Ожидается торнадо. Глава 19

ГЛАВА 19. ПРОБУЖДЕНИЕ

Я медленно приходил в себя. Солнечные блики плясали на стене напротив моей кровати. Деревья за окном шумели, качая зелеными кронами. С улицы доносился привычный городской шум – голоса, транспорт, свист ветра, крики птиц, но что-то еще вплеталось в легкий гул флаеров и смех детворы, затеявшей возню где-то неподалеку. Что это было? Плеск воды? Но звук этот мало походил на умиротворяющее журчание фонтана, он был более глубокий, раскатистый и далекий, он будто вибрировал на грани слуха, не позволяя идентифицировать свое происхождение. Что же это – мурлыканье котенка или нечто другое, чему еще нет названия? Я вслушался и вспомнил. Этот шум, шорох или, правильнее сказать, рокот походил на звук, который доносится из ракушки, если ее приложить к уху. Как тогда –  в забытом детстве, я слышал рокот далекого прибоя, шум волн, ударяющих о берег, и шорох гальки, качающейся в пенной полосе набегающей волны. Значит, я где-то на морском побережье – сделал я вывод, надеюсь, что правильный. Влажность в комнате с белыми стенами и таким же потолком была несколько выше, чем в глубине континента. Не Альбион, не Флоксия и не Океан – там подводные города под силовыми куполами, удерживающими толщу воды над жилыми районами, и совсем не слышно прибоя. Это не Вирджи, закатанная в бетон, с городами, построенными на болотах и окруженными высокими дамбами, чтобы уберечь от затопления водами морей. Скорее всего я на Осбурге. Этот запах, насыщенный йодом, – запах морских водорослей – не спутать ни с чем.

То, что я в больничной палате, стало мне ясно с первых же секунд, как я открыл глаза. Медицинские приборы мигали огоньками, датчики, контролирующие мое состояние, обхватывали  запястья, неприятно сдавливая руки. Этаж я тоже определил без труда – второй или третий. Ветви деревьев почти касались стекла, а флаеров совсем не было видно.

Док сказал, что в бессознательном состоянии я пробыл без малого неделю. Но пока я был в коме, у меня, по крайней мере, не трещала голова. Сейчас же она раскалывалась так, будто кто-то местами и временами включал внутри моей черепушки отбойный молоток. Доктор, дежуривший у моей постели, подтвердил, что я нахожусь на Осбурге в жутко дорогой клинике. Но вот как я здесь оказался?

Я смутно помнил события, предшествовавшие моей болезни. Кажется, я сломал лифт в новом корабле Рэнделла? Или это было еще раньше, когда меня почти вернули с того света? Потом, на Флоксии меня пытался убить Вонг. Сначала выстрелом из бластера, затем в ход пошло холодное оружие и реактивные снаряды. Ни одна из его попыток не увенчалась успехом… А вот то, что произошло дальше, почему-то скрывалось от меня за пеленой густого тумана. Местами и временами из туманной дымки выплывали отдельные фрагменты, но расставить их по своим местами мне было явно не под силу.

К вечеру, когда сияющее солнце начало клониться к горизонту, я вспомнил побитый молью крейсер с бравым флоксианским офицером, прибывшим на наш борт под надуманным предлогом, наведенный на меня прибор и темноту, последовавшую за вспышкой резкой боли. Все дальнейшее казалось мне каким-то нереальным сном. Задумчивое лицо Кэпа, встревоженного моим непрекращающимся жаром. Джош, мелькнувший в моей палате под видом утомленного жизнью медбрата, бесчисленные сканирования диагностической аппаратурой, куда меня возили на каталке, плавно скользившей на грави-подушке, разговоры Кэпа и Дока, непонятные и полные туманных намеков…

Я не мог составить полной картины происходящего, пока не подслушал случайную беседу Рэнделла с каким-то седовласым профессором – светилом науки. Я старательно делал вид, что сплю. Я и должен был спать, раз мне вкололи снотворное. Никто не заметил, как мне удалось выпрыснуть лекарство и заново набрать в шприц безобидный физраствор. Кэп и седовласый не боялись быть услышанными.

– Не знаю, почему так произошло, – говорил профессор. – Процедура стандартная, многократно опробованная, но сознание мальчика, даже после вывода «энергола», полностью не сканируется. Возможно стоят какие-то блоки. Вы свидетель, мы пытались их обойти, в результате – кома. Выбирайте, что вам дороже, здоровье ребенка или информация,  с малой долей вероятности содержащаяся в его голове.

– О том, чтобы продолжить, не может быть и речи. – Это уже был голос Кэпа, тревожный, но категоричный. – Я и так жалею, что затеял все это и подверг сына таким испытаниям. Я уже должен был привыкнуть, что Майкл – очень необычный ребенок, с ним все по-другому… Он привык жить в постоянной опасности, которую сам себе создает, может он не может жить без адреналина?

– Напрасно вы так думаете, мистер Рэнделл. Возможно, ребенок таким образом просто стремится привлечь ваше внимание к своим проблемам. А они у него, судя по всему, нешуточные, раз его неоднократно пытались убить. Последний эпизод с выстрелом отравленной иглой – вообще не лезет ни в какие ворота. Это варварство или чей-то хорошо продуманный ход.  В конце концов, Майкл же не наследник многомиллионного состояния, которого непременно должны убрать другие претенденты на наследство, и не лидер политической партии, почти избранный главой правительства… Может статься так, что все происходящее с ним – случайность, а не злой умысел…

– Если бы все было так, как вы говорите… – С горечью заметил Рэнделл. Наверное, он как никто другой понимал, что слишком много случайностей – это уже закономерность. – Никогда себе не прощу, что пустил на борт так называемого «офицера», мне же сразу не понравился его взгляд с какой-то нездоровой поволокой…

– Не вините себя, вы не могли знать, что сканер заряжен ядовитыми иглами мунгары.

– Да, – тяжко вздохнул Кэп, – все могло кончиться весьма и весьма плохо, не окажись у Дока экспресс-лаборатории.

– Антидоты к таким редким ядам вообще сложно синтезировать. – Заметил врач. – Ваш приятель – поистине виртуоз, а мальчишка родился в рубашке.

Отчего-то мне казалось, что старая седая лиса ведет двойную игру. Выполняет заказ Джоша? А что?! У Кемпа полно знакомых на Осбурге, а должников – еще больше. Он вполне мог напрячь кого-нибудь, кто бы запудрил мозги разведчикам из другого измерения и немного притормозил их, не дав добраться до Данлинга. Я ни на минуту не забывал, кем на самом деле являются Кэп и компания, путешествующая с ним. Вопрос в том, где Кемп? Почему он не спешит заключить меня в дружеские объятия? Это было странно.

Я не сомневался, что последнее покушение на меня организовал сам Джошуа, чтобы заманить Рэнделла на Осбург – единственный находящийся неподалеку мир, где мне могли оказать квалифицированную медицинскую помощь.

Видать, в себя я пришел достаточно быстро, раз припоминаю кое-какие проблески, прорывающиеся сквозь темноту небытия. Возможно, я даже чувствовал себя весьма неплохо, если Кэп решил просветить мои мозги.

Помнится, еще тогда на «Бархане» Док пытался сканировать мою память. Честно сказать, выходило у него неважно. Что касается нынешнего светила науки, взявшегося за эту нелегкую задачу, судя по всему, он тоже обломал зубы. Или только сделал вид, что обломал. В угоду мистеру Кемпу, весьма скорому на расправу.

Очень скоро мне надоело лежать с закрытыми глазами и слушать обмен любезностями, поэтому я сладко потянулся, потерся щекой о подушку и, будто бы спросонья, начал тереть глаза.

– Я не хочу больше лежать в постели. – Заявил я Рэнделлу после того, как седовласый со сложным, незапоминающимся именем осмотрел меня и убежал по своим делам. – С тех пор, как я появился на вашем корабле, Кэп, я то и дело попадаю в больницы…

Мои резонные претензии почему-то развеселили Кэпа, а может быть он просто был рад, что я поправился. Наверное, он все же испытывал вину за мое состояние, иначе бы с такой легкостью не согласился отправиться со мной на прогулку. Несмотря на то, что меня слегка покачивало, чувствовал я себя в целом неплохо, и вечерний променад по набережной пошел мне на пользу.


Оранжевое солнце медленно опускалось в море, окрашивая закатное небо в теплые, желтовато-розовые тона. Лимонные облака плескались в безбрежном небесном океане, как корабли, пустившиеся в бесконечное плавание. Морские птицы с белыми перьями качались на волнах у самого пирса, издавая временами гортанные крики. Они ныряли, охотясь за юркой рыбешкой, косяками кружившей вдоль берега. Пернатые ловцы взлетали и вновь падали камнем в воду, чтобы появиться затем на поверхности с добычей, блеснувшей в закатных лучах бронзовой чешуей.

Волны прибоя набегали на мелкую гальку, и, казалось, будто сине-зеленые языки огромного морского чудовища пытаются достать беспечно рассевшиеся на берегу парочки влюбленных. Мы с Кэпом и Фулером шли по набережной, отделенной от небольшого пляжа на берегу массивной балюстрадой, смотрели на волны и на закат. Мощные белые перила то там, то здесь подпирали любующиеся замечательным видом отдыхающие. Они стояли поодиночке или семьями и наблюдали, как ставшее малиновым светило вот-вот проглотит бескрайний океан. Он, словно огромное живое существо, жил своей жизнью и давал жизнь другим. Он будто дышал. Его поверхность то вздымалась могучей волной, как грудь великана, то опадала, выбрасывая на берег очередную порцию пены, водорослей и плавуна.

Я вдыхал слегка солоноватый запах морского бриза и мечтал о том, чтобы все было иначе. Кэп вывел меня из задумчивости, о чем-то спросив. Я машинально ответил: «Его нет!», особо не вдаваясь в суть вопроса.

Рэнделл остановился, резко дернув меня за руку, чем немало напугал, и, наклонившись ко мне, как к маленькому, взволнованно заговорил:

– Я поинтересовался, нравится ли тебе на Осбурге. Почему ты сказал, что Осбурга нет? Что ты об этом знаешь?

Я опешил. Как можно было так опростоволоситься? Это еще раз говорило о том, что никогда нельзя терять над собой контроль.

– Я просто не услышал вопроса! – Четко разделяя слова, ответил я, но Рэнделл мне не поверил. Он вообще заядлый скептик.

– Ты лучше скажи все, что знаешь! – Грозно предупредил он меня. Похоже, сейчас Кэп и не думал шутить. Его лицо было более чем серьезно. Он подсадил меня на балюстраду из белого гранита, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, а Фулера отослал к Доку, о чем-то беседующему в некотором отдалении с вальяжным отпускником в пестрой гавайской рубашке навыпуск.

– Мы остались вдвоем, нас никто не слышит. – Рэнделл был настойчив, словно кот, решивший во что бы то ни стало достать рыбу, висящую на окне. Другое дело – станет ли он ее есть? –  Не прячь глаза, Майкл. Просто ответь, почему ты сказал, что Осбурга нет?
– Я же говорил, я не слышал вопроса! – Черт бы побрал мою невнимательность. Я клял себя на чем свет стоит.

– Не отводи взгляда, Майкл. – Капитан придержал мой подбородок, не давая отвернуться в сторону. Там, где веселился народ, не теряющий надежду выиграть в конкурсах, устраиваемых администрацией отеля, было куда интереснее, но Рэнделл этого не понимал. Что он хотел прочесть на моем лице? Признание во всех преступлениях с начала века? – Эта фраза вырвалась случайно? Отвечай, да или нет?

– Случайно. – Скрепя сердце подтвердил я.

– Ты знаешь, что нет ни Осбурга, ни Альбиона, ни Виргилии? Не правда ли? – Мне оставалось только пожать плечами и скорчить задумчивую физиономию. – Не кривляйся. Ты ведь знаешь об этом, верно? Смотри сюда! Ты ведь понимаешь, я пойму, если ты соврешь!

– Ну, и что дальше? – Вызывающе огрызнулся я, резко меняя стиль поведения. Меня все это начало изрядно напрягать. Откуда-то из глубин моей памяти всплыл весьма печальный факт – мой мир нереален. Он – иллюзия созданная волей разработчика. Я знал об этом всегда, пока спецы Ролланда не потрудились над блокировкой моего сознания. Сейчас же несокрушимый блок дал трещину, и Кэп моментально это заметил и, не дав мне времени даже осознать этот факт, тут же поспешил припереть к стенке. – Да, Осбург не существует! – Зло произнес я, глядя прямо в глаза, жаждущие знать правду. – Вы правильно заметили. Но ни для вас, ни для меня это не имеет никакого значения. Мы находимся здесь и сейчас. Поэтому для нас Осбург – реальность! Да, мне здесь нравится, еще бы мне не нравилось. Этот мир создан для тех, кто играет в кошки-мышки с законом и не всегда следует его букве. Я ответил на ваш вопрос?

– Более чем. Ты только не нервничай! – Рэнделл попытался меня успокоить, но я уже порядком завелся и норовил сбросить его руку со своего плеча. – Ты должен меня слушаться. – Напомнил он мне. – Ты ведь мой сын. Я хочу знать, что или кто нам противостоит.

– Я ничего не знаю! – Разделяя слова, четко произнес я, может так они скорее до него дойдут, и он перестанет бомбардировать меня вопросами? Но проще отклонить реактивный снаряд Вонга, чем сбить с курса командира разведчиков.

– Я знаю, что ты особенный. – Просто сказал Кэп. – Твои мысли не сканируются, поведение непредсказуемо, ум изобретателен. Кто ты?

Я внимательно посмотрел в его серые глаза, полные затаенной грусти. Может мне стало его жаль?

– Сам бы хотел это знать! – Со злостью, адресованной неизвестно кому, произнес я и скорчил обиженную физиономию. Черт бы побрал ГБ и эту собачью работу… Вкалываешь день и ночь – и никакой благодарности… Плакал мой отпуск…

– Тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь? – Рэнделл проявил чудеса проницательности.

– Я предупреждал, забирать меня с Альбиона – плохая идея. Но разве меня кто-нибудь послушал? Многим это не понравилось.

– Кто они такие? Чего добиваются?

– Я не знаю! – Нахмурился я. Долго еще будет продолжаться этот бесперспективный разговор по душам? Для меня это похлеще экзекуции.

Рэнделл наверное все прекрасно понимал, не зря же он был разведчиком. Пусть и чужого мира. Он похлопал меня по плечу, взъерошил волосы и поймал мой настороженный, недоверчивый взгляд.

– Знай одно, малыш, в обиду я тебя не дам. В этом можешь быть уверен.

Хотелось бы на это надеяться… Но в одном я был уверен на все сто – зла он мне не причинит, что бы я ни сделал, просто потому, что я его сын. Может, он даже меня как-то по-своему любит? Хотя, не факт…

Закат за моей спиной догорал, я не чувствовал это, я видел отражение в глазах Рэнделла. Они, точно адская топка, полыхали огнем. Этот тип, явившийся сюда с изнанки моей вселенной, полон решимости узнать всю правду? Как далеко он пойдет? Ради чего?

– Идем! – Кэп взял меня за руку и потянул. Я спрыгнул с балюстрады. Отдыхающие неторопливо прогуливались по набережной, что тянулась вдоль залива насколько хватало глаз. Что еще делать на курорте в вечерние часы? Из-за горизонта торчал лишь малиновый кончик солнца, да клубились лимонные облака, то и дело складываясь в фигурки разной формы. Сейчас в небе паслись тучные слоники, глядя вниз в зеркало океана. Их не трогали проблемы запутавшегося в самом себе агента, к которому наконец-то начала возвращаться память.

Рэнделл крепко держал меня за руку, будто мне не двенадцать лет, а пять, и он боится, что заигравшись, я потеряюсь в толпе. Он не мог понять одного – я давно уже вышел из того возраста, когда играют, но продолжал играть, правда, игрушкой покрупнее. Может ее размеры даже соизмеримы с масштабом целой Вселенной, заключенной в плен компьютером одного единственного корабля под названием Аль-Боро?

Совершенно не скрывая собственных чувств, я понуро брел за Кэпом, и Док с Фулером наверное подумали, что мне за что-то от него досталось. Пусть думают, что хотят… Фулер, как всегда, ухмыльнулся, недобро сверкнув очами, не заметить мстительный блеск мог бы только совсем уж толстокожий человек, не видящий дальше своего носа. Хотя, последнее время этот «громила» с пудовыми кулаками меня не особенно доставал. А Док так вообще сочувственно погладил меня по голове. Впрочем, я тут же выскользнул из-под его руки.

– Все в порядке, Док. – В ответ на вопросительный взгляд пояснил Кэп. – Мы просто кое-что обсудили. Наши «хозяева» допустили маленькую оплошность, и Майкл кое о чем невольно проговорился. Но мы же по-прежнему друзья? – Эти слова, сказанные с вопросительной интонацией, адресовались, конечно же, мне. Я безразлично пожал плечами. Пусть понимают мой ответ, как хотят…

Как только последний кусочек солнца исчез за горизонтом, оставив лишь пламенный «привет», включилась иллюминация. Одни фонарики, вмонтированные в дорожки, подсвечивали тротуар снизу, другие огоньки плавали в воздухе, складываясь то в буквы, то в яркие, цветные картинки. Людям, наверное, было очень весело, им вообще свойственно веселиться, чтобы не оставалось времени на скуку. Дурацкие конкурсы и розыгрыши встречались на каждом шагу, но меня не тянуло участвовать во всеобщем помешательстве –  в охоте за призами. Может, потому что я знал: Осбурга не существует. А как можно быть счастливым на планете, которой нет? Зато есть Аль-Боро, но особого счастья от этого я не испытывал.

Честно старался не думать о том, что на самом деле нет и моего дома под сенью неистребимой зелени, нет кошек и сердобольной соседки, подкармливающей их в мое отсутствие. И даже мой любимый кот Грей – серый красавец королевских кровей – не более чем фантом, созданный программой симулятора… Я честно пытался об этом забыть, а сейчас почему-то вспомнил… Вспомнил, что вся моя жизнь – сплошной обман и иллюзия – симулятор в симуляторе…