал — мы с добром.
Так Рая и отправилась в лес — не как в приключение, а как в гости к хозяину, которого не видно, но который всё слышит.
Тропа шла через поле, потом ныряла в редкий березняк, а дальше начинался настоящий лес — тёмный, густой, будто собранный из теней и шорохов. Рая шла между отцом и братом, крепко сжимая в кармане маленький свёрток: внутри лежал кусочек пирога, который бабушка специально испекла «для лесного хозяина». А в другой руке она держала тонкую осиновую веточку — лёгкую, почти невесомую, но, по поверью, самую верную защиту.
Когда добрались до делянки, Иван Дмитриевич осмотрел деревья, выбрал те, что повалены бурей, и начал рубить сучья. Вячеслав помогал, ловко оттаскивал ветки, складывал их в ровные кучи. Рая собирала хворост помельче, складывала в охапку и относила к саням. Ей казалось, что лес смотрит на них из-за каждой ели, прислушивается к каждому удару топора.

Подарок лесному хозяину
И вдруг из глубины леса донёсся странный звук — будто кто-то громко фыркнул, а потом пролаял. Рая замерла, вцепившись в осиновую веточку.
— Это ветер, — спокойно сказал Иван Дмитриевич, не поднимая головы. — Или птица какая-то. Не бойся.
Но Рая знала: это не ветер. Это леший пробует голоса, проверяет, кто пришёл в его владения.
Она тихонько достала из кармана свёрток с пирогом, положила его на старый пень, прикрыла сухой листвой и прошептала:
— На, лесной хозяин. Мы не зря пришли. Нам дрова нужны, чтобы дом греть. А мы тебе спасибо скажем.
И только она успела это сказать, как из чащи донёсся тихий, будто издалека, смешок — не злой, а скорее любопытный. И тут же где-то рядом громко зашуршали ветки, будто кто-то прошёл, не касаясь земли.
Рая подняла голову и вдруг увидела его — не целиком, а как будто частями: седую бороду из мха, глаза, похожие на две тёмные ягоды, плечи, покрытые корой. Он стоял за елью, выглядывал, как ребёнок из-за занавески, и смотрел на Раю. А потом кивнул — будто принял её дар.
И в тот же миг лес будто стал спокойнее. Ветер перестал швырять сухие листья, птицы снова защебетали, а солнце пробилось сквозь ветви и легло на землю золотыми пятнами.
Когда вернулись домой, бабушка Варвара сразу поняла: что-то в Рае изменилось.
— Ты сегодня не просто в лес ходила, — сказала она, снимая с внучки платок и укутывая её в тёплую шаль. — Ты с лесным хозяином говорила.
Рая кивнула, не стала ничего придумывать, просто рассказала всё как есть: и про пирог на пне, и про смешок из чащи, и про взгляд из-за ели.
Бабушка не стала смеяться и не сказала: «Это тебе показалось». Она только тихо улыбнулась и сказала:
— Вот и ладно. Значит, леший тебя приметил. А приметил — значит, не обидит. Главное, помни: в лес всегда приходи с добром, а уходи — с благодарностью.

Ерофеич
Солнце уже клонилось к закату, и в избе стало так уютно, что казалось, будто холод за околицей просто не смеет заглянуть внутрь. Печка грела, на столе дымилась миска с горячей картошкой, а рядом стояли маленькие плошки с солёными грибами и ломтями чёрного хлеба.
В избе пахло печёным картофелем, свежим хлебом и чем-то ещё — терпким, пряным. Иван Дмитриевич достал небольшую крынку с янтарной настойкой и поставил на стол, будто приготовил не просто напиток, а целую историю..
— Сегодня день такой, — сказал он. — На Ерофея только «Ерофеич» душу греет. 
Анна Арсентьевна выставила на стол миску с солёными грибами, тарелку с салом, чёрный хлеб. Иван Дмитриевич налил в маленькие стопки настойку — янтарную, густую, пахнущую травами. Он поднял свою, тихо проговорил:
— За дом. За тех, кто в нём. За тепло, которое мы держим.
Взрослые выпили по чуть-чуть, закусили, и в избе стало ещё уютнее, будто даже мороз за окном уже не казался таким страшным.
— А теперь расскажу, как «Ерофеич» делают, — сказал Иван Дмитриевич, не торопясь, будто каждое слово нужно было хорошенько уложить на место. — Не для баловства, а для пользы. Чтобы зимой душу греть да аппетит держать.
Рая придвинулась поближе, Александра села рядышком, Вячеслав устроился у порога, делая вид, что ему просто любопытно, а бабушка Варвара тихонько покачала головой, будто знала: сейчас будет не просто рецепт, а урок.
Иван Дмитриевич провёл ладонью по горлышку крынки и начал:
— Берём травы. Не абы какие, а те, что силу имеют. Мята — чтобы сон был спокойный, а утро доброе. Анис — он будто голос даёт, чтобы слова не путались. Зверобой — от всякой хвори, говорили, он солнце в себе держит. Душица — чтобы сердце не сжималось от тревог. Тимьян, он же чабрец, — для крепости, чтобы ноги не подгибались от усталости. Донник — он сладкий, но не для вкуса, а чтобы горечь не брала. Майоран — чтобы еда в радость шла. Тысячелистник — от ран и порезов, да и вообще от всего, что кровь тревожит. И полынь… Полынь — она горькая, зато нечисть отгоняет. Не злую, а ту, что внутри сидит: тоску, дурные мысли.
Он замолчал на мгновение, будто прислушивался, не шепчет ли кто-то из углов, не подсказывает ли, не забыл ли чего.
— Все эти травы смешиваем, ровно столько, чтобы в горсть уместились, да не больше. Заливаем хорошей водкой, чистой, без лишней мути. И ставим в тёплое место, где солнце днём греет, а ночью тихо. Десять, а лучше двенадцать дней пусть стоит. Каждый день надо чуть-чуть встряхивать, не сильно, а так, чтобы травы между собой договорились. А потом процеживаем, разливаем по крынкам и храним в тёмном месте. По чуть-чуть пьём, не для веселья, а для тепла.
Анна Арсентьевна кивнула, будто подтверждала: так и есть, всё верно.
— И главное, — добавила она тихо, — делать это нужно с добрым сердцем. Если злишься или торопишься — травы не помогут, только хуже сделают.
Рая слушала и думала, что рецепт этот — как заклинание: не просто смешать, а собрать вместе всё, что может защитить и согреть.

Сказки бабушки Варвары
А потом бабушка Варвара села у печки, подоткнула платок и сказала:
— А теперь, деточки, расскажу вам, почему после Ерофеева дня в лес уже не боятся ходить.
Рая придвинулась поближе, Александра села рядом, Вячеслав устроился у порога, будто хотел быть ближе к этой истории.
— Говорят, что в этот день лешие собирают всю свою силу, кричат на разные голоса, путают тропы, гоняют ветер по лесу. Но делают они это не со зла, а потому что им пора уходить. Земля уже холодеет, корни спят, звери прячутся, и лесному хозяину тоже нужно найти своё место под землёй, где он будет спать до весны.
И вот на закате, когда солнце касается верхушек елей, лешие встают на опушке и кланяются лесу. А потом ступают на невидимую тропу — и проваливаются сквозь землю. И пока земля не оттает, пока первые подснежники не пробьются сквозь прошлогоднюю листву, они спят.
Поэтому после Ерофеева дня можно спокойно ходить по лесу, собирать хворост, искать грибы. Потому что лесной хозяин ушёл. Но помнить о нём всё равно надо. Ведь если ты уважаешь лес, он и весной тебя встретит по-доброму.
Когда бабушка замолчала, в избе стало тихо. Только печка тихонько потрескивала, будто соглашалась: «Да, так и есть».
А бабушка Варвара, поправив платок, заговорила уже про приметы дня:
— С Ерофея холода только прибавляются. Если сегодня иней на траве лежит — к морозной зиме. Если ветер с севера дует — значит, зима уже примеряется, где ей встать. А если птицы нахохлились и сидят тихо — жди снега. Да и лес сегодня затихает: звери по норам прячутся, деревья скрипят, будто прощаются с солнцем. Природа готовится к долгому сну.
Мой отец говорил, если лошадь фыркает, это считалось признаком скорого потепления, а если храпит – к дождю, стуже и ухудшению погоды.
Существовали и приметы о зиме. Сильный ветер в Ерофеев день предвещал суровую и снежную зиму, мороз – холодную и затяжную, а оттепель – более мягкую зиму. Иней на деревьях считался предвестником холодов, а облака на небе – знаком туманной и сырой зимы.
Бабушка помолчала, потом добавила тише:
— И ещё помни, Раечка: в этот день нельзя сильно трудиться. Чрезмерный труд — к болезни. Пусть работа будет, но без надрыва. И в баню сходить можно, только вернуться надо до темноты. Потому что вечером в бане хозяйничает Банник. Он не злой, но строгий: не любит, когда шумят, да и в темноте с ним лучше не встречаться.
Рая кивнула. Ей вдруг стало понятно, почему сегодня все дела шли не торопясь: и дрова рубили, и грибы перебирали, и даже разговоры вели не спеша. Это был день, когда нужно беречь силы и тепло.

Секреты бабушки Варвары
После ужина Рая подошла к бабушке:
— Бабушка, а можно я тебе помогу пучки трав развешивать? Хочу знать, какая от чего защищает.
Бабушка улыбнулась, достала из сундука аккуратно связанные пучки и протянула Рае:
— Можно. Да только не просто вешай, а слушай. У каждой травы — своё слово.
И они стали ходить по избе, и бабушка рассказывала:
— Вот полынь. Её над дверью вешают. Она не пускает в дом дурные сны и чужие беды. Зверобой — его в красный угол кладут. Он от хворей и от тоски. Мята — её поближе к кровати вешают, чтобы сон был лёгким. Душица — она для мира в семье: чтобы никто не ссорился по пустякам. А чабрец — его над печкой вешают: он греет не огнём, а памятью о лете.
Рая брала каждый пучок, вдыхала терпкий запах, будто хотела запомнить его навсегда, и аккуратно развешивала там, где показывала бабушка. Ей казалось, что с каждым пучком в избе становилось ещё уютнее, будто дом надевал невидимую шубу из запахов и слов.
Когда последний пучок занял своё место, бабушка Варвара села на лавку, вздохнула тихонько и сказала:
— Ну вот. Теперь наш дом под защитой. Не от пули, не от ножа, а от того, что холод в душу пускает.
А вечером, когда за окнами совсем стемнело, Иван Дмитриевич тихо проговорил:
— Завтра начнём по-настоящему к зиме готовиться. Валенки достанем, упряжь проверим, да и пироги особые испечём — «на долгую зиму». Чтобы знали: мы не боимся холода. Мы его ждём, да только по-умному.
Старшая сестра Александра улыбнулась и сказала Рае:
— Ты завтра мне помогай. Вместе веселее будет.
Рая кивнула и поняла, что теперь она не просто девочка, которая любит мечтать. Теперь она — помощница. Она знает, какие травы от чего защищают, помнит рецепт «Ерофеича», понимает, почему нельзя возвращаться из бани после заката, и чувствует, как деревня, будто живое существо, готовится ко сну, чтобы весной снова проснуться.

Рая сидела, прижимая к себе шаль, и думала, что теперь понимает: лес — это не просто деревья и тропы. Это целый мир, у которого есть свой хозяин, свои правила и свои сказки. И если слушать внимательно, он обязательно что-нибудь расскажет.
А ночью ей приснился лес — тихий, укрытый инеем. И где-то на опушке мелькнул седой силуэт. Он кивнул ей, будто говорил: «Ты всё делаешь правильно. Твой дом под защитой, а я берегу лес».
 
Продолжение следует
©Сергей Весенин   #сказкибабушкиВарварыродРодинанарод