Том восьмой Глава 45. Встреча без пьедестала

# Путешествие по Вселенной Проза.ру

**Том восьмой**

## Глава 45. Встреча без пьедестала

— Я не приду.

Андрей Николаевич Чернов произнёс это сразу, едва Сергей объяснил причину звонка.

— Вы хотя бы дослушайте предложение.

— Я уже слышал.

— Но ещё не знаете, где состоится встреча.

— Не имеет значения.

— И кто будет участвовать.

— Тем более.

Сергей посмотрел на листок, лежавший перед ним.

Десять фамилий.

Восемь были написаны обычными синими чернилами. Две добавлены позднее.

Возле фамилии Чернова Николай Андреевич Соколов оставил пометку:

«Не приглашать, пока не получено его согласие».

— Андрей Николаевич, — сказал Сергей, — вы знаете, почему Соколов сделал такую запись?

На другом конце провода наступила тишина.

Потом Чернов спросил:

— Где вы её нашли?

— Его сын передал фотографию старого списка.

— Дмитрий?

— Да.

— Значит, он добрался до той папки.

— Какой папки?

Чернов вздохнул.

— Сергей Моисеевич, некоторые люди умеют превращать старые документы в новые неприятности.

— Иногда документы просто помогают установить, что произошло.

— Иногда. А иногда человеку приходится снова оправдываться перед теми, перед кем он уже извинился.

— Я не собираюсь устраивать суд.

— Вы всегда так говорите.

— И всё-таки почему Соколов не хотел приглашать вас без согласия?

Чернов помолчал.

— Потому что однажды я уже ушёл с его литературной встречи.

— Почему?

— Не понравилось, что обо мне говорили.

— Что именно?

— Правду.

Сергей выпрямился.

— Тогда расскажите.

— Нет. Если захотите, прочитайте сами.

— Где?

— У Дмитрия. В папке должна быть стенограмма.

— И после этого вы согласитесь встретиться?

— После этого вы, возможно, перестанете меня приглашать.

Чернов отключился.

***

— Замечательный человек, — сказал Артём, выслушав рассказ Сергея.

— Почему?

— Умеет одновременно отказаться, обидеться и выдать новую загадку.

Они сидели в кафе.

Перед Артёмом лежал блокнот, перед Сергеем — телефон с фотографией старого списка.

— Что будем делать? — спросил Артём.

— Найдём стенограмму.

— А если там написано, что Чернов однажды съел чужой бутерброд?

— Тогда приглашать его будешь лично ты.

Артём серьёзно кивнул.

— Согласен. Но с обеспечением безопасности питания.

Сергей рассмеялся.

Потом снова посмотрел на список.

— Знаешь, меня здесь интересует не только Чернов.

— А кто?

— Сам Николай Андреевич Соколов.

— Почему?

— Мы уже узнали о нём много хорошего. Помогал Алексею, читал ученические рассказы, пытался соединять авторов и читателей.

— И?

— А вдруг мы опять создали слишком удобный портрет?

Артём отложил ложку.

— То есть хороший учитель должен оказаться плохим человеком?

— Нет. Но человек редко состоит только из достоинств.

— Тогда сначала прочитаем стенограмму. А уже потом будем решать, какой он был.

— Именно.

***

Дмитрий Соколов встретил их возле библиотеки.

На этот раз он принёс не одну папку.

Три.

— Сколько ещё документов оставил ваш отец? — спросил Артём.

Дмитрий улыбнулся.

— Судя по тому, что я нахожу каждую неделю, он рассчитывал прожить лет двести.

— А стенограмма есть?

— Да. Только я должен предупредить.

— О чём?

— Отец записывал разговоры по памяти. Это не магнитофонная расшифровка.

Сергей кивнул.

— Значит, будем относиться к ней как к записи одного участника, а не как к бесспорному свидетельству.

— Спасибо, — сказал Дмитрий. — Именно это я хотел услышать.

Он положил на стол тетрадь.

На обложке было написано:

«Литературная встреча. Ноябрь 1983 года».

***

Встреча проходила в небольшом помещении при библиотеке.

Пришли восемь человек.

Учителя.

Инженеры.

Студенты.

Два начинающих автора.

И Андрей Чернов.

Соколов предложил простое правило.

Каждый должен был принести понравившееся произведение другого человека и объяснить, почему считает его достойным внимания.

— Неплохое начало, — сказал Артём.

— Подождите, — ответил Дмитрий. — Дальше интереснее.

Первой выступила молодая преподавательница.

Она прочитала рассказ своей ученицы о деревне, в которой жители однажды решили перестать здороваться друг с другом.

Сначала это казалось смешным.

Потом люди перестали спрашивать о здоровье соседей.

Перестали замечать чужие неприятности.

А когда в доме одинокой старушки случился пожар, никто даже не удивился, что она несколько дней не выходила на улицу.

— Сильная идея, — заметил Сергей.

— Отец тоже так считал, — ответил Дмитрий.

Следующий участник рассказал о поэте, который всю жизнь переписывал одно стихотворение и так ни разу его не опубликовал.

Третий принёс воспоминания о войне.

Четвёртый — юмористический рассказ.

Затем слово получил Чернов.

Он представил произведение молодого автора, участвовавшего в литературном эксперименте.

Сергей насторожился.

— Алексея?

Дмитрий посмотрел в записи.

— Да.

Чернов говорил о «Последней остановке».

О семи пассажирах.

О появлении загадочной восьмой женщины.

О старой фотографии, оставленной в трамвае.

Он отметил, что юный автор умеет создавать напряжение, но пока слишком увлекается неожиданными подробностями.

— Звучит вполне разумно, — заметил Артём.

Дмитрий кивнул.

— Пока да.

***

После выступления Соколов задал вопрос:

— Андрей Николаевич, а сам автор знает, что вы представляете его произведение?

Чернов ответил:

— Какая разница? Мы обсуждаем текст.

Соколов возразил:

— Разница есть. Молодому человеку было бы полезно услышать разговор о собственном рассказе.

— У него ещё будет такая возможность.

— Кто ему сообщит?

— Организаторы.

— Вы уверены?

Чернов промолчал.

Соколов продолжил:

— И почему на вашем экземпляре название изменено?

Сергей поднял голову.

— Изменено?

Дмитрий показал следующую страницу.

В записи стояло:

«Чернов представил литературную редакцию рассказа под названием "Человек, который остался на остановке"».

Артём медленно отложил чашку.

— Вот теперь понятно, откуда конфликт.

Сергей кивнул.

Перед ними появлялось ещё одно свидетельство истории, раскрытой в тридцать девятой главе.

Организаторы использовали фрагменты рукописи Алексея, соединили их с текстом Павла Левина и поставили имя мальчика, не получив его согласия.

— Что произошло дальше? — спросил Сергей.

Дмитрий продолжил читать.

***

Соколов спросил:

— Андрей Николаевич, почему вы называете автором Алексея, если произведение переработано несколькими взрослыми людьми?

Чернов ответил:

— Это экспериментальная редакция.

— Но автору сообщили?

— Нет.

— А согласие получили?

— Нет.

— Тогда почему мы обсуждаем текст под его именем?

Чернов раздражённо произнёс:

— Николай Андреевич, вы превращаете литературную встречу в разбор организационных вопросов.

— Это вопрос не организации. Это вопрос уважения к автору.

— Мальчику шестнадцать лет.

— Именно поэтому ему особенно важно научиться защищать свою работу.

Чернов возразил:

— Вы хотите остановить интересный эксперимент из-за формальности?

Соколов ответил:

— Если из-за этой формальности человек теряет право распоряжаться собственным произведением, она уже не формальность.

В тетради после этих слов стояло:

«А. Н. Ч. встал. Разговор прерван. Ушёл».

***

В комнате стало тихо.

Дмитрий закрыл тетрадь.

— Вот почему отец оставил пометку возле его фамилии.

— Но почему именно «не приглашать без согласия»? — спросил Сергей. — Разве обычно приглашают без согласия?

Дмитрий достал следующий лист.

— Потому что после той встречи отец написал Чернову.

Он развернул письмо.

«Андрей Николаевич!

Я сожалею, что наш разговор закончился так резко.

Однако не считаю неправильным сам вопрос об авторстве произведения.

Предлагаю встретиться ещё раз, спокойно обсудить обстоятельства и, если возможно, пригласить самого Алексея.

Но не стану ставить вас перед фактом и объявлять участником встречи без вашего согласия.

Николай Соколов».

Сергей перечитал письмо.

— Ответ сохранился?

Дмитрий покачал головой.

— В этой папке нет.

— Значит, мы не знаем, отправил ли отец письмо.

— Да.

Артём посмотрел на Сергея.

— И теперь Чернов не хочет приходить, потому что помнит, как однажды ушёл.

— Возможно, — ответил Сергей. — Но спросить нужно у него самого.

***

Они позвонили Чернову вечером.

Сергей коротко рассказал, что прочитал запись Соколова.

— Значит, теперь знаете, — сказал Чернов.

— Знаю его версию.

— Думаете, я стану отрицать?

— Не знаю. Поэтому и звоню.

Чернов усмехнулся.

— Впервые за долгое время вы меня удивили.

— Чем?

— Обычно люди читают такой документ и немедленно сообщают, что окончательно во всём разобрались.

— А я уже слишком много раз ошибался с окончательными выводами.

Чернов долго молчал.

Потом произнёс:

— Соколов был прав.

Сергей удивился.

— Вы так считали и тогда?

— Нет. Тогда мне казалось, что он публично унизил меня.

— Почему?

— Потому что задал вопрос, на который я не мог ответить.

— Но ведь мог сказать, что экспериментальная редакция подготовлена без согласия автора.

— Мог. Только не хотел выглядеть человеком, который допустил ошибку.

— А Соколов?

— Он был упрямым.

Чернов помолчал.

— Но не жестоким. После встречи пытался поговорить со мной отдельно.

— Вы отказались?

— Да.

— Почему?

— Потому что уже обиделся.

Сергей улыбнулся.

— Андрей Николаевич, вы понимаете, что сейчас у нас появился шанс закончить разговор, начатый сорок три года назад?

Чернов вздохнул.

— А Николая Андреевича больше нет.

— Но есть его сын. Есть Алексей. Есть люди, которые знали его с разных сторон.

— И вы хотите собрать нас за одним столом?

— Предложить такую возможность.

Чернов помолчал.

— Тогда у меня условие.

— Какое?

— Никакой торжественной встречи.

— Согласен.

— Никаких речей о том, как мы все замечательно научились понимать друг друга.

— Согласен.

— И никакого обязательного примирения.

— Конечно.

Чернов вздохнул.

— Тогда я приду.

***

Организовать встречу оказалось сложнее, чем написать о ней.

Для начала выяснилось, что у всех разные представления о подходящем времени.

Алексей мог в пятницу.

Дмитрий — только после шести.

Владимир Орлов предпочитал дневные часы.

Елена Павловна не любила поздно возвращаться домой.

Чернов заявил, что по субботам занят.

А Ирина спросила, кто вообще решил, что она обязана присутствовать.

— Никто, — ответил Сергей.

— Тогда зачем вы внесли меня в список?

— Потому что хотел пригласить.

— Так пригласите.

— Ирина, вы придёте?

— Если не назначите на утро воскресенья.

Артём, наблюдавший за перепиской, рассмеялся.

— Вот она, настоящая организационная работа. В книгах люди встречаются, когда автору удобно. В жизни у них расписание.

Сергей улыбнулся.

— Значит, будем учитывать расписание.

В итоге договорились о пятнице, половине седьмого вечера.

Помещение предоставила небольшая библиотека.

На стол решили поставить чай, воду и печенье.

Артём настоял на бутербродах.

— Это уже семейная традиция нашего романа, — объяснил он.

***

Список приглашённых оказался короче первоначального.

Алексей.

Дмитрий Соколов.

Владимир Орлов.

Елена Павловна Левина.

Андрей Чернов.

Ирина Миронова.

Сергей.

Артём.

Восемь человек.

— А почему не одиннадцать? — спросил Дмитрий.

Сергей улыбнулся.

— Потому что мы не воспроизводим старый эксперимент.

— А двенадцатый пассажир?

— Останется литературным героем.

Артём поднял руку.

— Поддерживаю. Восемь человек — уже достаточно, чтобы кто-нибудь опоздал, кто-нибудь забыл очки, а кто-нибудь предложил совершенно неожиданную тему.

***

В день встречи Сергей пришёл раньше остальных.

Библиотекарь показала комнату.

Обыкновенную.

Светлые стены.

Большой стол.

Несколько стульев.

Книжные шкафы.

Никаких сцен.

Никаких микрофонов.

Никаких табличек с именами.

Сергей остановился возле окна.

Ему вспомнились многочисленные встречи, которые он организовывал прежде.

Семинары.

Презентации.

Обсуждения.

Торжественные мероприятия.

Там всегда были ведущие, программа, порядок выступлений.

А здесь не было даже председателя.

— Необычно, — сказал он.

Артём поставил на стол пакет.

— Что именно?

— Никакой сцены.

— Зато есть восемь стульев.

— И все на одном уровне.

— Именно. Потому встреча и называется «без пьедестала».

Сергей улыбнулся.

— Ты сегодня удивительно философичен.

— Нет. Просто расставляю мебель.

***

Первым пришёл Алексей.

Он принёс тетрадь «Двенадцатый пассажир».

Положил на стол.

— Решил показать, если кому-то будет интересно.

Следом появился Дмитрий.

Он принёс фотографию Николая Андреевича и копию одного из его писем.

— Только не хочу, чтобы это превращалось в вечер памяти отца, — предупредил он.

— Не превратится, — ответил Сергей.

Владимир Орлов пришёл с небольшой папкой.

— Там один рассказ, — объяснил он. — Не мой.

— А чей? — спросил Артём.

— Дочери.

Сергей удивился.

— Она разрешила читать?

— Да. Я спросил.

Через несколько минут появилась Елена Павловна.

Она принесла сборник рассказов своего отца.

Ирина пришла почти одновременно с Черновым.

Они столкнулись возле двери.

— Проходите, — сказал Чернов.

— Спасибо.

— Надеюсь, сегодня никто не станет устраивать допрос.

— Это зависит от того, кто начнёт давать показания, — ответила Ирина.

Чернов неожиданно рассмеялся.

***

Когда все расселись, Сергей поднялся.

Но Артём показал ему на свободный стул.

— Садитесь.

— Я хотел сказать несколько слов.

— Можно сидя.

— Почему?

— Потому что у нас встреча без пьедестала. Даже если пьедестал временно изображает человек возле окна.

Все улыбнулись.

Сергей сел.

— Хорошо. Тогда начну с простого. Спасибо, что пришли.

Он посмотрел на собравшихся.

— Мы встретились не для того, чтобы выяснить, кто из нас был прав сорок три года назад. И не для того, чтобы заставить кого-нибудь примириться.

Чернов кивнул.

— Мы хотели попробовать идею Николая Андреевича Соколова. Каждый приносит произведение другого человека и рассказывает, почему оно его заинтересовало.

— А если мне ничего не понравилось? — спросила Ирина.

— Тогда можно сказать и об этом.

— А можно просто слушать?

— Конечно.

Владимир Орлов улыбнулся.

— Тогда предлагаю начать.

***

Первым неожиданно выступил Чернов.

Он положил перед собой тонкую тетрадь.

— Я принёс рассказ Алексея.

Алексей удивился.

— Какой?

— «Двенадцатый пассажир».

Сергей поднял голову.

— Вы уже читали?

— Алексей разрешил мне посмотреть копию вчера.

Алексей кивнул.

— Да.

Чернов открыл тетрадь.

— Мне понравилось, что водитель всю дорогу считает пассажиров и не знает о них почти ничего.

Он посмотрел на Алексея.

— Я хорошо помню ваше участие в нашем проекте. Помню, как вы приносили документы, помогали с оборудованием, выполняли поручения.

— А сам я вам запомнился? — спросил Алексей.

Чернов замолчал.

— Меньше, чем должен был.

Алексей не ответил.

— Ваш рассказ заставил меня вспомнить одну неприятную вещь, — продолжил Чернов. — Я знал, что вы пишете. Но считал это подростковым увлечением, которое не заслуживает серьёзного внимания.

Он положил ладонь на тетрадь.

— А теперь прочитал. И понял, сколько всего пропустил.

Алексей тихо сказал:

— Спасибо.

Чернов кивнул.

— Именно за это я хотел поблагодарить Николая Андреевича. Он увидел то, чего я не заметил.

***

Вторым выступил Дмитрий.

Он принёс рассказ собственного отца.

Небольшой.

Всего четыре страницы.

История называлась «Чужое яблоко».

В ней пожилой учитель постоянно носил в портфеле яблоки.

Он предлагал их ученикам.

Те смеялись.

Считали его странным.

Однажды один мальчик отказался.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что не люблю яблоки.

Учитель спрятал фрукт обратно.

Через несколько лет бывший ученик встретил его на улице.

Старик уже плохо ходил.

Мальчик, ставший взрослым мужчиной, помог донести сумку.

Учитель поблагодарил.

— Чем могу отплатить?

Мужчина улыбнулся.

— У вас случайно нет яблока?

На последней странице было написано:

«Иногда человек предлагает другому не то, что тот хочет получить, а то, чем сам умеет поделиться».

Дмитрий закончил чтение.

Долго смотрел на листы.

Потом сказал:

— Я нашёл этот рассказ недавно. И впервые подумал, что отец, возможно, не всегда умел говорить о любви прямо.

Алексей тихо добавил:

— Зато яблоки у него действительно были.

Все рассмеялись.

***

Владимир Орлов прочитал рассказ дочери.

Он назывался «Папины часы».

В нём девочка находила старые часы отца.

Они остановились много лет назад.

Она пыталась починить их.

Разбирала.

Чистила.

Меняла батарейку.

Но часы не шли.

Тогда девочка принесла их отцу.

— Папа, они сломались.

Отец посмотрел.

— Да.

— А почему ты их не выбросил?

— Потому что они напоминают мне об одном дне.

— О каком?

— Когда я обещал прийти к тебе на школьный праздник и не пришёл.

Девочка помолчала.

— А зачем хранить часы, если они напоминают о плохом?

Отец ответил:

— Чтобы не забывать.

— А что именно?

— Что время нельзя вернуть.

На этом рассказ заканчивался.

Владимир Сергеевич закрыл папку.

— Дочь написала его уже взрослой.

Сергей спросил:

— Вы знали?

— Нет. Недавно она показала.

— И что вы сказали?

— Что мне жаль.

— А она?

Владимир улыбнулся.

— Предложила вместе выбрать новые часы.

***

Когда очередь дошла до Елены Павловны, она неожиданно отказалась читать.

— Я лучше расскажу.

Сергей кивнул.

— Конечно.

— Мой отец всю жизнь писал о людях. Но иногда мне казалось, что сами люди интересуют его меньше, чем их рассказы.

Чернов поднял глаза.

Елена Павловна продолжила:

— Он мог часами обсуждать сюжет, композицию, психологию героя. Но когда человек начинал говорить о настоящих неприятностях, отец не всегда знал, как помочь.

— Знакомая ситуация, — тихо заметил Сергей.

— Наверное, — ответила Елена Павловна. — И всё-таки однажды он изменился.

Она достала письмо.

— Это написал ему незнакомый читатель.

В письме человек благодарил Павла Левина за рассказ.

Но не за художественные достоинства.

Он писал, что после чтения впервые за много лет позвонил брату.

Они поссорились из-за наследства и не разговаривали почти двадцать лет.

Разговор получился трудным.

Никакого немедленного примирения не произошло.

Но брат ответил.

И они договорились встретиться.

Елена Павловна сложила письмо.

— Отец тогда сказал мне: «Возможно, это единственный по-настоящему важный отзыв, который я когда-либо получил».

Сергей задумался.

Он вспомнил сегодняшнюю статистику Проза.ру.

Десятки читателей.

Сотни прочтений.

И понял, насколько мало цифры говорят о том, что происходит после чтения.

***

Артём поднял руку.

— Можно я скажу кое-что?

— Конечно, — ответил Сергей.

— Я не принёс никакого рассказа.

— Почему?

— Потому что занимался бутербродами.

Все рассмеялись.

— Но сегодня услышал три истории о часах, яблоках и трамвае. И заметил, что все они связаны с одним вопросом.

— Каким? — спросила Ирина.

— Когда человек наконец начинает замечать другого?

В комнате стало тихо.

Артём немного смутился.

— Вот и всё. Произведения у меня нет.

Алексей улыбнулся.

— А вопрос хороший.

***

Ирина достала лист.

— Тогда я всё-таки выступлю.

— Что принесла? — спросил Сергей.

— Не рассказ. Рецензию.

— Чью?

— Вашу.

Она посмотрела на Сергея.

— Одну из тех, которые вы написали на Проза.ру.

Сергей удивился.

— Зачем?

— Потому что иногда автору полезно услышать собственный текст со стороны.

Она прочитала короткий фрагмент о том, что критика должна помогать замечать достоинства и недостатки произведения, а не подменять содержание личными вкусами.

Потом положила лист.

— Я хотела спросить вас об одном.

— Слушаю.

— Почему вы так часто заканчиваете рецензии похвалой?

Сергей задумался.

— Потому что стараюсь поддержать автора.

— Даже когда видите серьёзные недостатки?

— Не всегда.

— Тогда что мешает сказать о них прямо?

Сергей посмотрел на собравшихся.

— Иногда боюсь обидеть.

Чернов неожиданно произнёс:

— А иногда автору нужен не комплимент, а человек, который действительно прочитал произведение.

Сергей кивнул.

— Верно.

Алексей улыбнулся.

— Николай Андреевич сказал бы то же самое.

***

Когда встреча подошла к концу, никто не спешил уходить.

Дмитрий разговаривал с Алексеем.

Владимир показывал Елене Павловне фотографию дочери.

Чернов обсуждал с Ириной старые архивные записи.

Артём собирал чашки.

Сергей стоял возле окна.

Он вдруг понял, что мероприятие получилось совсем не таким, каким он представлял его утром.

Никто не произносил торжественных речей.

Не было единодушия.

Не было общего вывода.

Люди иногда не соглашались.

Спорили.

Уточняли.

Но никто не пытался доказать, что его мнение единственно верное.

Сергей подошёл к Артёму.

— Ну что скажешь?

— Хорошая встреча.

— Почему?

— Потому что никто не просил меня объявлять победителя.

Сергей улыбнулся.

— А ведь у нас действительно нет пьедестала.

Артём посмотрел на стол.

— Зато есть крошки. И я бы предпочёл, чтобы в следующей главе кто-нибудь помог их убрать.

***

Перед уходом Чернов подошёл к Дмитрию.

— Можно вас попросить об одной вещи?

— Конечно.

— У вас сохранилась фотография Николая Андреевича?

— Да.

— Пришлите мне, пожалуйста.

— Зачем?

Чернов помолчал.

— Хочу поставить на стол.

Дмитрий удивился.

— Вы ведь много лет с ним не разговаривали.

— Да.

— А теперь?

Чернов посмотрел на пустую библиотечную комнату.

— Теперь мне не с кем спорить о том, кто из нас был прав.

Дмитрий улыбнулся.

— Может быть, уже не обязательно спорить?

Чернов кивнул.

— Возможно.

***

Вечером Сергей вернулся домой.

Открыл страницу Проза.ру.

Увидел новые прочтения.

Кто-то открыл главу о платке Алексея.

Кто-то — «Двенадцатое имя».

Кто-то прочитал историю второго читателя.

Сергей подумал, что среди этих людей, возможно, есть те, кто однажды захочет поговорить.

А есть и те, кто никогда не напишет ни слова.

И то и другое нормально.

Он открыл Кодекс литературного навигатора.

Записал:

«Хорошая литературная встреча не обязана заканчивать все споры. Достаточно, чтобы после неё люди захотели продолжить разговор добровольно».

Прочитал.

Закрыл тетрадь.

И вдруг услышал знакомый голос:

— На этот раз действительно хорошо.

Литературный навигатор стоял возле книжного шкафа.

— Ты был на встрече? — спросил Сергей.

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Вы вернулись без желания немедленно переписать чужие жизни.

Сергей улыбнулся.

— Значит, чему-то научился.

— Возможно.

— Ты опять сомневаешься?

— Просто хочу посмотреть, что будет завтра.

***

Завтра началось раньше, чем Сергей ожидал.

В половине восьмого утра ему позвонил Алексей.

— Сергей, доброе утро.

— Здравствуйте.

— У вас есть время?

— Да.

— Хочу рассказать об одном результате вчерашней встречи.

— Слушаю.

— Помните Дмитрия Соколова?

— Конечно.

— Он сегодня позвонил своей дочери.

Сергей удивился.

— И что?

— Пригласил её на литературную встречу.

— Хорошая новость.

— Не совсем.

— Почему?

— Она спросила, можно ли прийти со своим произведением.

— Конечно можно.

— Но Дмитрий не знал, что дочь вообще пишет.

Сергей улыбнулся.

— Интересно.

— А самое удивительное, — продолжил Алексей, — она сказала, что уже давно публикуется на Проза.ру.

— Под каким именем?

Алексей назвал псевдоним.

Сергей застыл.

Это имя он видел вчера.

В списке прочтений своих произведений.

— Алексей, повторите.

Тот повторил.

Сергей медленно сел.

Перед ним лежал вчерашний список читателей.

И там действительно была эта фамилия.

Человек, которого он собирался пригласить в новый литературный круг, уже несколько дней читал его роман.

И, возможно, давно знал гораздо больше о собственном отце, чем тот предполагал.

— Сергей, вы меня слышите? — спросил Алексей.

— Слышу.

— И что скажете?

Сергей посмотрел на экран.

Потом на фотографию Николая Андреевича Соколова.

И тихо произнёс:

— Кажется, на нашу встречу собирается человек, который уже знает, чем она закончилась.

**Следующая глава — Том восьмой. Глава 46. «Читательница, которая пришла раньше приглашения».**