Левитан вершина русского пейзажа

Левитан: вершина русского пейзажа

Кто он

Исаак Ильич Левитан родился в 1860 году в Кибартах — маленьком местечке near Ковно (сегодня Каунас). Семья была бедной, еврейской, много детей. Отец — учитель языков, переводчик. Он перевёз семью в Москву в 1870 году. Через три года он умер. Мать умерла ещё раньше. Левитан остался без родителей в тринадцать лет.

Он учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Учителя — Саврасов, Поленов. Он был талантлив, но беден. Настолько беден, что иногда ночевал в училище. Однажды его выгнали из училища — за неуплату. Через год восстановили — за талант.

В 1880-е он познакомился с Чеховым. Они стали друзьями. Чехов называл его «Левиташа». Левитан читал Чехова. Чехов любил Левитана. Они говорили об одном — о природе, о тоске, о красоте, о России. Только разными словами.

Он умер в 1900 году. Ему было сорок лет. Чехов узнал о смерти и сказал: «Такие люди умирают молодыми».

«Владимирка»: 1892

Дорога. Уходит в бесконечность. Небо серое. Поле пустое. Никого. Только дорога. По которой шли ссыльные. В Сибирь. На каторгу. На смерть.

Левитан увидел эту дорогу случайно. Ехал на охоту. Вдруг понял: это та самая Владимирка. Та, по которой в XIX веке гнали арестантов. Он вернулся. Написал. Не «пейзаж». «Приговор». Боль. Память. Совесть.

Это не «красиво». Это «страшно». И именно поэтому — правда. Левитан не «любовался» природой. Он «слышал» её. Дорога говорила о страдании. Небо — о безнадёжности. Тишина — о крике.

«Над вечным покоем»: 1894

Озеро. Церковь на холме. Небо огромное. Вода тёмная. Ветер. Одиночество. Вечность.

Левитан писал её на озере Удомля в Тверской губернии. Он слышал звон колокола. Смотрел на воду. Думал о смерти. О Боге. О смысле. О себе.

Картина огромная. Небо занимает две трети. Человек ничтожен. Церковь мала. Вода холодна. Но есть свет. На горизонте. Тонкая полоска. Надежда. Или — прощание.

Левитан говорил: «Я не могу написать эту картину. Я не понимаю, что это». Но написал. И получилось то, что сам назвал «философским пейзажем». Размышление о жизни и смерти. О Боге. О вечности. Без слов. Без проповеди. Только небо. Вода. Ветер.

«Март»: 1895

Весна. Снег ещё лежит. Но солнце яркое. Капель. Ветки качаются на ветру. Лошадь у крыльца. Дверь открыта. Радость. Тревога. Ожидание.

Это не «весна вообще». «Вот эта весна». Сегодня. Сейчас. Свет падает на стену дома. Тени синие на снегу. Воздух прозрачный. Небо жидкое, голубое. Всё «дышит». Всё «просыпается». Всё «ждёт».

Это пейзаж, который знают все. Даже те, кто не был в Третьяковке. Потому что такое утро бывало у каждого. За окном. В марте. Когда зима кончается. И кажется: всё будет хорошо.

«Озеро» («Русь»): 1899–1900

Последняя картина. Незаконченная. Левитан умирал. Он знал. Он хотел назвать её «Русь». Радостный, широкий, праздничный пейзаж. Синтетический образ страны. Итог поисков.

Озеро блестит. Облака плывут. Вода светлая. Берега зелёные. Церкви белые. Люди маленькие. Не «пейзаж». «Россия». Та самая, которую он искал всю жизнь. Не «святую». Не «проклятую». «Живую». «Светлую». «Свою».

Он не успел закончить. Но и так видно: это — прощание. И — надежда.

Почему его называют вершиной

Левитан завершил развитие русского пейзажа XIX века. Он взял у Саврасова — лирику. У Шишкина — знание природы. У Поленова — пленэр. У Васильева — музыку. У Куинджи — свет. И соединил всё в одно.

Он не «изображал» природу. Он «говорил» ею. О тоске. О радости. О страхе. О надежде. О России. О человеке. О себе.

Чехов сказал о нём: «Он был художником будущего». И это точно. Левитан не только завершил XIX век. Он открыл дверь в XX. В пейзаж Крымова. В пейзаж Грабаря. В пейзаж современных художников. Которые всё ещё учатся у него — видеть.