Тренировочный полёт и спор Смекайло с Пиняевым

Утро в гараже Марины Беленькой началось не с кофе, а с резкого запаха авиационного керосина ТС-1 и грохота железного инструмента. До вылета оставалось два часа. Пока вертолёт Ми-2 готовили к тренировочному полёту, у открытого капота правого двигателя разгорелся настоящий инженерный бой.

Технический спор: Смекайло против Пиняева

Бортинженер Смекайло-де-Цопфи и слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев стояли друг напротив друга, склонившись над вскрытым щитком электрооборудования. Предметом спора стал термометр выходящих газов ТВГ-1.
— Вовка, ты мне зубы не заговаривай! — эмоционально жестикулировал Смекайло, размахивая обжимными клещами. — Твой штатный потенциометр в цепи термопар при вибрации на переходных режимах даёт погрешность в пятнадцать градусов! В горах, когда мы будем выжимать из ГТД-350 максимум, мы прозеваем заброс температуры и спалим турбину. Я предлагаю врезать в обход релейную схему с шунтом из константановой проволоки! Народная смекалка меня ещё не подводила!
— Твоя «народная смекалка», Смекайло, — хладнокровно парировал Пиняев, поправляя очки на переносице, — противоречит действующему регламенту технического обслуживания Ми-2. Я слесарь КИПиА и головой отвечаю за точность приборов. Твой самодельный шунт изменит сопротивление шлейфа. Термоэлектрический эффект нарушится, и указатель ТСТ-2 в кабине начнёт показывать погоду на Марсе, а не температуру газов! Никакого колхоза в цепях автоматики запуска!
— Да ты пойми, консерватор ты этакий! — не унимался Смекайло. — В ущелье у Марины не будет времени смотреть на твой сертифицированный прибор, который запаздывает на три секунды! Мне нужен дублирующий светодиодный сигнал аварийного перегрева, запитанный напрямую от колодки!
— Хватит орать, деятели, — басом вмешался старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов, проходя мимо с канистрой масла. — Пиняев прав по букве, а Смекайло — по жизни. Компромисс такой: Володя, зачищай контакты термопар до зеркального блеска, чтобы исключить переходное сопротивление. А ты, Смекайло, свой шунт убери в карман. Если в полёте штатная система сбойнет — лично разрешу тебе её перемкнуть. Но не раньше!
За спором внимательно наблюдали сестры Марины — Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова. Лидия подавала Пиняеву нужные термоусадочные трубки, а Татьяна фиксировала показания контрольного мультиметра в бортовом журнале.
— Ну что там? — крикнул со стремянки слесарь Мирон Токарев, монтируя капот хвостового редуктора. — Заканчивайте дебаты, командир идёт!

Тренировочный полет: «Дрессировка» в облаках

На летное поле вышли Марина Беленькая и Светлана Иванишина. Светлана была одета в рабочий комбинезон, подогнанный по фигуре, но на её лице читалось сильное напряжение. Анжела Власенко, вчерашняя героиня, ободряюще похлопала Светлану по плечу: «Держись, Саныч. Главное — не спорь с ней в воздухе». Ангелина Мельник махала им рукой от ворот гаража, держа в руках термос с горячим чаем для подстраховки.
Они заняли места в кабине. Светлана села на левое кресло пилота, Марина — на правое, инструкторское.
— Запуск! — скомандовала Марина.
Светлана четко выполнила процедуру. Двигатели ГТД-350 послушно засвистели, лопасти несущего винта со свистом начали рассекать воздух. Вибрация передалась на кресла.
— Запомни, Иванишина, — раздался в наушниках шлемофона строгий голос Марины. — Это тебе не Боинг. Здесь нет автопилота, который вывезет тебя из сдвига ветра. Ты держишь шаг-газ левой рукой, ручку управления — правой, а ногами постоянно ловишь рыскание. Вертолёт живой, он каждую секунду хочет от тебя улететь. Взлёт!
Светлана плавно потянула рычаг «шаг-газ». Ми-2 оторвался от земли, завис на трех метрах. Иванишина попыталась удержать машину, но вертолёт начал совершать мелкие хаотичные движения — «выписывать снукер».
— Ручку зажала! — резко оборвала её Марина. — Не борись с ним, чувствуй его! Расслабь кисть! Ногу правее, сносишь хвост!
Светлана сжала зубы, капля пота скатилась из-под шлемофона. Она выровняла машину и взяла ручку на себя, переводя Ми-2 в набор высоты. Они пошли курсом к горному ущелью.
Через десять минут полета начался настоящий экзамен. На подходе к скалистому хребту вертолёт швырнуло вниз нисходящим потоком воздуха.
— Падаем! Высота малая! — крикнула Светлана, инстинктивно пытаясь рвануть шаг-газ до упора вверх, как учили на тренажерах гражданской авиации при уходе на второй круг.
— Стоять! — гаркнула Марина и мертвой хваткой перехватила руку Светланы на рычаге, не дав выдернуть его. — Заклинишь лопасти! Обороты несущего винта просядут, и мы упадем как утюг! Прижми нос, уходи по потоку вниз, набирай скорость за счет потери высоты!
Светлана на секунду оцепенела, но жесткий тон командира вернул её в реальность. Она отдала ручку от себя. Вертолёт понесся прямо на верхушки сосен в ущелье, скорость на приборе поползла вверх: 140, 160 километров в час. У самой земли воздушный поток «отпустил» машину, и за счет набранной скорости Светлана плавно вывела Ми-2 в горизонтальный полет.
— Молодец, среагировала, — уже спокойнее сказала Марина, хотя её глаза оставались внимательными. — А теперь самое сложное. Видишь воон ту каменную полку у водопада? Будем имитировать спасение метеорологов. Заход против ветра, зависание с подветренной стороны. Если колесом зацепишь скалу — перевернемся. Работай.
Светлана сглотнула слюну, перевела взгляд на приборы, проверила краем глаза показания ТВГ-1 (стрелка стояла ровно, Пиняев и Смекайло сделали свою работу на совесть) и начала строить заход на посадку в сложнейших условиях турбулентности. Дрессировка приносила свои плоды: страх уступал место профессиональному расчету.