Роман Переплёт т. 3, ч. 5, гл. 4

Он собрался ещё что-то сказать, но явилась официантка с горячими блюдами на подносе. Она старалась улыбаться, однако, выглядела явно озабоченной. 
- Вы бы тут, не шибко, - расставляя тарелки, предупредила она. – Всё-таки не забывайте, где вы находитесь. А то вон на вас уже жалуются.
- А я, Танюша, и не забываю, - по-свойски подмигнул ей Сорокин. Видимо, их связывали короткие отношения.   
Ещё раз попросив их вести себя потише, официантка ушла. А Сорокин стал разливать по рюмкам водку: сначала себе, а потом - и Сергею, у которого к тому времени графинчик опустел. Да он, собственно, и не собирался больше пить и вообще подумывал уйти.
- Вообще-то мне уже хватит, - сказал он.
- Да, брось ты, - усмехнулся Сороки, - всего-то по одной рюмочке, большое дело.
- Ну, если только по одной… - нехотя отозвался Сергей.
- Ну, так что, Серёга, - поднял свою рюмку Сорокин, - за что выпьем?  – И не дожидаясь ответа, залпом выплеснул водку себе в рот. Потом, содрогнувшись, принялся за котлету. - Да ты пей, пей, чего на неё смотреть.
Сергей выпил и поморщился. 
- А что, я действительно так сильно изменился? – отодвинув от себя тарелочку, вздохнул Сорокин. – Вон, даже ты меня не сразу узнал.
- Да не так, чтобы уж очень... – замялся Сергей. 
- Не ври, не ври, - перебил тот, – я ведь по глазам вижу. Ну, а что ты хочешь, видно, недолго мне осталось. Вон даже и врач мой говорит, от силы полгода… Короче, загибаюсь я, Серёга, вот такие мои перспективы.
- И что же с вами такое?
- Так, что, - невесело усмехнулся Сорокин. – Рак. Рак у меня, Серёга, завёлся, понимаешь. 
- И что, совсем никакой надежды?
- Никакой. К тому же ещё и метастазы… Рак лёгких - это тебе не фунт изюма. Да ещё, как оказалось, уже неоперабельный. Говорят, поздно, мол, хватился. Да, да, а у них всегда так. А ведь я ещё с год назад в нашей медсанчасти обследовался, и ничего. И вообще, уверяли, что всё у меня будто бы в порядке. Ну, а то, что кашель какой-то противный и грудь ломит, так это, мол, надо просто бросить курить, и тогда всё пройдёт само по себе. Эскулапы чёртовы. И чему их там, в институтах только учат. Вот тебе и ничего. А ведь я курить бросил. Один раз даже больше полугода не курил. И что, прошло? Да ни черта не прошло. Врачи, эх.... Небось, тоже вроде этих куриц, шарлатаны. А мне, между прочим, мой знакомый врач сказал, что, когда рак, так его обычно из первых же анализов видно. А я, между прочим, всё сдавал и кровь, и мочу…   И ещё он говорит, что если бы вовремя за меня взялись, то, возможно, я бы ещё и выкарабкался. А теперь поздно, время ушло. Да, что теперь уж об этом, - невесело усмехнулся он. - А вообще, я хотел о другом с тобой потолковать.   
- Со мной? – удивился Сергей. - И о чём же?
- Да всё о том же. О том самом деле. Ну, помнишь, об убийстве Таировой? 
- Ещё бы не помнить, - резко помрачнел Сергей. – Разве такое забудешь. Ну, так и что, вы нашли вы убийцу?
- Убийцу-то? – усмехнулся Сорокин. Но тут же согнал с лица усмешку и хмуро посмотрел по сторонам. - А чего его искать?
- То есть, как?
- А так, - резко оборвал он. Он потянулся было за сигаретой, но потом, видимо, передумал и убрал руку. – И вообще, как я тебе уже говорил… помнишь, там, в поликлинике?.. дельце-то гнилым оказалось. Да, да, и не просто гнилым. Там, понимаешь ли, я когда только сунулся, повылезало такое… А главное, куда ни кинь, одни сплошь секреты. 
- В каком смысле?
- В каком? – с каким-то даже ожесточением усмехнулся Сорокин. – А в таком. – Он вдруг умолк и оглянулся на соседний столик. Там сидела компания из двух молоденьких девушек и двух прилично одетых мужчин. Один из них, который сидел к ним спиной, держался как-то очень уж напряжённо и явно к чему-то прислушивался. – В каком, - хмуро проворчал Сорокин, не сводя глаз с подозрительного типа. - Он ещё спрашивает. Послушай, - прибавил он, - а давай-ка, выйдем на свежий воздух. А заодно и курнём. А то опять явятся эти две клуши. При них не больно-то поговоришь. Короче, есть у меня к тебе секретный разговор. Пошли. 
Он взял со стола сигареты, коробок со спичками, и они отправились к выходу.
Михеича на месте не оказалось, видимо, он куда-то отлучился. Миновав фойе, они вышли на улицу.
К ночи заметно похолодало, но ветра не было. Отойдя подальше от крыльца, возле которого всё ещё шумели и колготились подвыпившие мужчины и женщины, Сорокин сунул в рот сигарету и протянул пачку Сергею. 
- Так вот, чтоб ты знал, - пыхнув сигаретой, продолжал он. - Я эту гниду… Ну, Таирова то есть… я его, можно сказать, сразу вычислил.
- Таирова? – переспросил Сергей.
- Таирова, Таирова, - злобно прищурился Сорокин. – А ты будто бы и не догадывался.
- Нет, почему, я думал о нём, но…
- Так вот, - бесцеремонно перебил Сорокин, - теперь я уже знаю точно, это именно он укокошил свою бывшую. Да, да, без всяких сомнений. К тому же я тут раздобыл кое-какие доказательства. Хотя раздобыл-то я их, раздобыл, да что толку. Толку-то, брат, никакого.   
- То есть, как? Но почему? – так весь и подобрался Сергей.
- А потому, - надсадно прохрипел Сорокин, выпуская из ноздрей дым, - потому, что уж больно высоко он сидит. А что ты хочешь, это ведь они с трибун только кричат да в учебниках пишут, что будто бы все у нас равны перед законом. Как же, равны. Чёрта с два! Слышишь меня, враньё это всё, враньё на постном масле. Сказочка для слабоумных простофиль. Что смотришь, не веришь, что ли? Так вот, это говорю тебе я, хоть уже и бывший, но всё же следователь.   
- Как это «бывший»? Почему?
- Почему? – мрачно хохотнул Сорокин. – А всё потому же. Потому что слишком много стал соображать, да ещё и сунул нос, куда не следует. А это, как видно, кое-кому очень не понравилось. Им ведь, кто нужен. То есть я про следователей. Им нужны вовсе даже не служители закона, а тем более, принципиальные, а нужны им, Серёга, цепные псы. Да ещё такие, которые бы в рот им заглядывали и команды их выполняли беспрекословно. Ну, а я… А я, видишь ли, начал огрызаться. А самое главное это то, что я стал копать вокруг Таирова. Короче, не знаю, как, но они об этом как-то пронюхали, вот и взбеленились. Ну, и как водится, для начала обложили меня своими стукачами. Начали собирать на меня компры.   
- Это, что, компрометирующие материалы? – слегка удивился Сергей.
- Во-во, - хмыкнул Сорокин, бросив взгляд на двух мужчин, которые недавно вышли и теперь курили чуть в сторонке, делая вид, что будто бы о чём-то между собой разговаривают. Сергей их узнал. Это были как раз те самые двое с соседнего столика. – Конечно, я сразу прочухал, - кинув на них взгляд, понизил голос Сорокин. – Я говорю, сразу прочухал, откуда ветер дует. И вообще, к чему идёт дело. Они ведь так уже не одного съели, так что их приёмчики хорошо мне знакомы. Короче…   
- Вот вы всё говорите «они»? – воспользовавшись паузой, вставил Сергей. - Кого вы имеете в виду?
- То есть, как это кого? - осклабился Сорокин. – Неужто, непонятно? Начальство своё, кого же ещё. Нет, что касается моего начальника отделения, так вот он тут совершенно ни при чём. И вообще, он мужик честный и справедливый. Хотя теперь я уже и не знаю, может, и на него надавили. И всё же, нет, вряд ли. А вот начальник райотдела и его зам по оперработе. Вот где подонки, так подонки. Эти на всё способны. Больше тебе сказу, таким посадить невиновного человека, или, скажем, наоборот, отмазать какого-нибудь блатного, всё одно, что, извиняюсь, два пальца обоссать. Хотя в моём случае, думаю… А впрочем, чёрт их знает… И всё же мне кажется, что в моём деле и они тоже пешки. Тут, брат, замешаны фигуры повыше. Да, что далеко ходить, когда даже сам генерал, начальник нашего управления, даже он перед этой гнидой, Таировым, на цыпочках ходит. Что уж говорить о тех, кто ниже. Так что, вероятнее всего, команда насчёт меня была спущена с самого верха.
- Да, ничего себе! – задумчиво пробормотал Сергей.   
- А ты, как думал, - буркнул Сорокин и смачно плюнул на газон. – А всё потому, - прибавил он, глянув на Сергея с усмешкой, - что у нас, куда ни поверни, всем заправляет номенклатура. Да, да, такие вот, как этот Таиров, ну или те, что рангом чуть пониже. Вот и получается, что мы… ну, то есть милиция, прокуратура и там разные суды… все мы не народу и даже не закону служим, а вот этим самым упырям. Да, да, этим зажравшимся скотам, чёрт бы их всех побрал! – громко чуть не прокричал он. -  Да, служим, хотим мы этого или нет. Служим, как псы, понимаешь? И им таких, как мы нужно много, и даже очень. А всё почему?
- Ну, и почему?
- Да потому, - сдавленным голосом прорычал Сорокин, словно даже рассердившись на его непонятливость, - Потому, что вся эта кодла, все эти обнаглевшие чинодралы, они всё же понимают… пусть не умом, но шкурой своей чувствуют, чьё мясо съели. И что, возможно, рано или поздно им ещё придётся за это отвечать. Вот они и окружили себя целыми кольцами карательных органов. Не считая армии, конечно.    
- Послушайте, - сказал Сергей, покосившись на тех двоих,  - а вам не страшно вот так открыто об этом говорить?
- Мне? – рассмеялся было Сорокин. Однако, тут же, словно подавившись, ужасно раскашлялся. И после этого ещё не скоро пришёл в себя.
Наблюдая за ним и за тем, как он надсадно кашляет в платок, Сергей и сам себя чувствовал, словно бы придавленным бетонной плитой. А особенно после всего услышанного. Хотя многое из того он уже и сам подозревал. И всё же, одно дело самому что-то замечать, строить какие-то догадки, и совсем другое – услышать об этом от другого. И не от кого-нибудь, а от бывшего следователя. Да ещё и стоящего, можно сказать, уже одной ногой в могиле.   


Продолжение: