Мирон

Мирон

Ему шесть лет.
Он стоит посреди комнаты.
Хотя нет,  он не стоит. Он течет.

Мирон ведет диалог. Сам с собой.
Губы шевелятся, выговаривая слова, которых еще нет в словарях.
Лицо есть экран, на котором сменяются кадры:
Страх. Радость. Уныние.
И вдруг, мгновенно,  чувство голубого, тихого удовлетворения. Как небо после дождя.

Его тело пластично. Движения быстры, точны и опасны, как удар коварной кобры.
Но в этом нет зла.
В этом есть его жизнь. Чистая, незамутненная жизнь.

Мирон есть абсолютное добро.
Ему еще не известен яд стяжательства.
Он не знает вкуса измены.
Не знает, что улыбка может быть маской, а рукопожатие  коварной ловушкой.

Для него мир пока это идиллия.
Люди все хорошие.
Солнце теплое.
А познание себя и есть самая интересная игра на свете.

Он чист перед Богом.
Потому что еще не успел испачкаться.



Видел бы его дед Рома!

Хотя... наверное, видит.
Оттуда. С небес.

Дед Рома сидит в своем кресле из облаков.
Улыбается.
Пьет чай с малиновым вареньем, домашним, густым, пахнущим летом.
Берет в руки свою старую гитару.
Ту самую, с потёртым лаком.

И с небес льется волшебная мелодия.
Тихая. Светлая. Бесконечная.

Let it be...

Мирон слышит её?
Может быть.
Он замирает.
Кобра становится статуей.
Глаза широко открыты.

Он слушает тишину.
В которой звучит любовь.