Глава 3. Ленинград и два певца

             В марте мы отправились в Ленинград – всеми десятыми классами под руководством учителей. Я ехала с мамой и остановилась у дяди-полковника, который служил в Питере. Мама очень любила гостеприимного и добродушного дядю Лёню, поэтому мы чувствовали себя у него по-домашнему. Его семья жила в Москве, нас никакая компания не смущала.
             Я ходила на экскурсии вместе с Вадиком и Рустамом, получала ежевечерний дар – гиацинты, которые продавались на каждом перекрестке.
             Ленинград был орошаем бесконечной дождливой пылью. Его акварельные краски темнели от облаков и сырости. Пожалуй, впервые я поняла, что такое цветные дожди… Впоследствии они проступили в радужных картинах художника Афремова – живописца дождя. А тогда даже воздух казался мне цветным – правда, это были какие-то перламутровые переливы, похожие на королевские гиацинты, в которых утопали в том году улицы Ленинграда.
            Вспоминая эти вечера в городе над Невой, я купила себе рижские духи, универсально предназначенные и для мужчин, и для женщин «Евгений Онегин» - они меня волновали, и я так писала, когда город мифических белых ночей врывался в мои воспоминания:

                …………………………….
Не восхищаясь пестротой
Москвы – холмистостью вальяжной,
пленюсь чертежной красотой,
дождя штриховкою густой
на фоне колоннады влажной,

деревьев графикой нагой
в апрельской неге ожиданья,
мостов серебряной дугой
или непрошенной пургой
в преддверье первого свиданья!

Нагроможденьем кораблей
в далеком мареве залива,
луною в неводе ветвей,
и лунным телом фонарей,
плывущих вдаль неторопливо…
…………………………………….

             Я была вся в обновках – в лиловом пальто и сиреневом дамском цилиндре, но вот дымчатые ботильоны оказались ненадежными – и промокали каждый вечер. Я крепилась и не болела, несмотря на раннюю весну. Правда, когда вернулась домой, простуда взяла своё – и я слегла не на шутку, несмотря на разыгравшуюся в Казани весну.

                *   *   *

            В новом доме ещё не было телефонов, и это было самым сложным – привыкнуть к их отсутствию. Мои друзья приходили ко мне внезапно, буквально свалившись на голову. И всегда нужно было быть готовой – при полном параде, на всякий случай.

            В один из таких послеленинградских дней я всё ещё была простужена и лежала в постели. Неожиданно ко мне пришел Вадик вместе с Ренаткой Исмагиловым. Тот уже полгода как не учился в нашей школе, перейдя в вечернюю. Видно, не хотелось ему изучать какие-то навязанные профессии – ясно, что выбор он уже совершил – с его-то бархатным голосом! Вот только языка родного он, как и многие ребята, еще не знал. Тем более, что и родился не в Казани, а во Львове. Зато окончил художественную школу и рисовал. Совсем как Магомаев. И репертуар магомаевский знал наизусть.  Но если уж собрался петь – то, конечно, язык выучит! А как же без этого?
            Ренатка за компанию с Вадиком решил навестить меня, посмотреть новую квартиру.
            И тут неожиданно явился Эдик, вернувшийся из Питера с универсиады, где он получил свой первый диплом лауреата. Такой момент я не могла упустить – теперь пусть отрабатывают мое гостеприимство. Собственно, я не покидала постель, но едва услышала разыгрываемое фортепиано, пересилила слабость, накинула фланелевый халатик в цветочек и вышла в гостиную.
            Эдик уверенно по-хозяйски сел за фортепиано, пробежался по клавишам и ярким со звонкими верхами голосом запел свои коронные «Очи чёрные».
 
Очи чёрные, очи страстные,
Очи жгучие и прекрасные!..
Как люблю я ва-а-ас, как боюсь я ва-а-ас,
Знать в недобрый час повстречал я вас!..

            А потом по нашей просьбе зазвучала такая щемяще грустная, любимая многими «Гори, гори, моя звезда»…

Гори, гори, моя звезда-а-а,
Звезда любви приветная-а-а!
Ты у меня одна-а-а заве-е-етная,
Другой не будет никогда-а-а…

            Ренат бросился за помощью к успешному Магомаеву и запел «Лучший город земли»:

Песня плывё-о-от,
Сердце поё-о-от -
Эти слова-а-а
О тебе, Москва-а-а!

           Следующую песню Ренат начал без аккомпанемента. Однако Эдик за фортепиано уверенно поддержал его.
Последний куплет они пели вместе, только Ренат ушёл от верхней ноты вниз, не желая соперничать с яркими верхами Эдика.

О со-о-оле мио!
Как дивно све-е-етит солнце в час зака-а-ата,
Лучами алыми мир освеща-а-ая,
Привет проща-а-альный шлёт, нас покида-а-ая,
Как дивно светит солнце после бу-у-ури.
О со-о-оле мио!
          
             В этом музыкальном дуэте споре бархат голоса сменялся блеском звучания. У меня голова кружилась от такого неожиданного волшебного подарка, который преподнесли мне в этот вечер мои друзья.