Ожидается торнадо. Глава 18

ГЛАВА 18. ЛОВУШКА ДЛЯ ПРЕДАТЕЛЯ

Смерлик – обычный провинциальный городок, может не столь роскошный, как столица Осбурга – Бристль, «но и не лишенный того налета романтизма, как все старые города эпохи первой колонизации» – именно так писали в туристических справочниках. Я знал и без путеводителей, что под псевдобрусчаткой узких улиц скрываются бетонные плиты, которые служили дорогами для тяжелой строительной техники в те стародавние времена, когда еще не было анти-гра. В центре же города, если копнуть поглубже, вполне возможно обнаружатся стены древнего периметра – форпоста человечества, ступившего на незнакомую, полную враждебной флоры и фауны планету. Откуда-то я знал все это, как знал также и то, что четыре высокие башни на центральной площади служили не только для размещения боевых лазерных установок, чтобы отбиваться от атак местного зверья, но и создавали непроницаемый купол над старой крепостью, спасающий от бомбардировок чужих, тоже положивших глаз на пригодную для жизни планету.

Приятно было пройтись по шумным улицам. Там – среди людей, спешащих по делам или просто в окружении праздношатающихся туристов, ищущих экзотику, я чувствовал себя, словно вернулся домой после долгих странствий. Я легко затерялся в толпе. Никто и не догадывался, что я родился на другом конце галактики, где солнце не столь ласково, где жители не так доброжелательны к чужеземцам, где в барах не подают звездное виски с секретным экстрактом из местных трав… Я родом оттуда, где в безбрежном звездном океане плывет одинокий корабль – скиталец, прозванный Аль-Боро.…  Впрочем, мы все оттуда родом… Откуда-то я знал и это…

Вдоволь нагулявшись, я свернул в невзрачный переулок. Согласно рекламной табличке здесь должно быть информ-кафе. Наверное, целиком и полностью заслуга этого изобретения принадлежала осбургцам – ибо только они могли придумать, что вести дела в питейном заведении – норма, достойная истинно делового человека. Заключая копеечные сделки и многомиллионные контракты за чашкой кофе или чего покрепче, деловые партнеры тут же обмывали удачные приобретения, неудачи же заливали виски. За другими столиками готовились к контрольным школьники и оплакивали свои первые двойки, боясь честно рассказать об этом родителям. Именно туда я и направился, чтобы поесть мороженого и навести кое-какие справки, касательно местопребывания Джошуа Кемпа.

По случаю выходного дня свободных терминалов было с избытком. Еще в гостинице, пользуясь отельной информ-сетью, я отыскал Рэнделла и его команду. Они с легкостью обнаружились под своими собственными именами в самой дорогой клинике Смельты – местного курорта, расположенного на морском побережье. Надо полагать, именно туда обратился Кэп по поводу состояния, в которое я впал после небезызвестных событий. Сомневаюсь, что кто-нибудь из местных светил медицины способен вывести из комы человека, от которого осталась лишь одна физическая оболочка, сознание же находилось вне тела.

Больше всего на свете я хотел вернуть назад свое сознание, а впрочем, сознание и так принадлежало мне, в отличие от тела, пребывавшего в бессознательном состоянии. В общем, я собирался сделать так, чтобы сознание и тело воссоединились. Тело донора – нескладное и совсем не тренированное – меня совершенно не устраивало, оно постоянно просило есть и спать, независимо от моих возможностей и желаний.

Может, если бы погиб донор, мое сознание вернулось бы назад само, но тогда бы я ничего не помнил о том, что случилось со мной в другом теле. А я не хотел этого забывать. В моей памяти и так слишком много белых пятен. Узнать секрет камней Гефейры –  и вновь проснуться ни о чем не ведающим слепцом –  это наказание поужасней предательства Джоша, без тени сомнения обрекшего меня на смерть, пусть даже временную…

Что ж, Джошуа ждет большой сюрприз. Я плюхнулся за свободный столик в череде других таких же, но занятых, и заказал бутерброды и сок. Карточка доступа в информационные сети галактики стоила дороговато – тысячу кредитов, но я не поскупился. Джошу ни к чему знать, что я нахожусь на планете. Пусть думает, что я пытаюсь достать его с другого конца галактики, раз пользуюсь не местной дешевенькой картой.

Я откусил бутерброд, взяв с цветастой тарелочки, принесенной приветливой официанткой, отхлебнул сока из местных фруктов и решительно надвинул персональные очки, чтобы видеть происходящее на моем экране.

Информ-ком проглотил карту и открыл доступ. На экране, развернувшимся перед моим искушенным взором, появилась миниатюрная галактика, почти как в сети кирасиров. Я немного размотал спираль, ища Осбург. Делать это с едой в руке было не очень сподручно, но за другими столиками все делали также, поэтому я решил не выделяться на общем фоне и использовал в качестве курсора надкусанный бутерброд.

Набив колбасой на сенсорной клавиатуре несколько дежурных имен Джоша, под которыми тот имел привычку путешествовать, я ввел их в окно поиска и приготовился ждать. Ответ пришел незамедлительно: «Смельта, отель «Триплекс», номер 206».

– Соединить? – Спросила программа на стандарте.

– Автономно. Через спутники Альбиона, Триэста и Вирджи. – Разрешил я, вывернул наизнанку берет и надвинул его поглубже, чтобы скрыть светлые волосы и тем самым избежать насмешек.

Минут десять ушло на построение сложного графика передачи сигнала, и вот, наконец, после красочной заставки отеля появилась заспанная физиономия Кемпа.

– Ты?! – Искренне удивился он.

– Не думал, что мне удастся вырваться живым? – Цинично осведомился я. Мне приятно было думать, что я застал Джоша врасплох. Он выглядел взъерошенным и растерянным, а может просто хотел казаться таким, чтобы ввести меня в заблуждение.

– Где ты находишься? Я сейчас же приеду за тобой! – Зачастил он, порываясь вскочить и куда-то бежать. Но это была целиком и полностью игра – меня не провести.

– Мое возвращение не входило в твои планы? – Пригвоздил я его к стулу, или на чем он там сидел. – Кажется, ты что-то втирал про кнопку экстренного возвращения? Так вот, я тут на досуге разобрался, – я небрежно крутанул на пальце снятый браслет. – Кнопка, которая по твоему замыслу должна была меня убить, не сработала.

Прижатый к стенке моей проницательностью Кемп ухмыльнулся – проигрывать он умел.

– Неужели ты думал, что существует перенос сознания на расстоянии? – Он откровенно потешался. – Как, по-твоему, один единственный сигнал может установить нужные нейросвязи в мозгу, тем более за несколько секунд? Этот процесс длительный. Копирование твоего сознания заняло семь часов. Внедрение в мозг донора – еще четыре. А ты думал, для этого хватит нескольких секунд? –  Он без сомнения говорил правду. Я чувствовал себя проигравшим. – Сознание из твоей физической оболочки никуда не делось. Росс по-прежнему в своем теле и, чтобы он очнулся, достаточно лишь стереть копию, то есть тебя – запасной вариант… Так уж устроен наш мир, что два сознания одного и того же человека не могут существовать одновременно. Есть определенные ограничения. Я активировал копию, блокировав оригинал. Если уничтожить копию – оригинал очнется.

Я честно старался вникнуть в то, что мне говорил Джош, но ничего не понимал. Как вообще такое может быть, чтобы законы виртуальности применялись к миру реальному. Вот сознание – некая информация, запакованная в папку, а вот ее копия – другая папка с тем же именем. Можно временно изъять оригинал и поработать с копией, а потом уничтожить ее за ненадобностью и вернуть оригинал на место. Если же вернуть в папку с оригиналом обновленную копию – копия автоматически убьет оригинал… Примерно в таком ключе объяснил мне все Джош.

– Теперь ты понял, как все завязано?

– Почему? – Спросил я. – Почему наш мир подчиняется таким законам? Только не говори мне, что всему виной кирасиры. Это мы уже проходили. Я имел возможность убедиться, что ни о переселении сознаний, ни о возможности управления мирами – они ни сном, ни духом…

– Вот, значит, как… – Задумчиво произнес Кемп. Его глаза на галоэкране загорелись недобрым блеском. – Ты без спроса ковырялся в файлах, где почерпнул много полезной информации? Это выходит за рамки твоего задания. Архив Данлинга – не игрушка. Ты понимаешь, что мог наделать массу глупостей, если уже не наделал?

– Данлинга? – Удивился я, не понимая, каким здесь боком эта пустынная планета – звездный дом погибшей цивилизации.

– Больше (на данный момент) тебе ничего знать не нужно. – Пресек Кемп дальнейшие расспросы.

Я вглядывался в лицо Джоша, пытаясь угадать, какие мысли бродят в его голове, но ни капли в этом не преуспел. Его взгляд, как у опытного игрока в покер, мог выражать что угодно. Читать по физиономии бывалого агента можно было лишь то, что он сам позволял прочесть, пряча свои истинные мысли под маской завзятого циника.

Я хотел задать ему один вопрос, но боялся услышать в ответ правду – ту правду, которая бы меня не просто шокировала, а убила окончательно и бесповоротно. Если наш мир, замкнутый в некоем пространстве, подчиняется виртуальным законам, позволяет менять физические оболочки, конструировать объекты набором команд, имеет точку возврата с возможностью изменять прошлое, корректируя настоящее, не значит ли это, что мы живем… Я так и не решился его спросить… А с другой стороны, что бы это тогда изменило?

– Тебе надо знать лишь одно – единственный способ вернуть к сознанию оригинал (я имею в виду того тебя, что лежит весь в трубочках в клинике) – это уничтожить копию! – Жестко произнес Кемп. – Другого выхода не существует! Если ты почему-то боишься пальнуть себе в висок, могу помочь. Хоть это мне и будет не слишком приятно.

– Очень в этом сомневаюсь! – Зло проговорил я. Я был еще под впечатлением той истины, что открылась мне внезапно, стоило лишь пошевелить мозгами, пусть я даже и не был уверен на сто процентов в правильности моих выводов…

– Ты просто трус! – Презрительно бросил мне Джош. – Почему ты не можешь принять очевидного и доверять мне, как прежде? – Он ждал моего решения, пристально вглядываясь в меня из глубин экрана. Может стоило ему поверить? – Всего один выстрел, и все закончится…

Не знаю, трусил я или нет, но к такому кардинальному решению вопроса я определенно не был готов. С тех пор, как по пути на Осбург я вертел от нечего делать в руках браслет с портативным оружием и обнаружил замаскированный под безобидный завиток спусковой крючок для последнего третьего выстрела вовнутрь браслета, превратившего бы в горстку пепла меня, я думал ничего страшнее предательства быть не может. Действительность оказалась страшнее. Жестокие обстоятельства загнали меня в угол, из которого был единственный выход – пройти сквозь стену. Не больше, не меньше… Что-то подсказывало мне – Джошуа лжет. Мне совсем ни к чему умирать, чтобы очнуться в своей постели. А может дело в элементарном инстинкте самосохранения? Я не хотел смириться. Даже временное небытие вызывало жгучий протест, но больше всего я не хотел терять свою память, ведь это тоже частичка меня. Если я не буду помнить самого себя, кем же я тогда буду? Послушной куклой, принимающей на веру все, что мне сочтут нужным скормить? На такую роль я не мог согласиться, поэтому поправил съезжающие с носа виртуальные очки и сказал прямо в лицо Джоша:

– Можешь считать, что ты как всегда победил.

Особого торжества на физиономии Кемпа не читалось, но это не значило, что ему меня жаль.

– Где ты находишься? – Сухо спросил он. – Я приеду за Он разгадал мой фокус с переадресовкой сигнала и предполагал, что возможно я уже на Осбурге. Именно это означали его слова. Что ж, в других обстоятельствах я похвалил бы его за сообразительность, только не сейчас. Я прокручивал в голове различные варианты возможного исхода, примерно две трети из них были не в мою пользу. Но будь это даже один процент успеха – я обязан был рискнуть.

– Я слишком далеко, Джош, – соврал я, не моргнув глазом. – Если хочешь – приезжай в космопорт, встретимся там часа через четыре. Я в бизнес-баре Осгарда, мой челнок на планету через час. Раздобудь я деньги на билет раньше, я бы уже садился в такси.

Судя по сочувственному кивку, Джош купился, но праздновать победу было рано.

– Дай слово, что не убьешь меня сразу, как только увидишь. Для меня важно сделать кое-что еще, пока я об этом помню.

Кемп заверил, что все будет, как я захочу, и, пообещав встретить меня, отключился. Я перевел дух и принялся быстренько соображать. Напарник проговорился, что сканирование сознания заняло семь часов. Значит дело вовсе не в том флоксианском офицере. Он лишь пальнул в меня отравленной иглой из устройства, отдаленно напоминающего портпенсер. Пробыть семь часов под скан-излучением без ведома Рэнделла – вряд ли такое возможно. Значит, когда я уже был без сознания, Кэп позволил воздействовать на меня некими приборами, которые отнюдь не оказывали лечебного действия, а просто фиксировали биотоки и нейросвязи, копируя их для построения виртуальной модели  сознания. Джош же, особо не утруждаясь, элементарно похитил результаты, с тем, чтобы использовать по своему усмотрению. Отсюда вопрос – почему перезапись моего сознания в оболочку Тони Эстрада заняла всего четыре часа, даже с учетом стирания памяти донора?

Я так был нужен Джошу, но выцарапать меня у Рэнделла, по-видимому, представлялось ему слишком сложным, поэтому он пошел по линии наименьшего сопротивления, выдернув лишь одно мое сознание.

С другой стороны, как можно быть уверенным, что перезапись была полной? Туда – семь часов, обратно – четыре. Где еще почти половина информации?

Теперь мне стало понятно, почему Кемп собирается уничтожить копию. Она просто не полная. В меня теперешнего он перегнал чуть больше пятидесяти процентов прежней личности, оставив навыки агента, его сообразительность и реакции, –  вполне достаточно для выполнения единственного задания смертника, обреченного на гибель. Ему бы еще стереть сомнения, метания моей души и инстинкт самосохранения…  А может быть, кое-что, тщательно заблокированное, так прочно засело в голове Росса, что вообще не поддавалось сканированию – молчу уже о перезаписи. Где гарантия, что во мне больше четверти собственной памяти? Так – навскидку – трудно определить, что я сохранил, а что потерял, обретя новую физическую оболочку. Непонятно еще, что мне теперь со всем этим делать?!

Я поднимался по ступеням в свой номер, изменяя по ходу дела разработанный ранее план. Не то, чтобы он совсем не годился – просто требовал некоторой доработки. Сколько времени Джош проведет в зале прибытия Осбургского космопорта, прежде чем сообразит, что его самым наглым образом надули? Справится ли со своей задачей Глория? Удастся ли мне оставаться в живых достаточное количество времени, чтобы осуществить задуманное? Тысячи вопросов кружили у меня в голове, пока я надевал железную броню робота, уже успевшую мне надоесть, и будил девчонку.

Несмотря на свой возраст, она оказалась на редкость понятливой – все схватывала на лету. А в серо-голубой школьной форме с воротничком, завязывающимся пышным бантиком, смотрелась и вовсе невинным ребенком. Что было весьма и весьма неплохо в свете отведенной для нее роли.

Первоначальный план предусматривал осторожное проникновение в гостиничный номер, где окопался мой напарник, и похищение прибора, пересылающего сознание. Пробравшись в клинику, в которую Кэп поместил мое бренное тело, я бы просто вернул свое сознание на место – и дело с концом. Но в свете последних событий этого было явно недостаточно. Огромный пласт памяти, оставшийся в голове Росса и утерянный при перезаписи, попросту стерся бы без остатка, это меня не устраивало так же, как и потеря информации о последних двух днях моей жизни в теле Тони Эстрада. Чтобы восполнить этот пробел, мне нужен был информ-кристалл.

– Запомнила, как выглядит эта штука? – спрашивал я, внимательно заглядывая в зеленые глаза юной альбионки, жаждущей во что бы то ни стало спасти заколдованного принца. – Поняла, что от тебя требуется? Главное, смотри не попадись! Иначе я навечно останусь роботом.

– Гавс, миленький, ты уверен, что я справлюсь?

– Конечно! – Я старался ее подбодрить, но стопроцентной уверенности, что все пройдет гладко, у меня не было. – Ты же сильная и смелая! – Говорил я. – Ты только помни – добро всегда побеждает! И ничего не бойся…
По-моему, с ней не должно было случиться ничего страшнее того, что она пережила на кирасирской базе. По крайней мере, в нее никто не станет целить из лазерника, да и роботы-убийцы с дюймовыми клыками не имеют обыкновения гулять по вечерним улицам планеты, вошедшей в галактический союз.

По пути мы зашли в магазин игрушек и купили несколько полезных вещиц для игры в шпионов. Крохотная камера, которую я приколол к ажурной блузке Глории под видом брошки, транслировала изображение на линзу в моем правом глазу, а вместо наушников и микрофонов инструкцией к «шпионской аппаратуре» предлагалось использовать две золотистые клипсы. Одну я надел на ухо девочки, а другую сунул в собственное ухо. С помощью этого непритязательного игрового набора вполне можно поддерживать постоянную связь. Спасибо разработчикам.

По моим расчетам Джош должен был уже покинуть гостиницу – полет на такси до космопорта займет не меньше пары часов. А значит, настало время действовать.

Я усадил девчонку в кабину первого попавшегося на стоянке флаера, галантно протянув ей руку в железной перчатке, и опустил в прорезь автомата несколько жетонов. Металлическая ферма, удерживающая  серебристую «пташку» на площадке, отошла, освобождая ее «лапки», и я сел за штурвал. Потребовалось некоторое время, чтобы обойти программы, требующие отсканировать водительские права, и после ряда грозных предупреждений и запретов, контролирующая система благополучно «завесилась», высветив – «СТАРТ РАЗРЕШЕН». Будь я в своем теле, с этой пустяковой задачей я бы справился, как говорится, одной левой. То есть той самой рукой, где был значок ГБ, открывающий все двери этого мира, но, увы, Тони Эстрада был обыкновенным мелким воришкой, а таким были доступны лишь обычные отмычки.

Пока я возился, с трудом попадая пальцами в жестких малоподвижных перчатках по клавишам сенсорной панели, Глория  крутилась на сидении, подобно волчку, и строила рожицы пассажирам приземлившегося такси. Семейная пара с двумя мальчишками опустила флаер на соседнюю площадку, и окна их кабины оказались прямо напротив наших. И в то время пока нерасторопные детишки возились с ремнями безопасности, они стали объектом пристального интереса моей зеленоволосой спутницы. Я смотрел на ее ужимки сквозь пальцы. Что она нашла в двух гладеньких подростках – близнецах с одинаково прилизанными прическами, и к тому же похожих друг на друга, как две капли воды? Они же старше ее года на три. А впрочем, кто поймет этих девчонок, особенно проводящих каникулы на военных базах чужих…

Я поспешил поскорее убраться отсюда от греха подальше, чтобы укоризненно взглянувшая на нас мамаша, явно не одобрявшая кривляк, не прожгла своим взглядом дыру в блестящей обшивке нашего флаера.

Плавный старт на третий воздушный коридор, разгон до максимально разрешенной скорости, и мы летим вдоль океанского побережья в Смельту. Маленький Смерлик, будто расчерченный сверху на квадраты, застроенные традиционными островерхими зданиями, скрылся из виду как-то слишком быстро. А на океан, ослепительно сверкавший внизу в лучах солнца, я старался не смотреть, чтобы потом перед глазами не мелькали блики – все-таки я вел машину.

Движение было не слишком оживленным – пять-шесть транспортов в пределах прямой видимости, еще шесть-семь – на радаре. Здесь бы справилась даже такая малышка, как Глория. Я, быть может, и пустил бы ее за руль,  будь я уверен, что она не станет высовываться из открытого окна и рассматривать, проплывающий под нами ландшафт, бросая при этом штурвал и норовя вывалиться из кабины. Похоже, получасовая воздушная прогулка пошла ей на пользу. Ее длинные зеленые волосы, обычно аккуратно уложенные на голове, развевал ветер, на щеках играл румянец, а лучезарную улыбку хоть сейчас можно было снимать в рекламе зубного супер-геля, если бы, конечно, в ряду ее белоснежных зубов не зияли дыры от выпавших молочных.

Не трещи при этом Глори без умолку, заставляя звенеть мою броню, и не сыпь вопросами, я бы тоже, наверное, получал удовольствие от полета. А так, приходилось ее постоянно одергивать, заставлять пристегивать ремень безопасности, который мешал ей дотягиваться до окна, поучать, призывать к благоразумию и усаживать обратно в кресло. Я даже почувствовал себя настоящим роботом-нянькой, и к концу нашего путешествия мои схемы, похоже, перегрелись, потому что это непоседливое создание довело-таки меня до белого каления. Именно тогда мне стало ясно, почему иные родители перепоручали воспитание своих чад домашним роботам. Лишь у бездушных и безэмоциональных машин хватит терпения и олимпийского спокойствия выносить все те муки, что выпадают на долю современной няньки…

Я нервно дергал штурвал, закладывая крутые виражи, и резкими, короткими рывками посылал крылатую «пташку» вперед – туда, где у горизонта темнела черная полоса курортного городка, слава медицинских клиник которого гремела по всей планете. Небольшой современный город на берегу залива Жемчужного моря славился также комфортабельными отелями экстра класса. Выудив из навигатора карту Смельты, я без труда отыскал отель Джоша и клинику, где мучили мое бессознательное тело, где дни и ночи напролет проводил Рэнделл, не отходя от моей постели. Оказалось, что и команда Кэпа тоже остановилась в «Триплексе». Во всяком случае, именно там были зарегистрированы Док и Фулер. Они, наверное, даже не догадывались, кто такой Джастин Коллинз из соседнего номера – Джош вообще мастер маскироваться. Никто и не заподозрит в милом, приветливом соседе в интеллигентных очках и с бородкой агента высшей квалификации мифической организации с аббревиатурой ГБ, в которую мало кто верит, но которая у всех на слуху. Тем не менее, Джош обретался у них под самым носом, бдительно следя за разведчиками чужого мира. Не знаю, был ли у него опыт работы в контрразведовательном подразделении, но думаю, со своей задачей он справлялся неплохо – засечь такого опытного оперативника мог бы разве что сам Ролланд, да и то, потому что знал Кемпа как свои пять пальцев.

– Иди! – Я нетерпеливо подтолкнул Глори к дверям торгового центра. Она подозрительно огляделась, как я ее учил, и вошла в высокую зеркальную дверь…

Правильно ли я поступал, впутывая в дела, касавшиеся лишь «Галактобезопасности», человека, абсолютно не имеющего отношения к нашей структуре? Сказать честно – не знаю. Но думаю, прецеденты за долгую деятельность нашей Конторы наверняка были. Крысе, запертой в угол, оставалось лишь прогрызть стену, а для этого все средства хороши. К тому же я был вынужден взять ее с собой еще тогда, на кирасирской базе, чтобы не подвергать опасности ее жизнь. Оставлять ребенка в ангаре – в обществе смертельно опасных сторожевых псов – было равносильно запланированному убийству. Здесь на Осбурге опасность ей не грозила, я мог бы отпустить ее на все четыре стороны, или отвести в дипмиссию Альбиона, но ведь она сама вызвалась помочь мне. Она обещала мне помочь вернуть прежний облик. Я не кривил душой, обращаясь к ней с этой просьбой – я действительно хотел обрести собственное тело, волею Джоша разлученное с сознанием. А кто будет утверждать иначе – пусть бросит в меня камень…

Я не стал затягивать то, ради чего мы сюда прибыли, и едва мы приземлились на бесплатной стоянке перед дорогим торговым центром, предлагающим товары со всей галактики, сразу же отправил туда Глорию. Она смело переступила порог и взошла на движущуюся дорожку. Благодаря линзе в глазу, я видел все, что видела она. Эти бесконечные полки с товарами, покупатели с тележками, нагруженными покупками, и курсирующие по магазину в поисках незнамо чего. Роботы-грузчики носились, как заведенные, разрываясь между залами и подсобкой, и сгружали новый товар на аккуратные полочки и стеллажи. Гало-терминалы для заказа отсутствующего товара встречались на каждом шагу, как и продавцы в стандартной форме, то скучающие, то оживленно рекламирующие продукцию, хоть и дорогую, но качества повыше, чем ширпотреб, купленный за бесценок у пиратов и контрабандистов.

Судя по тому, как вертела головой Глория, у девчонки заело невидимый «сервомотор», а может сказывались годы, проведенные в космосе в обществе военных и антикварной няньки, а теперь от обилия впечатлений у нее в прямом смысле кругом пошла голова. Она и так вела себя в городе, как щенок, впервые спущенный с поводка, а сейчас и вовсе стала похожа на юную псину, решившую поймать собственный хвост.

– Поднимайся на второй этаж! – Прошипел я ей в ухо, едва узрел в этом вращающемся кавардаке информационное табло с расположением уровней и отделов магазина.

 Эскалатор медленно тащился вверх, а девчонка и здесь, стиснутая толпой покупателей,  умудрялась вертеться, как ротор турбодвигателя. «Не завидую я нянькам!» – Думал я, с трудом фокусируя взгляд на мельтешении человеческих лиц, товаров, фрагментов одежды и видов торгового зала – то сверху, то снизу, то далекого прозрачного купола потолка с барашками облаков, плывущими по синему небесному морю. Меня чуть не укачало от столь резкой смены ракурсов и видов. Скорее бы дотянуть до следующего уровня!

В отделе с электронными прибамбасами стало несколько полегче, но не настолько, чтобы я вздохнул с облегчением. Глория металась от стенда к стенду в поисках нужной вещицы, но не находила искомого.

– Ты можешь слегка притормозить? – Спросил я ее, не выдержав предложенного темпа. Картинка перед моими глазами буквально сливалась, прилавки и стенды казались одним сплошным конвейером, исчезавшим в моем ненасытном мозгу, совершенно не успевая зафиксироваться.

Вняв моей слезной просьбе, Глория остановилась и медленно повела головой слева направо. Только тогда я увидел, что в отделе не так много покупателей, как, например, в продуктовом. Пара-тройка человек, не торопясь, степенно переходила от полки к полке, изучая выставленный там товар. Цены в этом зале были поистине астрономические, возможно накладывал свой отпечаток статус Смельты, как города, открытого для галактического туризма. Но достать нужную вещь я мог только здесь. Информ-кристалл для мыслезаписей продавался лишь в специализированных отделах магазинов, принадлежащих Всемирной торговой корпорации – монополиста в области продаж мультимедийных товаров. Гипно-книги для обучения, проигрыватели для кристаллозаписей, виртуальные шлемы с играми для подростков, очки для последних невидимых гало-мониторов, позволяющие смотреть передачи в одиночестве, не мешая окружающим людям заниматься своими делами, и многое, многое другое лежало на полках компьютерного отдела, шокируя ценой, по меркам Осбурга чрезмерно завышенной. Здешние цены были прежде всего ориентированы на туристов, швыряющихся деньгами с поистине галактическим размахом, поэтому купить информ-кристалл достаточного объема памяти я не мог, но я мог его украсть. У меня был большой опыт по этой части, да и другого выхода просто не оставалось. Средств вырученных от продажи грузовика хватило бы только на мизерный кристаллик, годный лишь для того, чтобы вставить его в колечко маленькой девочки, с тем, чтобы она смогла похвастаться обновкой перед школьными подружками, дружно ахнувшими, а потом моментально забывшими о забавной вещичке, на пальце модницы. Мне же нужен был камушек побольше, и стоил он как среднего размера космическая яхта. Фигурально, конечно же, выражаясь…

Сам я не мог к такому магазину даже подступиться. Охрана бдительно следила за покупателями. Такой подросток, как я, бесцельно шатающийся по дорогому отделу, без сомнения вызвал бы массу подозрений. Другое дело – маленькая девочка, вроде бы случайно попавшая совсем не туда, куда хотела, – у нее был шанс.

– Стоп! – Скомандовал я, узрев за кучей выставленных фильмов вожделенную коробочку. – Вот эта штука!

– Эта маленькая коробочка, затянутая в пластик?

– Она самая! Молчи! Давай! – Мои нервы были напряжены до предела. – Цепляй! – я только и успевал отдавать команды.

Глори вытащила изо рта жвачку, растянула ее, снова положила в рот, огляделась – не повернулась ли в ее сторону камера слежения. Опять вытянула липкую массу, скомкала в неровный шарик и, словно решив избавиться от потерявшего вкус комка, запульнула его, будто бы совершенно случайно угодив в стенд с товарами. «Выстрел» был точным, приклеится намертво – был уверен я. Капелька суперсмолы при охлаждении схватывает моментально.

Пока псевдожвачка была во рту, приклеиться к зубам ей не грозило – слишком тепло. Но, едва оказавшись на воздухе, клейкая субстанция сработала, как надо, закрепив на дорогостоящей коробочке крохотную застежку от гравиповодка для домашних питомцев. Другой конец с рулеткой был у меня – мне оставалось только притянуть добычу. Прием был стар как мир. Такой экстравагантный способ воровства практиковали подростки с криминальными наклонностями, выуживая все понравившееся с прилавков небольших ларьков, продавцы которых считали, что решетка на витрине надежно обезопасит их товар от поползновений юных преступников.

Глори не относилась к их числу, но, тем не менее, свою задачу выполнила, а теперь настало время усыпить бдительность охранников, не спускающих глаз с мониторов, куда транслировали изображение многочисленные камеры, понатыканные в этом отделе довольно-таки густо.

– Где здесь зал электронных игрушек? – Озадачила девочка одного из продавцов, занятого плодотворным разговором с покупателем. Ему оставалось совсем немного и тучный дядечка, сложивший пухлые ручки на своем необъятного размера животе, уже готов был приобрести абсолютно не нужный ему адаптер для генератора шумовых помех. Потенциальный покупатель намеревавшийся превратиться в покупателя настоящего, собирался было извлечь из бумажника золотую карту «Галактического коммерческого банка», он уже протягивал руку к внутреннему карману пиджака, собираясь оплатить покупку, как некая весьма противная юная особа своим глупым вопросом отвлекла толстосума, и его рука зависла, так и не завершив движение. Зависла в свою очередь и сделка к вящему неудовольствию продавца.

Молодой парень смерил помешавшую ему малявку таким убийственным взглядом, на который были способны разве что кирасирские псы, но все же ответил, злобно процедив сквозь зубы:

– Четвертый уровень, пятая секция…

– Спасибо! – Вежливо поблагодарила Глория и поспешила к эскалатору. Она даже не ведала, что натворила. Толстяк проводил ее задумчивым взглядом и в свою очередь осведомился:

– Так в вашем магазине есть еще и игрушки? – Похоже, приобретать адаптер он совершенно передумал. Зеркальная стена, куда вперилась Глори, чтобы поправить развязавшийся на шее бант, отразила, как тучный господин развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к выходу из отдела. Наверное, он подумал, что чем тратиться на сомнительное приобретение, лучше уж порадовать своих детишек новой игрушкой. Несомненно, он был прав. Адаптер к генератору шумовых помех был ему абсолютно ни к чему, если конечно он не собирается вести секретные переговоры о сделках в пустынях Данлинга, где нет линий энергопередач, а есть лишь автономная солнечная батарея, которую он потащит за собой. Адаптер годился только к ней, но в комплект поставки она не входила.
В зеркале отразилось, как девочка завязала идеальный бант, окинула придирчивым взглядом свой школьный наряд с короткой плиссированной юбочкой и, подтянув белые гольфы, запрыгнула на движущиеся ступеньки эскалатора.

– Возьми там, что хочешь, себе, а мне небольшой игрушечный пистолет. – Попросил я, когда до четвертого уровня оставались считанные метры. То, что мы собирались украсть, предстояло где-то прятать.

Просить дважды девчонку не пришлось. Пришлось ее поторапливать. Дай ей волю, она провела бы в подобном центре весь день, переходя от стенда к стенду, а грави-тележка, куда она складывала покупки, не справилась бы с гравитацией и рухнула на пол.

– Глори, мы не можем нанять грузчиков, чтобы отвезти все это. – Сурово заметил я. Две трети тележки тут же вернулось на полки. Так то лучше!

Глория расплатилась наличкой, как здесь в основном и было принято, и вышла с другого входа. Я подогнал флаер, как тривиальный автомобиль, используя грави-подвескку, и закинул покупки на заднее сиденье. Игрушки, косметика, шмотки – вот все, что нужно для принцессы, – и цветной пластиковый пистолет, чрезвычайно похожий на настоящий, во всяком случае –  формой. 
Грави-поводок, купленный еще в Смерлике, буквально жег руки – хотелось поскорее пустить его в ход, пока охрана не сообразила проверить место, где крутилась маленькая покупательница. Но торопиться было нельзя. Мы загрузились во флаер и начали медленно подниматься в воздух.

Может я и нарушил какие-то правила, но знаков, запрещающих взлет, поблизости не было видно. Использовать воздушную технику в качестве наземного транспорта, разъезжая на крылатой «пташке» по паркингу для машин, вероятно, никто кроме меня еще не додумался. Поэтому, я полагаю, не было и запрета. А на нет, и суда нет. Что толку от осуждающих взглядов прохожих. Остановить меня – антикварного робота в блестящих доспехах – никто не пытался. Я потянул рычаги и, обдав припаркованные тачки пыльной струей из-под подвески анти-гра, приготовился к старту.

Интересно, из чего делают стеклопакеты в супермаркетах? Это был не праздный интерес. Флаер, наплевав на все законы воздушного движения вместе взятые, поднялся до уровня второго этажа, миновал третий, и, наконец, достиг четвертого. Еще во время визита в магазин Глории, я заметил, что одна из фрамуг окна была чуть приоткрыта – естественная вентиляция значительно дешевле. Положение стекла немного отклонялось от вертикального, образуя узкую щель для циркуляции свежего воздуха, а большего мне и не надо.

Я завис над окном, мысленно просчитывая траекторию полета коробочки. Щелчок поводка, словно удар хлыста дрессировщика – и моя добыча, слетев со стеллажа, послушно несется навстречу своей судьбе. Наверное, я немного не рассчитал, и коробочка, вместо того, чтобы нырнуть в щель, замерла распластавшись по стеклу, но я исправил ситуацию – повел поводок, информ-кристалл заскользил вверх по гладкой поверхности и, немного посопротивлявшись, протиснулся в зазор между рамой и стеклом. Поймать добычу было легче легкого. Я подхватил ее, высунувшись из окна кабины, и взвился в синее небо, задрав нос «пташки» почти вертикально. Мой хулиганский маневр вдавил в кресло Глорию, прижал к спинке сиденья меня, затруднив управление, и раскидал по салону покупки, но, главное – дельце выгорело.  Я буквально висел на штурвале, борясь с умопомрачительным креном, и анализировал последние события. Камеры, конечно же, уловили движение, охранники заметили пропажу, но сделать ничего не могли. Попробуй догони быстроходный флаер, выделывающий в воздухе умопомрачительные трюки, совсем как на авиашоу. Бравируя своей безнаказанностью, я совершил почетный круг над ограбленным супермагом и выровнял наш полет до горизонтального. Теперь надо с толком использовать оставшееся время, пристроить куда-нибудь угнанный в Смерлике транспорт и скрыться самим. Запись с внешних камер слежения уже наверняка изучается, но обвинить в краже дышащего на ладан андроида, разослав на него ориентировки, они вряд ли рискнут. Вся цивилизованная галактика их просто поднимет на смех. А уж о том, чтобы информация просочилась в прессу или на каналы телевидео, можно и вовсе не беспокоиться.

Мы приземлились в трех кварталах от самого респектабельного отеля города, проявив чудеса наглости и вероломства. Но с другой стороны, кто из полицейских станет переворачивать вверх дном деловой центр, навлекая на себя неприятности разного рода. Несколько звонков от недовольных шумом бизнесменов или жалоба в муниципалитет на неправомерные действия, поставившие под угрозу заключение сделки века, – и полетят буйные головы самых ретивых стражей порядка. Это понимал не только я.

Первым делом, бросив ненужный флаер у светомузыкального фонтана –  на небольшом пятачке, согнав пыльной струей гуляющий там народ, мы отправились полюбоваться на местную достопримечательность – здание музея современного искусства граффити. Все стены многоэтажного сооружения, не исключая дверей и окон, были размалеваны самым варварским образом. Цветные круги, кляксы, линии, завитки, мелкие брызги – образовывали объемное полотно сумасшедшего художника. А если учесть, что рисовали здесь все, кому ни лень, то можно было сказать, что нынешний шедевр – творение кисти целого коллектива свихнувшихся виртуозов. Картинки и надписи, местами двусмысленные, местами вообще не имеющие какого-либо смысла, тянулись по фасаду и в длину, и ввысь, затрудняя неспециалистам даже определить стиль постройки, вероятно, прошлого века. Судя по высоте, на которой красовались самые дальние откровения безумцев, граффити для нанесения изображений пользовались анти-гра скейтами. Каждый новый слой наносился поверх старого. Смачные разноцветные потеки на псевдобетонных стенах свидетельствовали, возможно, о том, что не всегда многочисленные соавторы сходились во мнении на свои произведения, а может самые смелые идеи жестоко вымарывались цензурой, чтобы не возмущать спокойствие мирного курортного городка. Сюда мы и пришли с Глорией, купив в автомате баллончики с быстросохнущей краской. Но рисовать на стенах, подобно остальным согражданам, пришедшим сюда именно с этой возвышенной целью, мы не стали. Пристроившись там, где было особенно много народа, мы окатили из спрея мой сверкающий металлическим блеском корпус. Полиция разыскивает серебряного робота. Здесь же –  у стены, изуродованной абстрактными фигурами с буквами в пол человеческого роста, мы придали железным доспехам, весьма привлекающим взгляд, благородный темно-серый цвет, подходивший и под асфальт, и под цвет дорогих джаггарских ковров, и под обивку диванов местных отелей, молчу уже о темноте ночи, об эксклюзивных костюмах гостей и о местных роботах обслуживания, окрашенных так, чтобы быть тихими и незаметными.

Я давно заметил, что серый цвет воспринимается человеческим глазом не так, как скажем, белый или черный. Серый цвет – нейтральный, он не бросается в глаза и не образует контрасты, сталкиваясь, например, с зеленым или коричневым. Мой любимый кот Грей умудрялся оставаться незаметным на любом фоне, он просто сливался с окружающим пространством в своей благородной темно-серой шубке, и не надо никакой мимикрии – природа сама позаботилась, чтобы когтистый охотник оставался не замеченным, он –  словно тень подкрадывался ко мне и выпрыгивал внезапно под ноги. Но такой его окрас имел и свои недостатки – совершенно не замечая спавшего на полу кота, каждый норовил ненароком на него наступить…

Поэтому затруднений в выборе цвета для перекраски я не испытывал. Я поворачивался вокруг своей оси, а Глория водила баллончиком, попадая то на меня, то на расписанную  стену, то на одежду веселящегося с баллончиками и кисточками народа. Развлекающиеся рядом подростки, тоже перемазанные краской от и до, не заподозрили абсолютно ничего. Да и что предосудительного в том, что мелкая девчонка решила подшутить над роботом-нянькой, обновив ее имидж. Потом, рассмотрев как следует в отражении витрины результаты трудов юной художницы и вдоволь покуражившихся граффити, не преминувшим приложить и свою руку, я остался вполне доволен. Серый с пятнами зеленого – отличный камуфляж. Я гордо и без опаски шагал по улицам, подставляя легкому ветерку свои свежеокрашенные бока. Даже если бы я встретил по пути взвод полицейских, вряд ли бы у них зародились подозрения, что этот расписанный с головы до ног стиляга, нагло разгуливающий под самым носом патрулей и камер, только что спер весьма дорогую штучку из знаменитого магазина самообслуживания.

Наткнувшись на летнее кафе в тихом переулке, я усадил Глорию под зонтик и заказал самую большую порцию мороженого. Самое время взять небольшой тайм-аут перед следующим этапом операции. Пока девчонка наслаждалась лакомством, прославленным на всю галактику, я сбросил шкуру робота в туалетной кабинке и, запихнув железяки в вентиляционную шахту, вышел прогуляться.

    Свернув на оживленную улицу с интенсивным движением наземного транспорта, я поймал такси и отправился в местный информаторий.

Проведя некоторое время в тесном и жарком гипно-шлеме, я вспоминал все события последних двух дней и старался ничего не упустить. «Попробую переиграть Джоша». – Думал я, спускаясь по лестнице. В кармане моих узких клетчатых штанов лежала маленькая коробочка – мой сегодняшний трофей, от которого теперь зависела моя судьба…

Влезать в доспехи робота с трещиной на грудной пластине, ох, как не хотелось, но вариантов не было. Что мешало мне время от времени представать перед Глорией в своем истинном обличье, пояснив, что местами, временами чары слабеют, и я постепенно возвращаюсь к настоящему облику? Удивляюсь самому себе! Как бы все тогда упростилось… Но с другой стороны, стала бы тогда она так безоговорочно доверять мне, не нарядись я в маскарадный костюм андроида? Спорный вопрос. Рисковать не стоило. Так что, похоже, здесь было без вариантов.

«Без вариантов», – писал я на столе, мысленно водя пальцем по ажурной скатерти, но этого никто не видел. Глори сосредоточенно смаковала ванильное суфле, не замечая, сколько пустой посуды скопилось на круглом столике. Как в такую маленькую девчонку вообще может вмещаться столько сладкого? Ответить на этот вопрос могла бы разве что сама маленькая девочка…

– Нам пора! – Сказал я, отрывая лакомку от какого-то по счету заказанного ею десерта. – Ты все запомнила?

Глори молча кивнула. Я расплатился, с тревогой вглядываясь в ее лицо. Угораздило же меня связаться с девчонкой! Я вздохнул и покачал головой. Объевшееся дитя на ходу дожевывало сахарную черепашку, щедро осыпая сахарной пудрой выложенный плитками тротуар.

Вечерело, но было еще достаточно светло, поэтому никто не спешил зажигать фонари. Мы шагали к отелю – сливающийся по цвету с окружающим пространством робот и перемазанная кремом девочка. Джош должно быть томится ожиданием в зале прилета – рейс с Осгарда задерживается «по объективным причинам». Именно так сообщила информ-сеть искусственного спутника, когда я наводил справки в местном информатории. «И поделом Джошу!» – Злорадно подумал я. Если повезет, я раздобуду его серебристый чемоданчик с причиндалами для переноса сознания. Где же он его держит? В сейфе своего шикарного номера? Это было бы проще всего…   

По пути мне встретился Рэнделл. Он был мрачнее тучи и слегка задел меня плечом на выходе из отеля. Вполне естественно, что в другом теле и в железных доспехах робота с неприметной окраской, он меня не узнал. Я бы и сам себя не узнал, я бы даже не узнал собственной тени. Гротескно корявое пятно на полу могло принадлежать мусорному бачку, груде консервных банок или куче ночных горшков, но никак не мне – последнему рыцарю, приготовившемуся к смертельному поединку.

– Не потеряй пистолет! – Сказал я Глории, с любопытством ребенка разглядывающей просторный холл «Триплекса». – Помни, что я тебе говорил!

Девочка согласно кивнула. Наверное, все-таки зря втянул я ее в свою авантюру… Но менять что-либо было уже поздно. Первый ход уже сделан, а проигрывать партию, отказавшись от борьбы – не в моих правилах…

Особого внимания на нас не обращали. Может, сказывался камуфляжный окрас моего маскарада, а может в таком дорогом местечке привыкли к эксцентричным постояльцам – любителям шокировать персонал?

– Могу я увидеть мистера Джастина Коллинза? – Спросила Глори у дежурного, решительно пробившись к стойке сквозь толпу вселяющихся.

Служащий отеля приподнял очки и наклонился, чтобы как следует разглядеть, что за мелкое чудо высунуло свой нос из-за довольно высокой стойки. Узрев маленькую девочку с пестрым бантом на шее, он решил ей ответить с галантностью, свойственной сотрудникам дорогих отелей:

– К сожалению, мистер Коллинз отбыл несколько часов назад, не оставив своих координат.

Такой ответ не удивил меня, удивило меня другое – а  именно то, что дежурный едва взглянул в список гостей. Он что, ждал вопроса?

Я был уверен, его взгляд, скользивший по экрану, развернутому в его сторону, даже не дошел до буквы «К». Что бы это значило? Ему приказано так отвечать? Или он ляпнул первое, что пришло ему в голову, чтобы настырная малявка в школьной форме, отвязалась и не мешала работать?

Я внимательно оглядел человека в синем кителе, стоящего за стойкой регистрации. Не похоже, чтобы он был раздражен, нервозности в нем вообще не чувствовалось. Значит, пятьдесят на пятьдесят. Или Джош в номере, или его там нет – третьего не дано…

Пристроившись за спинами будущих постояльцев отеля, я наблюдал за разговором Глории и регистратора. Она допытывалась, надолго ли Коллинз уехал, когда он вернется. Но служащий только пожимал плечами и просил не задерживать очередь. Я протянул руку в железной перчатке и, схватив девчонку за рукав, вытянул из толпы, посчитав дальнейшие споры бесполезным делом. Посмотрим, что готовит нам судьба...

Мы пересекли холл по диагонали и вошли в лифт вместе с другими людьми. На табло в кабине быстро сменялись этажи, мелькая зелеными цифрами, а я так и не решил, попался Джош на мою удочку или нет.

Оказалось, что нет. Что поделать, он был настоящим профессионалом, но я должен был попробовать, даже если сохранялся хоть один шанс из ста.

Электронный замок номера Кемпа с готовностью поддался, стоило мне коснуться сенсора карточкой прислуги. Эти горничные – такие раззявы, совсем не следят за своими карманами, особенно в лифтах, когда пялятся на богатых постояльцев, вместо того, чтобы заинтересоваться антикварными роботами, или хотя бы одним из них, замершим почти в обнимку с обширным бюстом. И почему девушки ищут счастья на стороне, не замечая, что оно у них под носом?

Я вздохнул и чиркнул карточкой. Дверь, моргнув зеленым огоньком свободного доступа, послушно отъехала вбок, пропикав разрешающим зуммером. И тотчас тьму притихшей на секунду комнаты прорезал синий сполох молнии. Меня ударило в грудь и отбросило в стену. Каким-то образом я успел оттолкнуть Глорию за черную громаду кресла, силуэт которого четко прорисовался в момент вспышки.

Вопреки желанию Кемпа, я даже не потерял сознания. Выстрел разрядника, поставленного на максимальную мощность, был рассчитан на убийство, и мою железную броню он расколол, как скорлупу ореха. Она слетела с меня с металлическим грохотом, рассыпавшись по полу.

– Свет! – Произнес Кемп, чтобы полюбоваться на дело своих рук. Он догадывался, что после выстрела я каким-то образом выжил, и хотел знать каким.

Комната озарилась светом сотни ламп, загоревшихся под потолком. Едва взглянув на меня, проломившего спиной панель климатизатора, но живого, Джош досадливо поморщился. Его фокус с убийством отельного воришки, пробравшегося в номер втихаря, не выгорел, и надо было придумывать что-то другое.

В гневе Кемп был страшен, он выгреб меня из остатков плавленых железяк и отвесил пару ощутимых ударов.

– Это тебе за то, что заставляешь меня волноваться! – Процедил мой бывший напарник сквозь зубы, прямым в скулу направляя меня в нокдаун.

 Когда он замахнулся для нового удара, откуда-то сзади, выпорхнув из укрытия, подлетела Глори и, подпрыгнув, вцепилась в его сжатую в кулак руку. Джош опешил. Неужели он проморгал девчонку? Похоже, присутствие в комнате кого-то еще стало для него сюрпризом. А впрочем, не мудрено –  до того, как он начал палить, она была за моей спиной, а когда его, привыкшего к темноте, ослепила молния, я толкнул ее за кресло.

– Ты злой волшебник! – Закричала Глори, повиснув на руке Кемпа. – Не смей трогать принца!

Похоже, Джош от ее напора просто офигел. Пока он держал ее за шиворот, чтобы маленькие кулачки, неистово молотящие воздух и дальше не находили цели, я вскочил на ноги и, проведя захват, попытался опрокинуть опасного противника наземь. У меня это почти получилось. Почти, потому что Кемп вновь переключился с Глори на меня, просто отбросив ее, как надоедливого щенка. Но она снова, подобно клещу, вцепилась в Кемпа, не давая ему добраться до моего горла.

– Беги! – Прокричал я. Говорить о том, чтобы она все сделала, как я велел, не стоило, чтобы не провоцировать моего бывшего приятеля. Но, думаю, девчонка и так ни о чем не забыла.

– Отпусти ее! – Попросил я Джоша. Прижатый к полу я уже не сопротивлялся. Джошуа Кемп – злой, как тысяча чертей, уже был близок к тому, чтобы сломать мне руку. Кость трещала, раскалываясь пополам. В моих глазах темнело от боли. Красное лицо Джоша нависало надо мной, корчась в судорожном усилии. – Отпусти… – Прохрипел я. – Она ничего не знает… Для тебя она бесполезна…

Дышать было трудно, не то, что говорить. Сознание норовило уплыть туда, где не было этой боли, расползающейся по руке невидимыми трещинами, где не разрывались легкие от невыполнимого желания вдохнуть полной грудью. Но в мои ребра упиралось колено Джоша. Он вышел из положения. Что ему стоило справиться с двумя детьми? Левой рукой он ломал мне руку, а правой, ухватив за бант удерживал Глорию, не давая ей трепыхаться.

Он понимал, девчонка для него – не угроза, а так – мелкая помеха, случайно попавшая под раздачу. Может именно поэтому он великодушно внял моей просьбе и отшвырнул ее метра на четыре, заставив въехать затылком в дверь.

– Убирайся! – Разрешил он. – Попробуешь позвать на помощь – ему не жить!

– Беги! За меня не беспокойся! – Крикнул я. Давление на грудь чуть ослабло.

– Прощай, принц! – Она разрывалась между тем, чтобы остаться и защитить меня, и недвусмысленными инструкциями, которыми я грузил ее последние полчаса перед приходом в отель. Обещание сделать все, как я просил, победило, и Глори на дрожащих ногах, на ходу поправляя выбившуюся блузку, выскочила в коридор.

Теперь ничто не мешало Джошу разобраться со мной, как он того пожелает. Одно успокаивало – убивать меня здесь и сейчас он не станет. Одно дело – пристрелить мелкого воришку, приняв его за идущих по его следу убийц, совсем другое – добить раненого подростка, беспомощного и нуждающегося в лечении… Это уже чревато осложнениями, даже на Осбурге.

– О чем ты думал, втягивая в это дело посторонних? – Он швырнул меня в кресло, как тряпичную куклу. Со сломанной рукой я был ему не соперник.

– А ты думал, я буду играть по правилам? – Меня мутило по-страшному – последствие болевого шока. Я мог бы облегчить свое состояние, специально потеряв сознание. Наверное, именно этого хотел от меня Джош.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – Разбора полетов я не страшился, мне уже было все равно. Но жесткий голос продолжал грохотать, выворачивая наизнанку мое нутро. – Ты в курсе, что кирасиры – на ушах, а их союз с Альбионом, который мы всеми путями подстегивали, на грани распада? И все – из-за одной пропавшей девчонки. Только по одной этой причине человечество во главе с Альбионом на грани войны с чужими, а ведь мы начали налаживать диалог…

Это оказалось для меня новостью. Сферы высокой политики всегда были для меня тайной за семью печатями.

– Зачем тебе понадобилось тягать за собой девчонку?

– Сам не знаю. – Пожал я плечом. Моя правая рука висела плетью, причиняя неимоверную боль, особенно когда сдвигались осколки моих костей, раздробленных безжалостной рукой убийцы.

– Зачем ты сломал мне руку? – Я решил все-таки спросить. Возможно, если его разговорить, он ляпнет лишнего? – Ведь это я – Росс! Ты же сам клялся мне в дружбе?

– С чего это ты вдруг вспомнил? – Фыркнул Кемп. Багровая краска медленно сходила с его лица, возвращая ему обычный цвет. Он не видел подвоха в моем вопросе и чувствовал себя в безопасности.

– Разве друзей пытаются убить?

– Ты хочешь, чтобы я ответил? – Джош снова начал распаляться. – Во-первых, я не считаю тебя Россом. Ты был и останешься Тони Эстрада – мелким жуликом, схваченным за руку на карманной краже. А что касается кое-какой программы, сидящей у тебя в мозгу и заставляющей тебя считать себя совсем другим человеком, – так мало ли какие завихи случаются в голове малолетних нарушителей, просидевших двое суток в одиночной камере. Это, как ты понял – во-вторых.

– Ах, вот значит как?! – Я был удивлен, возмущен и шокирован. – Я понял тебя правильно? Я – просто дешевый расходный материал, а сознание твоего друга в моей голове для тебя ничего не значит?

– Можно сказать и так. – Откровенно признался он. – Тем более что Росс (я имею в виду – настоящий Росс), когда очнется, ничего не будет помнить о произошедшем. А это, как ты понимаешь, развязывает мне руки.

– Ты – просто монстр! – С горечью произнес я, прижимая к себе искалеченную руку. – Наверное, при случае ты без зазрения совести отправишь в расход и самого Росса?

– А вот здесь ты не угадал! – Чересчур резко возразил мне Джош. – Росса я обязан охранять, потому что он… А впрочем, к чему я тебе все это рассказываю, твоя участь предрешена. Ты должен был погибнуть еще на базе кирасиров.

Не вдаваясь в дальнейшие разъяснения, он вытащил из-за спины устрашающего вида шприц, и не успел я даже как следует испугаться, как острая боль пронзила мою шею. Джош вогнал в меня иглу почти до основания. Я не мог ничего сделать и только смотрел, как мутная жидкость уменьшается в прозрачном цилиндре, подгоняемая черным, не знающим жалости поршнем. Лишь одна мысль согревала меня – все, что я делал, я делал не зря…