Сокровища из крышек

Рассказ по детским воспоминаниям — про лето, игры, лагерь и первую неловкую влюблённость


Тёплое лето начала «нулевых». Мне было около двенадцати лет, когда мы переехали из квартиры в частный дом. Родители хотели, чтобы я больше общался со сверстниками, а не только бегал по зарослям и руинам. Но как раз там и кипела наша жизнь: мы играли в «казаки-разбойники» и «войнушку». Палки и коряги становились пистолетами и автоматами, дикие яблочки — «гранатами», а старый горелый дом — «пыточной» для пленных. Правила были условными, «пытки» — от щекотки до лёгких подзатыльников, драки — без камней, но синяки и ссадины считались нормой. Главное правило: жаловаться нельзя — иначе конец «карьере» в нашем «криминальном» дворовом мире.

Однажды во время игры в «казаки-разбойники» я зацепился шнурками за гвоздь на подоконнике заброшки, сильно ударился и повис, не в силах слезть. В этот момент рядом никого не было. Когда же ребята нашли меня — сначала рассмеялись, потом поняли, что дело серьёзное, и сняли с чёртового гвоздя. Несмотря на все ушибы, игра закончилась рукопожатиями и жаркими спорами, кто круче всех «ликвидировал» врагов.

В какой-то момент родители просто выдохлись от моих синяков и воплей, с которыми то и дело возвращался домой. Мама вздыхала: «Ты превращаешься в дикого аборигена». Они отправили меня на одну смену в лагерь, который располагался на окраине города и находился прямо в лесу. А я и не сопротивлялся: мне было очень интересно.

Лагерь оказался простым: старенькие домики, турники, танцевальная площадка. Условия спартанские: сквозняки, короткие одеяла, ледяная вода из ржавых кранов, а еда то радовала, то удивляла — вроде мухи в «коклетке». Но мы быстро привыкли, и дни пошли весело: футбол, походы за жуками, концерты и уборка лагерной территории.

Однажды переполошились из-за пропавшего мальчика — его искали всем лагерем. Как оказалось, он просто ушёл к бабушке за малиной — сам об этом рассказал, когда вернулся. С молодыми охранниками мы подружились: иногда играли у них в PlayStation 2, а взамен помогали кое в чём «по секрету».

В один из вечеров, торопясь на дискотеку, я в темноте врезался в кровать (рядом разбирали соседний домик, и всю мебель вытащили наружу), кубарем вылетел к танцполу со слетевшими шортами и сильно ушиб колено. Дискотеку я в итоге пропустил — не столько из-за стыда, сколько из-за боли.

В последнюю неделю второй смены я познакомился с очень красивой девочкой — Машей. По крайней мере, для меня она была самой-самой. Я вроде ей тоже приглянулся. В эти несколько дней, когда мы познакомились, всё как-то само получалось: если проводились мероприятия или прогулки по лесу, то мы всегда были вместе; гуляли, держась за руки.

К сожалению, наше знакомство закончилось так же быстро, как и началось: её забрали внезапно, без объяснений, раньше конца смены. Я так и не понял, что случилось. Узнать, где она живёт, её номер телефона, я так и не успел — слишком долго набирался храбрости. Честно, для меня это был шок, что она уехала. Сразу стало грустно и пусто. Я хотел ей сказать, что она мне нравится, что скоро конец смены и я не хочу расставаться, не хочу её потерять…
Интересно, как бы сложилась наша судьба спустя добрую дюжину лет, если бы тогда она не уехала и я успел сказать ей всё, что хотел…

Перед школой меня отправили погостить к бабушке Жене. Днём мы носились по крышам гаражей, будто по волнам, прятались в тени у крана с холодной водой, собирали и обменивались железными крышками от бутылок и зарывали их как «сокровища» рядом с гаражами. Вечером гоняли на велосипедах: украшали спицы самодельными брелоками, сделанными из верхней части пачек сигарет, и устраивали «ДТП», когда во двор заезжала машина. Мой «Каскад Люкс» вишнёво-перламутрового цвета был предметом зависти, и я давал кататься всем по очереди. Я старался не слишком задерживаться допоздна, чтобы успеть домой к «Комиссару Рексу» и горячим пирожкам с картошкой — мы с бабушкой обожали смотреть этот сериал вместе.

Но нашу дворовую идиллию кое-что нарушало: во дворе заправляли старшие. Нередко они отбирали велосипед, а ещё устраивали боксёрские бои за деревом, делая ставки и заставляя нас драться до первой крови или слёз. Кому-то всегда доставалось. Кто-то нарочно падал и ревел, чтобы всё скорее закончилось, а кто-то и правда получал по-настоящему. Мы ненавидели эту нелепую затею, в нас кричало чувство дикой несправедливости, но выбора не было. И как бы мы ни дрались, серьёзных травм друг другу не наносили и отделывались лёгкими царапинами и небольшими синяками. Когда «старшикам» просто надоедало или все бойцы были изрядно потрёпаны и не могли участвовать в боях, к нам терялся всякий интерес. Зато с каким чувством победы — или просто с тем, что всё наконец-то закончилось, — мы возвращались по домам, не описать словами. Ведь мы выжили!