Узаконенный харассмент

В трудовом кодексе ни одной цивилизованной страны нет пункта об обязательной демонстрации собственного тела коллегам по цеху и начальству. Вы подписываете контракт на продажу своего времени, профессиональных навыков и рабочей силы в строго отведенные часы. Но в какой-то момент в эту четкую сделку вторгается священная корова современного менеджмента — «сплочение коллектива» (в израильской реальности возведенное в абсолютный культ под именем «гибуш»). И по какому-то странному, пугающему совпадению почти вся фантазия организаторов этих выездов неизменно сводится к одному знаменателю: вывезти людей подальше, запереть на закрытой территории и заставить их раздеться.

Термальные купальни, серные источники, спа-комплексы Мертвого моря, бассейны отелей в Эйлате. Вдумайтесь в саму механику этого досуга. Почему предприятию недостаточно сводить сотрудников в приличный ресторан, организовать лекцию, концерт или экскурсию, где люди остаются в своей одежде и в рамках базового социального этикета? Почему высшим проявлением корпоративной заботы обязательно считается погружение десятков чужих друг другу людей в общую теплую лохань с хлоркой или сероводородом?

Ответ лежит на стыке примитивной психологии власти и циничной экономики.

Одежда — это не просто защита от холода, это последняя линия обороны человеческого достоинства и автономии. Костюм, рабочая форма или повседневная рубашка удерживают социальную дистанцию. Пока вы одеты, между вами, вашим бригадиром и директором сохраняется четкая граница делового протокола. Но стоит загнать коллектив в раздевалку спа-комплекса, как эта броня сдирается в прямом смысле слова.

Человек в мокрых плавках и резиновых шлепанцах мгновенно теряет статус субъекта. Он становится биологически уязвимым. На всеобщее обозрение выставляется всё то, что в норме скрыто от посторонних глаз и составляет интимную территорию личности: возрастные изменения, лишний вес, свежие послеоперационные шрамы, кожные реакции, физическая немощь. В общем котле с мутной теплой водой стирается иерархия компетенций и взамен устанавливается архаичная власть стаи. Для мелких производственных тиранов и кадровиков определенного склада это момент высшего торжества: увидеть людей беззащитными, лишенными права на личное пространство и брезгливость. Это символическое хозяйское право на тело работника, упакованное в глянцевую обертку «оздоровительного выезда».

Когда человек с сохранным чувством собственного достоинства, с неврологической чувствительностью к толпе или с реальными медицинскими проблемами — от бронхиальной астмы, не выносящей серных испарений, до недавней полостной операции — пытается отказаться от этого сомнительного удовольствия, система мгновенно показывает зубы.

Сначала включается административный шантаж: вызовы в кабинет, требование личной подписи под согласием, намеки на то, что отказ равен нелояльности компании. А когда выясняется, что даже под угрозами половина здоровых людей находит способ увильнуть от этой повинности, руководство достает из рукава последний, самый унизительный козырь — подачку. Утреннюю рассылку с обещанием «гарантированного подарка каждому, кто сядет в автобус». Дешевый сувенир с логотипом или грошовый сертификат в обмен на ваше здоровье, ваши нервы и ваше право не лезть в одну воду с людьми, с которыми вас связывает только ведомость по зарплате.

За этой истеричной настойчивостью администраций стоит не забота о людях, а банальная бухгалтерия прогорающей туристической отрасли. Отели и спа-комплексы, потерявшие внешний поток туристов, выживают за счет оптовой продажи годовых квот предприятиям и профсоюзам. Контракты подписаны, бюджеты на «благосостояние работников» списаны, скидки за массовость получены. Теперь задача заводских массовиков-затейников — любой ценой набить автобусы живым балластом, чтобы отчитаться за освоенные средства. Живой человек со своими швами, паническими атаками, ослабленным иммунитетом и правом на тихий выходной дома превращается для них в единицу отчетности, которая обязана заткнуть собой дыру в оплаченном абонементе.

Но есть в этих выездах с ночевками и купаниями и еще одно, совсем уж глухое дно, о котором участники предпочитают молчать, отводя глаза. Формат «принудительное раздевание плюс дармовой алкоголь в закрытом периметре» неизбежно опускает планку поведения до уровня притона. Там, где принудительно стерты физические и культурные границы, мгновенно расцветает самое грязное панибратство. Люди, годами наблюдающие эти выезды изнутри, прекрасно знают цену этим «тимбилдингам»: навязчивое спаивание в барах, мутные истории с чужими гостиничными номерами, сбор грязного компромата и круговая порука.

Именно поэтому человек, который говорит твердое «нет» этой банно-прачечной вакханалии, вызывает у организаторов такую ярость. Отказываясь ехать за бесплатным подарком в общий котел, он совершает непростительное преступление против стаи: он напоминает всем остальным, что у взрослого человека есть границы приличия, самоуважение и право не продавать свое тело и свое личное время в нагрузку к ставке у станка. И что для нормальных людей принудительное обнажение по разнарядке отдела кадров — это не праздник, а узаконенное бесстыдство.