Школа Марины Беленькой

После бурного празднования и короткого сна авиационный гараж снова заполнился привычным гулом. Но в этот день команде предстояло принять еще одного человека. Светлана Александровна Иванишина, 25-летняя бывшая пилот гражданской авиации, стояла у входа в комбинезоне компании «Аэрофлот», с которой её пути недавно разошлись. Она привыкла к ровным полосам, автопилотам и строгим инструкциям гражданских лайнеров. Здесь же, среди разобранных редукторов Ми-2 и запаха керосина, всё было иначе.
Марина Беленькая вышла из-за вертолёта, вытирая руки ветошью. Её взгляд мгновенно оценил осанку Светланы.
— Так, Иванишина, значит, — звучно произнесла Марина, подойдя вплотную. — Гражданская авиация. Белые рубашечки, стюардессы, кофе в кабину? Забудь. У нас тут горы, отказы техники и посадки на пятачок среди скал. Ты летать умеешь по приборам, а мне нужно, чтобы ты жопой нюансы ветра чувствовала. Поняла?
— Я управляла воздушными судами в сложных метеоусловиях, Марина Никифоровна, — с легким вызовом ответила Светлана, вздернув подбородок. — Дисциплину знаю.
Марина усмехнулась и обернулась к команде:
— Слышали? Дисциплину она знает. Василий Васильевич! Ну-ка, организуй вводную.
Старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов, лукаво прищурившись, вытащил из-за верстака тяжеленный железный ящик с инструментами и с грохотом поставил его у ног Светланы.
— Вот, дочка, твоя первая «дисциплина». Перебери-ка хвостовой редуктор вместе с Токаревым. Пока руки по локоть в масле не измажешь, за штурвал Ми-2 я тебя не пущу.
— Но я пилот, а не техник! — возмутилась Светлана, отступив на шаг.
В этот момент из-за капота высунулся бортинженер Смекайло-де-Цопфи. Его лицо было испачкано сажей, но глаза горели фанатичным блеском.
— Э, милая! — воскликнул Смекайло. — Если ты в воздухе не будешь знать, какой именно болт у тебя слесарь Мирон закручивал, то когда у тебя на высоте двух тысяч метров откажет трансформация шага, никакая гражданская инструкция тебе не поможет! Мы с Анжелой вон на днях проводку голыми руками скручивали в тумане, чтобы не рухнуть. Анжела, подтверди!
Анжела Власенко, на комбинезоне которой гордо поблескивал вчерашний орден, подошла к Светлане и ободряюще улыбнулась:
— Светлана, они не со зла. Марина Никифоровна проверяет, сломаешься ты или нет. Если командир видит, что ты боишься грязи — к полетам в горах не допустит. Помогай Мирону.
Мирон Токарев уже разложил ключи на ветоши:
— Подходи, Саныч. Не боись, маникюр новый отрастет. Держи ключ на четырнадцать.
Светлана сжала зубы, посмотрела на Марину, которая внимательно и строго наблюдала за ней, скрестив руки на груди. Поняв, что поблажек не будет, Иванишина решительно шагнула к верстаку, перехватила тяжелый ключ и полезла под капот к Мирону.
Марина Беленькая довольно кивнула сестре Лидии и двоюродной сестре Татьяне, стоявшей чуть поодаль:
— Видишь, Лида? Характер есть. Гонор собьем, матчасть вдолбим — и будет толк.
Владимир Пиняев, слесарь КИПиА, в это время уже ковырялся в приборной панели, настраивая высотомеры для предстоящего вылета.
— Шевелись, молодежь! — крикнул он. — Ангелина Викторовна там уже чайник на плитку поставила, но чаю получат только те, у кого гайки затянуты!
Дрессировка началась. Марина Беленькая гоняла Светлану весь день: заставляла сдавать зачеты по аварийным режимам Ми-2, проверять центровку, лично инспектировать лопасти. К вечеру от прежней лощеной пилотессы из гражданской авиации не осталось и следа — перед командой стояла уставшая, чумазая, но выдержавшая первый экзамен Светлана Иванишина.
Марина подошла к ней, похлопала по плечу так, что Светлана едва устояла на ногах, и громко объявила:
— Ну что, братва! Первую стадию дрессировки Иванишина прошла. Завтра — первый тренировочный вылет в ущелье. Ангелина, неси заварку, заслужили!