50. Часть IV. После Саги Бесконечности новая Marve

Победа над Таносом поставила Marvel Studios перед задачей, которую прежде не приходилось решать ни одной крупной кинофраншизе в подобном масштабе. За одиннадцать лет, от Iron Man в 2008 году до Avengers: Endgame в 2019-м, студия создала взаимосвязанную историю, завершение которой имело одновременно сюжетный и эмоциональный смысл. Персонажи прошли многолетние арки, центральный конфликт получил разрешение, а гибель Тони Старка и уход Стива Роджерса обозначили конец прежнего состава Мстителей. Marvel не нужно было срочно исправлять неудачный финал или спасать франшизу от провала. Напротив, она столкнулась с последствиями собственного успеха: зритель получил завершённую историю, и теперь студии предстояло объяснить, зачем смотреть следующую.

До этого момента развитие MCU удерживалось общей перспективой. Не каждый фильм непосредственно продвигал сюжет Камней Бесконечности, а ранние фазы не были одинаково тесно связаны с будущим столкновением с Таносом. Однако постепенно отдельные истории складывались в конструкцию, масштаб которой становился понятен лишь по мере её развития. Зритель мог следить за Тони Старком, Тором или Стражами Галактики как за самостоятельными героями, одновременно ожидая, что их миры однажды пересекутся. Avengers: Infinity War и Endgame превратили это ожидание в кульминацию, к которой вела значительная часть предыдущего десятилетия.

После Endgame прежняя конструкция уже не могла оставаться центром франшизы. Камни Бесконечности выполнили свою функцию, Танос был побеждён, а ключевые герои завершили свои истории или изменили положение внутри MCU. Marvel требовалось не просто представить новых персонажей, но и сформировать новую причину, по которой зритель должен воспринимать десятки отдельных проектов как части одного большого повествования. Первые годы после завершения Саги Бесконечности стали периодом поиска: фильмы и сериалы пробовали разные жанры, знакомили аудиторию с новыми героями и исследовали последствия победы над Таносом, но их связь с будущей общей кульминацией оставалась значительно менее ясной, чем в предыдущую эпоху.

Перемены затронули и саму организацию производства. В прежние годы Marvel Studios и Marvel Television развивали кино и телевидение как два относительно самостоятельных направления. После корпоративной реорганизации 2015 года они оказались в разных управленческих структурах, что затрудняло согласование их творческих планов. В конце 2019 года Marvel Television была включена в Marvel Studios, а сериалы для Disney+ стали частью стратегии, которую непосредственно формировало руководство Кевина Файги. Новые проекты больше не должны были существовать на периферии кинематографической вселенной: они изначально разрабатывались как продолжение историй знакомых героев и как элементы дальнейшего развития MCU.

WandaVision, The Falcon and the Winter Soldier и Loki обозначили новый принцип взаимодействия кино и телевидения. Сериал мог продолжать историю персонажа после событий фильма, менять его положение в общей вселенной или подготавливать его следующее появление на большом экране. Такая модель давала Marvel возможность развивать героев подробнее, чем позволял двухчасовой фильм, но одновременно увеличивала зависимость отдельных произведений друг от друга. Если раньше телевизионную историю часто можно было воспринимать как самостоятельное ответвление, теперь она всё чаще становилась частью более крупной конструкции. Объединение производственных подразделений обеспечило Marvel более централизованное управление, но само по себе не решило главную драматургическую задачу: у новой эпохи всё ещё не было столь же убедительного общего направления, какое прежде задавал Танос.

Таким направлением постепенно должна была стать мультивселенная. Её возможности казались почти безграничными: альтернативные версии героев, пересечение разных реальностей, возвращение персонажей из прежних экранизаций и возможность пересматривать уже знакомые события с другой точки зрения. В Loki эта идея получила непосредственное отношение к устройству времени и существованию вариантов одной реальности. Spider-Man: No Way Home превратил её в средство объединения разных экранных версий Человека-паука, а Doctor Strange in the Multiverse of Madness расширил исследование альтернативных миров. Мультивселенная могла не только предложить новую угрозу, но и связать современную MCU с несколькими десятилетиями экранной истории Marvel.

Однако сама широта возможностей не гарантировала появления нового драматургического центра. Камни Бесконечности обладали понятной функцией внутри сюжета: вокруг них постепенно выстраивалась борьба за власть над Вселенной, а Танос придавал этой борьбе конкретную цель. Мультивселенная же одновременно была местом действия, механизмом перехода между реальностями и источником практически неограниченного количества новых персонажей и конфликтов. Чтобы превратить её в основу очередной саги, Marvel требовалось определить, какая угроза связывает отдельные истории и почему именно она должна привести героев к общему столкновению.

В первоначальном плане эту роль должен был выполнять Канг Завоеватель. Его появление в Loki познакомило зрителя с существованием вариантов одного человека и с опасностью, которую может представлять их борьба. В Ant-Man and the Wasp: Quantumania Канг вышел на передний план как потенциальный противник, способный угрожать не одному миру, а самому устройству реальности. Название объявленного фильма Avengers: The Kang Dynasty закрепляло этот замысел: Marvel намеревалась построить новую кульминацию вокруг персонажа, чья сила была связана с временем, альтернативными версиями и масштабом мультивселенной.

Но в декабре 2023 года Джонатан Мейджорс был признан виновным по двум пунктам обвинения в деле о нападении на бывшую партнёршу и домогательствах. После вынесения вердикта Marvel отказалась от дальнейшего сотрудничества с актёром. Это создало проблему, выходившую за рамки обычной замены исполнителя: Канг уже был представлен как центральная фигура будущей саги, а его многочисленные варианты связывали разные проекты. Студия могла продолжить использовать персонажа с другим актёром, но такое решение требовало бы заново определить его экранный образ и место в повествовании.

В 2024 году Marvel объявила о возвращении братьев Руссо к режиссуре следующих фильмов о Мстителях и представила новое название — Avengers: Doomsday. Роберт Дауни — младший, прежде игравший Тони Старка, должен был вернуться в MCU в роли Виктора фон Дума, одного из центральных противников комиксной вселенной. Этот поворот обозначил серьёзное изменение первоначального плана. Вместо продолжения истории, выстроенной вокруг Канга и его вариантов, студия стала готовить кульминацию с другим противником и другим символическим центром. При этом нельзя считать, что одно кадровое решение объясняет все трудности новой эпохи: проблемы с ясностью общего направления и перегруженностью связями проявлялись в MCU ещё до ухода Мейджорса. Кризис вокруг Канга сделал их острее и вынудил Marvel менять уже объявленную стратегию.

Параллельно с поиском нового внешнего противника первые проекты после Endgame исследовали последствия победы над Таносом. Они показывали мир, в котором катастрофа завершилась, но её последствия не исчезли вместе с врагом. Питер Паркер остался без Тони Старка — наставника, чьё влияние во многом определяло его взросление в MCU. Ванда Максимофф переживала утрату Вижна и всё сильнее замыкалась в собственном горе. Клинт Бартон пытался вернуться к семье, оставаясь человеком, который за годы Скачка прошёл через насилие и потерял прежнее представление о себе. Сэм Уилсон должен был решить, готов ли он принять щит Капитана Америки и ответственность, которую тот символизирует.

Сам Скачок также оставил последствия, выходившие далеко за пределы личных трагедий. После возвращения половины населения Вселенной людям пришлось заново выстраивать отношения, семьи и общественные институты в мире, который за пять лет успел измениться без них. Endgame не мог подробно исследовать все эти последствия, поскольку его главной задачей было завершить историю Мстителей и победить Таноса. Новые проекты получили возможность обратиться к тому, что осталось после финала: к утрате, памяти, отчуждению и трудности возвращения к жизни, которая уже не может быть прежней.

Так возникла важная особенность первой части новой эпохи. Её проекты не объединяла единая угроза, сопоставимая с Таносом, зато многие из них возвращались к вопросу о цене пережитых событий. Победа над внешним врагом не означала восстановления прежнего порядка, а возвращение исчезнувших людей не отменяло времени, прожитого без них. Для одних героев завершение Саги Бесконечности становилось началом новой ответственности, для других — моментом, когда накопленная боль переставала скрываться за необходимостью очередного спасения мира.

В этом состояло главное отличие новой Marvel от первых трёх фаз. Прежняя история постепенно направляла героев к общему столкновению; после Endgame студия одновременно искала новую центральную угрозу, перестраивала производство и пыталась осмыслить последствия завершённой саги. Эти процессы не всегда складывались в единое направление. Мультивселенная расширяла возможности повествования, объединение кино и телевидения усиливало связи между проектами, а истории отдельных героев позволяли задержаться на последствиях прежних событий. Но ни один из этих элементов сам по себе не мог заменить ту ясную перспективу, которую прежде обеспечивало движение к Таносу.

Четвёртая часть рассматривает этот период не как простую историю упадка после Endgame и не как перечень удачных и неудачных продолжений. Важнее проследить, как Marvel пыталась одновременно сохранить наследие завершённой саги, расширить собственную экранную систему и найти новый смысл для общей вселенной. После победы над Таносом студии предстояло решить две связанные, но не тождественные задачи: определить, ради чего герои должны снова объединиться, и понять, какие истории вообще стоит рассказывать в мире, где главная битва уже закончилась.