Архивариус. Искусственный Интеллект. Глава 2

Глава 2      Трест


Ольшанский, наконец, выдохнул – статья, над которой он бился как рыба об лед, ушла в журнал. Завтрашний день был занят лекцией в его родном историко-архивном, но в голове что-то назойливо зудело. Какая-то мелкая, но противная мысль. А, точно! Он же собирался разобраться с этим чертовым символом, который то и дело мелькал в архивных бумагах. И тут его осенило:

 - Робот! Почему бы не задействовать его? Заодно и посмотрю, на что он горазд.
На следующий день Ольшанский вспомнил о задании роботу лишь к вечеру. Когда тот бесшумно возник в кабинете, Ольшанский спросил:

- Как же мне тебя называть? Не могу же я всё время кричать «Эй!»

Робот, с бесстрастным лицом, ответил:

- Понимаю. Это условности человеческого общения. Если вам так будет удобнее, учитывая историю вашей литературы и кинематографа, можете называть меня  «Фотоник».
- Что с заданием, которое ты получил? 
 Ольшанский пытался уловить хоть малейшую эмоцию на лице Фотоника, но тот оставался бесстрастным.
- Я изучил письма библиотекарей 1930-х, служебные записки 1950-х и машинописные отчеты 1970-х. Моя задача – найти повторяющиеся имена, должности, даты и места хранения, отмеченные особым символом. Это стилизованная перевернутая 'Т', встречающаяся в пометках на полях, карточках учета и служебных записках. Вероятность случайного совпадения – менее 3%. Важно, что метка появляется в документах разных отделов и годов, что делает контекст неоднородным.
Ольшанский узнал символ. Он видел его раньше в старой картотеке, но тогда счел незначительной личной пометкой. Теперь же этот символ казался ниточкой, за которую стоит потянуть.
- Покажи все случаи, — тихо попросил Ольшанский, — и отсортируй по датам: кто кому писал, кто что хранил, кто куда перемещал документы.
Через минуту Фотоник ответил:
- Символ служит маркером принадлежности к группе. Отсутствие прямых записей в общих журналах, вероятно, результат намеренного исключения из публичного учета.
Ольшанский протянул Фотонику папку. На ней значилось: "Спецфонд. Доступ по разрешению".
- Сравни с этой, — добавил он.
Фотоник быстро просканировал страницы.

- Обнаружено шестнадцать идентичных символов в документах за период с 1922 по 1938 год. География — от Петрограда до Владивостока. Темы разрозненные: логистика, учет имущества, протоколы собраний.

Ольшанский откинулся на спинку стула, ощущая, как в груди шевельнулось знакомое чувство. То самое, когда за скучными строками отчетности вдруг проступает нечто гораздо более значительное.
- Кто-то оставлял метки и делал это долго. Значит, это система, - тихо произнес он.
Он начал вытаскивать папки одну за другой, складывая их в стопки по годам.
Фотоник без лишних слов сопоставлял даты, находил пересечения по фамилиям, адресам, даже по чернилам и типу бумаги.
Через три часа перед Ольшанским лежала карта, набросанная прямо на столе.
Тонкие линии соединяли города, даты и имена. В центре — небольшая контора в Москве, занимавшаяся внешнеторговыми операциями. На полях ее отчетов тоже были те самые символы.
Ольшанский почувствовал, как по спине пробежал холодок.
- Значит, сеть. Она работала под прикрытием самых обычных контор.
Он встал, прошелся, стараясь уложить в голове все, что они нашли.
Документы тянулись с 1922 года. Кто-то тогда начал плести свою невидимую паутину.
Фотоник проговорил:
- Рекомендую начать с дел, где встречаются фамилии, связанные с международными контактами.
Они работали до поздней ночи. На экране ноутбука Ольшанского выстроилась цепочка из десятков имен, связанных между собой не прямыми связями, а тонкими нитями совпадений: одинаковые маршруты поездок, повторяющиеся даты отпусков, странные пересечения в местах службы. В самом центре мелькал человек, именуемый «координатором Треста».
 Ольшанский закрыл глаза и глубоко вздохнул. Тишина библиотеки показалась ему не спокойной, а напряженной, словно стены хранили эхо чужих секретов.
 - Мы вышли на них, — сказал он скорее себе, чем Фотонику, - на целую сеть, и она жила среди нас почти сто лет.
- Интересно, - проговорил Ольшанский- сколько бы времени мне понадобилось, если бы я один, без твоего ИИ, раскручивал всё это?
Фотоник помолчал всего пару секунд.
- Тридцать лет, четыре месяца и двадцать восемь дней. При условии, что всё ваше рабочее время вы бы тратили на решение этого вопроса.

Ольшанский провел ладонью по лицу, чувствуя, как усталость тянет веки вниз.
Обычные методы тут не работали: в архивах слишком много слоев, слишком много ложных следов и совпадений. Нужен постоянный помощник, который никогда не устает и помнит каждую строчку.
Он набрал номер Викторова.
- Я беру его к себе, — без предисловий заявил он. - Не в зал или кабинет, а домой.  Мне нужна координация в реальном времени.
В трубке послышался короткий вздох.
- Ты понимаешь, что это экспериментальная модель? У него нет штатных протоколов для полевой работы.
- Именно поэтому он мне и нужен, - ответил Ольшанский, - он не будет действовать по шаблону.
Трубка помолчала.
- Ты что-то нашел?
- Андрей, пока я ничего не могу сказать даже тебе.

В доме Ольшанского пахло старой бумагой и крепким чаем. Потрепанные тома громоздились на полках, а стол был завален стопками выписок. Ольшанский окинул взглядом Фотоника, застывшего посреди комнаты.
- Не стой столбом. Присаживайся где-нибудь. Это мой кабинет, здесь мы и будем работать.
Ольшанский сделал паузу, собираясь с мыслями.
- Почему в документах упоминается «координатор Треста»? Организация называется «Трест»?
Фотоник пояснил:
- Это связано с исторической операцией 'Трест', проведенной ВЧК, а затем ГПУ, в 1921-1927 годах. Чекисты создали вымышленную организацию — Монархическое объединение Центральной России (МОЦР) — для выявления реальных противников советской власти, а также для установления связей с эмигрантскими центрами и иностранными разведками.
Вероятно, это либо неизвестная ветвь неликвидированной части МОЦР, либо они выбрали слово 'Трест' из-за его прочной ассоциации в русском сознании с чем-то монолитным и централизованным, где все подчинены единому центру. К тому же, английское слово 'trust' означает 'доверие'.
Ольшанский поднялся, его шаги были почти бесшумны, когда он подошел к окну. За стеклом, сквозь лабиринт городских крыш, проступали очертания Кремля.
- Значит, все это время в "Ленинке" действовал агент "Треста", обеспечивая координацию. И кто поручится, что сейчас его место не занял кто-то из сотрудников?

 Задумавшись, он произнес:

- Знаешь, что самое страшное в той сети, которую мы обнаружили? Она не кричит, она шепчет. Прячется в мелочах: в опечатке на бланке, в лишней запятой, в маршруте. Человеческий глаз устает замечать такие вещи. Твой – нет. Ты будешь искать связи, а я – понимать, что они значат. Если мы найдем хотя бы одного агента влияния, это уже будет победа.

В кабинет Ольшанского медленно, с царственным достоинством, вошел дымчатый персидский кот. Остановившись посреди комнаты, он внимательно изучал Фотоника.
- Знакомься, это Платон, — представил кота Ольшанский. - Чрезвычайно манерное создание.
Фотоник, не отрывая взгляда от кота, произнес:
- Очень интересный организм.
Ольшанский, поверх очков, взглянул на Платона.
- Чем же он тебя так привлек? — спросил он.
Фотоник, наклонившись к коту, словно пытаясь разглядеть его в мельчайших деталях, ответил:
- Спектр восприятия этого существа гораздо шире, чем у человека. Он способен видеть тонкий мир.
Ольшанский усмехнулся.
- Ну, с мистикой это не ко мне. Я реалист.
- В этом не больше мистики чем в теории Дарвина о происхождении видов. – бесстрастно проговорил Фотоник.