Сказка Ой

Александр Скидановский

Ой

Жила-была... Хотя почему жила? Она и сейчас живёт. Значит, живёт-бывает в одном лесу. Стоп, почему в одном? Да она в каждом лесу может жить. Начнём давайте с начала.
Живёт, значит, в каком-то лесу одна какая-то неизвестная интересная особа. Неизвестная она нам, людям, а вот в лесу её некоторые звери и насекомые хорошо знают. Потому что родственников разных у неё полный лес. Тётка, например, по маминой стороне — это Кикимора болотная, дядька двоюродный — это Леший. А бабушка, которая Яга, её всё детство нянчила. В той самой избушке, что на куриных ножках.
Как её зовут, спросите вы? Это смотря кто её зовёт. Люди, если увидят её, то зовут: «Ой, кто это?» А потом, нервно посмеиваясь, добавляют обязательно: «Ой, я испугалась!»
Так и мы её будем звать — Ой.
Ой интересна тем, что её действительно можно испугаться. Хотя она росточком невысоким пока выросла. Это она в дядю или в тётю пошла. Потому что дяди и тёти у неё лягушки, и вообще вся её родня по той линии около воды обитает.
А мамина родня живёт далеко или высоко. На деревьях, как птицы, или в пустынях, как черепахи. Есть ещё двоюродные сёстры — они в основном ползают. Как ящерицы. А совсем-совсем далёкие родственники — те вообще грибами растут.
А наша героиня ото всех взяла понемножку. И может жить около воды или на дереве. Ползать тоже умеет, и грибочком ей притвориться — раз плюнуть.
И вы её видели в лесу сто тысяч раз, но просто не узнавали. Вам казалось, что это просто что-то из земли торчит. Типа пенёчка или ветки. Отвернётесь, глядь, а её нету. Показалось, наверное, — все думают и идут себе дальше.
А наша Ой уже на ветке наверху сидит и тоже думает: «Фух, пронесло. Успела притвориться, не заметили».
А когда её вдруг замечает кто-то, допустим, девочка, то она вскрикивает громко: «Ой, кто это?» А Ой успевает притвориться чем-то, и девочка её имя произносит: «Ой, показалось, фух, как я испугалась!»
И вот, значит, живёт наша Ой в лесу. Живёт себе, живёт, а потом ей вдруг захочется около болотца пожить — она тогда собирается и туда переезжает. А если речка есть или даже озеро лесное, то она и там тоже живёт. Летом обычно, когда жарко.
Домики у неё тоже разные бывают. Летом она живёт или в дупле старом на дереве, или под пеньком в ямке. А бывает, просто под кустиком спит. Зимой же она арендует у кротов землянки. Там тепло и сухо. Темновато, правда, но потерпеть можно.
Наша Ой в темноте, кстати, видит очень даже неплохо. Почти как кошка. А иначе нельзя. Вокруг лес всё-таки.
А ночью в лесу страшновато. Вот вы бывали когда-то ночью в лесу? Те, кто был, понимают, о чём речь. Самое страшное — это то, что не видно ничего. Глазами не видишь, а ушами всё слышишь. Звуки разные, непонятные. И в голове картинки одна другой страшнее видятся.
И вон те тени, что за стволами, — это, кажется, если повезёт, конечно, просто волки голодные. А если это не волки, то даже и представлять не хочется, что это там такое.
А Ой в темноте видит так же, как мы видим, когда только-только вечереет. И всё вокруг из цветного и яркого превращается в чёрно-светло-серое.
А ещё у Ой слух хороший. Не такой, конечно, как у филина, но всё же. Тем более эти филины тоже её какие-то далёкие-далёкие родственники. И голову она, наверное, поэтому тоже умеет вертеть, как сова на палочке.
А вот чего наша Ой больше всего боялась, так это неожиданностей. Это когда ты не ожидаешь ничего и спокойно себе живёшь. А оно что-то неожиданно — бах! — и появляется.
Вы, наверное, удивитесь. Как же так? Сама всех пугает, а сама боится? Ну, во-первых, она пугает всех не специально. Так получается, если её кто-то увидит. Она сама всегда прячется, чтобы её не испугался никто.
А во-вторых, испугать кого-то и самой пугаться — это совершенно разные вещи. Особенно если ты никого пугать не собиралась, а просто сидела себе на пеньке и думала о своём.
А тут из кустов кто-нибудь выскакивает. Допустим, заяц.
Зайцы, надо вам сказать, тоже пугливый народ. Даже очень. И если заяц вдруг неожиданно увидит Ой, то он обязательно испугается. А Ой тогда испугается зайца. И оба как прыгнут в разные стороны!
Заяц, понятно, дальше всех прыгнет. У него ноги длиннее. А Ой далеко не прыгает. Она обычно прямо на месте в гриб превращается.
И стоит потом грибочком посреди тропинки.
А заяц, когда немного успокоится, возвращается посмотреть, кто его напугал. Видит — гриб.
«Странно, — думает. — Вроде здесь никого не было. А гриб был или нет?»
И начинает гриб нюхать.
А Ой терпит. Потому что если ты притворилась грибом, то надо вести себя прилично. Не разговаривать и не чесаться. Особенно когда тебя нюхают.
Однажды один заяц так долго её нюхал, что она не выдержала и чихнула.
Заяц от неожиданности подпрыгнул так высоко, что потом всем рассказывал, будто допрыгнул до самой середины берёзы. И что видел чихающий гриб.
Ему, конечно, никто не поверил.
Кроме белки.
Потому что белка в тот день тоже видела этот гриб. Только не летающий, а ползающий. Потом, конечно, все разобрались, что это не грибы такие новые в лесу появились, а просто Ой испугалась.
А вот однажды в лесу случилась история, после которой про Ой узнали вообще все звери.
Началось всё с того, что пропал филин.
Не совсем пропал, конечно. Просто вечером он сидел на своём обычном дереве, а утром его там не оказалось. Он ночью обычно охотится и угукает страшно. А днём спит. И вот ночью его не было, и не угукал никто. А днём на ветке тоже никто не спит. Пропал он, в общем, куда-то.
И главное, никто не знал, куда он делся.
Первыми забеспокоились мыши. Потому что филин по ночам за ними охотился, и они привыкли его бояться.
А тут вторую ночь никто не летает и не гукает. А когда бояться стало некого, им почему-то сделалось ещё страшнее.
Пошли к кроту. Он почему-то уже давно считался в лесу самым умным из тех, кто в норах живёт.
Крот выслушал их и говорит:
— Вы что, хотите, чтобы он нашёлся?
— Нет, — отвечают мыши. — Мы хотим знать, где он.
— А зачем?
— Чтобы туда не ходить.
Крот подумал и согласился, что причина уважительная.
И посоветовал он мышам отправить кого-нибудь на поиски филина. Попросить кого-нибудь из лесного люда. Из тех, кто небольшого роста. Кто мышей выслушает и не съест. Например, зайца, белку или ёжика.
Только желающих среди них не нашлось.
Заяц сказал, что у него ноги не казённые по лесам ходить и вообще зубы болят. Белка сказала, что у неё грибы не развешаны, орехи не собраны и дома не убрано. А ёж вообще свернулся клубочком и сделал вид, что его нет дома.
И тогда вспомнили мышки про Ой.
— Она же умеет в кого угодно превращаться! — сказали мыши друг другу. — Ей ничего не стоит филина найти. Если испугается кого-то, сразу превратиться может во что-то.
А одна маленькая мышка пропищала:
— Хорошо, что в гриб, например, может.
— А что хорошего в том, что в гриб? — спросили её другие мыши.
А маленькая в ответ:
— Это и хорошо. Филин грибов не ест.
Это была правда. Филин почему-то грибы не ел. И мышки об этом часто жалели. Потому что в лесу грибов было пруд пруди. А мышек мало. Намного меньше, чем грибов.
И пошли мышки искать Ой.
А она в это время сидела у старой берёзы и притворялась сухой веткой. И смотрела на небо, где тучки, и ждала дождик. А если дождик пойдёт, то тогда она притворится мокрой веткой. А если ещё и ветер дует, то Ой была точь-в-точь как мокрая качающаяся ветка.
И вот притворилась она веткой и загрустила.
Да, она очень грустила иногда. А почему, вы спросите, она грустила? Я вам не могу рассказать, потому что это секрет. Но по секрету секрет рассказать, если что, могу, конечно. Только вы никому, чур, не рассказывайте.
Ой грустила потому, что она девочка, а все девочки не любят, когда их пугаются. Девочки любят, когда ими восхищаются. Как балеринами, например.
Про балерин ей рассказала как-то одна бабочка. Какие балерины красивые, как они танцуют фуэте разные и как все ими восхищаются.
Откуда эта бабочка так хорошо про балерин всё знала? Так ведь бабочки, они ведь дружат с феями. Они подружки. А все феи — это балерины. Вы что, не знали?
Так я вам точно говорю — все бабочки, когда ещё маленькие, ходят не в обычную школу, а в балетную. А там, в балетной школе, все учителя — старшие феи. Кроме сторожа.
В обычной школе, где мухи и стрекозы учатся да пацаны-кузнечики на уроках балуются, вы бабочек не встретите. Они в той школе, что на лугу, где цветы растут. И на той дальней земляничной поляне тоже.
И они там постоянно тренируются и всякие танцы и движения учат, как в воздухе их правильно кружить.
А потом, когда научатся, они всем в лесу показывают разные концерты и оперы. А птицы им музыкальное сопровождение должны обеспечивать.
А вы думали, в лесу всё само по себе так красиво получается? И бабочки порхают, и птицы поют, и цветочки, и ягодки? Ну конечно. Везде все вначале, пока маленькие, тренируются, а потом подрастают — и пожалуйста, во всей красе.
Даже ягодка любая, малина или земляника. Чтобы вкусной и красивой стать, она вначале растёт.
А пока она так думала, мимо прилетел дятел. Причём Ой так хорошо притворялась веткой, что дятел рядом уселся и пытался продолбить в ней дырку.
— Да перестань ты! — наконец не выдержала Ой.
Дятел так перепугался, что свалился с дерева.
Правда, потом вспомнил, что умеет летать, и до земли не долетел. Замахал крыльями и, оглядываясь на сидевшую на веточке Ой, покрутил крылом у виска.
— Больная, что ли? — сказал ей ещё дятел и улетел.
А Ой посмотрела на него и подумала, что с некоторыми родственниками лучше бы вообще не встречаться. Да, дятел тоже был её далёким-далёким родственником.
Тут вдруг под деревом Ой услышала чей-то писк. Она посмотрела вниз и увидела большую компанию мышей.
— Мы делегация к тебе! — так сказали ей мыши и крикнули ещё: — Ой, слезай, пожалуйста, с ветки, поговорить надо.
Ой очень удивилась и спрыгнула вниз. Делегации к ней ещё никогда не приходили.
Мыши окружили Ой кольцом и вперёд вытолкнули маленькую и писклявенькую.
Та откашлялась и тоненько сказала:
— Дорогая Ой, мы, делегация мышей, пришли тебя попросить, так как больше просить некого. Вот.
Ой не поняла и переспросила:
— А о чём просить некого?
— Ой, а я не сказала! — пропищала мышка. — Мы потеряли филина. Помоги его найти, куда он делся.
— Да, помоги, пожалуйста! — зашумела вся делегация. — А мы тебе за это зёрнышек или орехов натаскаем сколько хочешь.
Ой удивлённо переспросила:
— А зачем вам филин? Я думала, он вас ест.
— Да, ест, — сказали мыши. — Но сейчас его нет, и мы хотим знать, где он, чтобы туда случайно не пойти.
— А, вот оно что! — поняла Ой. — Тогда, конечно, я узнаю, где он. Только ходить не надо искать, просто можно позвонить моей тёте Кикиморе. Она всё знает, потому что работает в лесном справочном бюро.
Мыши одобрительно зашумели:
— Точно, точно! Надо спросить у Кикиморы. Только ты спроси, а то тётя Кикимора из нас отвар для зелья иногда делает.
— Хорошо, — сказала Ой и отправилась звонить к лесному телефону-автомату.
В каждом лесу есть лесной телефон. Пользуются им все, кто умеет. Я вот, например, не умею и поэтому не пользовался ни разу. Ой тоже ещё ни разу не звонила никому. Но раз попросили, она отказать не могла.
Телефон-автомат находится в дереве, которое растёт на поляне, в самой её середине. Если вы придёте в лес и найдёте полянку, а там ровно посередине растёт дерево — это значит, вы нашли телефон-автомат.
И если у вас свой телефон сел или не ловит, то можно смело подойти к дереву, обойти его кругом и внимательно посмотреть на его кору. В одном месте вы увидите, что кора немножко другого цвета. Это и есть экран телефона.
Нужно нажать пальчиком на это место, и экран заработает, как обычный телефон. И пожалуйста, набирай любой номер и разговаривай с кем хочешь. Можешь домой позвонить, а можешь Бабе-яге. Потому что этот телефон может дозвониться до кого хочешь. Из любой книжки или сказки.
Ой пришла на полянку к большому дереву и мигом отыскала, куда надо нажать. Потом, когда экран загорелся, она набрала номер тёти Кикиморы.
Тётя ответила не сразу, наверное, спала.
— Алло! — раздался из дерева её скрипучий кикиморовский голос. — Кто это?
— Здравствуй, тётя! — громко сказала Ой. — Я тебя разбудила, наверное? Извини тогда. Я только хотела спросить, ты не знаешь, куда делся филин? Мыши очень беспокоятся за него.
Тётя Кикимора выслушала Ой и отвечает:
— Племяшка, это ты, что ли? Сто лет тебя не слышала. А почему ты в гости не приходишь? Приходи, чайку попьём, червячков сушёных поедим.
Ой сказала:
— Тётя, я червячков твоих сушёных очень люблю, конечно, но говори потише. Нас услышать могут. Я по громкой связи с тобой говорю. И не хочу, чтобы в лесу думали, что я червяков ем. Даже сушёных. А в гости я приду, но не сегодня. Сегодня мне надо узнать, где этот филин делся.
Тётка Кикимора её выслушала и отвечает:
— Так филин же пошёл работать в школу, где эти вертихвостки-бабочки летают. Он, филин, там в оркестр, что ли, попасть хочет. Угукать музыкально, наверное, научиться.
Ой тётку выслушала и обрадовалась.
— Тётя, а что, к ним, к бабочкам, можно в школу, в оркестр устроиться?
Кикимора подумала немного и сказала:
— Я думаю, что можно, раз филин к ним ушёл. А ты что, хочешь к бабочкам податься? Ты разве играешь на чём-то?
Ой отвечает:
— Конечно, играю. Я могу палкой стучать по пню, как по барабану. И могу свистульку сделать из камыша. И свистеть. Могу в ладоши хлопать и ногами топать. Я много звуков могу издавать. Спасибо, тётя, за подсказку! Пойду в школу к бабочкам.
Тётя сказала:
— В гости прийти не забудь!
И повесила трубку.
Ой весело поскакала по лесу. Ей представилось, как она вначале играет в оркестре в школе, а потом её возьмут попробовать потанцевать. И она будет стараться, и всем понравится. Тогда точно её никто уже бояться не будет, и она никого бояться не будет. И только слушать восхищения станет. Все ведь должны восхищаться её танцами.
С такими вот радостными мечтами приходит Ой к балетной школе бабочек.
А там как раз занятия идут.
На большой поляне цветы растут, и на каждом цветке по бабочке. Одни крылышками машут, другие кружатся, третьи прыгают с ромашки на ромашку. Старшая фея летает между ними и командует:
— Раз, два, три! Крылышки выше! Усики прямо! Не толкаться!
А возле старого пня оркестр расположился. Кузнечики на скрипках играют, жуки на каких-то больших инструментах дудят, дятел по дереву стучит. Тот самый, между прочим, который Ой недавно чуть дырку не продолбил.
И филин там сидит.
Сидит на нижней ветке, глаза большие, серьёзный такой. И угукает.
— Угу! Угу-гу! Угу!
Фея ему палочкой показывает:
— Тише, пожалуйста! Не надо так громко!
А филин отвечает:
— Угу.
— И не раньше времени!
— Угу.
— Вот опять раньше!
Филин обиделся и замолчал.
Ой увидела его и очень обрадовалась. Всё-таки нашёлся. Значит, мышам теперь можно сообщить, где он находится.
А потом вспомнила, зачем сама сюда пришла.
Подошла она к старшей фее и говорит:
— Здравствуйте. А можно мне к вам в школу поступить?
Фея обернулась, посмотрела на неё и даже крылышками перестала махать.
— Ой! Кто это?
— Ой, — вежливо ответила Ой.
— Я вижу, что ой! А зовут-то тебя как?
— Ой и зовут.
Фея удивилась ещё больше.
— Интересное имя. А что ты умеешь?
— Я могу стучать по пню, свистеть в камыш, хлопать в ладоши и ногами топать.
— Это всё?
— Нет, ещё в гриб превращаться умею.
— А зачем нам грибы в балетной школе?
— Не знаю, — честно сказала Ой. — Я думала, может, пригодятся.
Фея подумала.
— Ну хорошо. Сначала попробуем тебя в оркестр. У нас как раз ударных не хватает. Дятел один не справляется.
Дятел услышал, обернулся, увидел Ой и чуть опять с дерева не свалился.
— Только чур, чтобы она не притворялась веткой! — крикнул он.
Ой дали две палочки и поставили возле пустого пня.
— Будешь стучать, когда я покажу, — объяснила фея. — Только не раньше и не позже.
Ой кивнула.
Заиграл оркестр. Кузнечики заскрипели, жуки загудели, филин заугукал.
А Ой стоит и смотрит на фею.
Та махнула палочкой.
Ой как застучит по пню!
Дятел даже замолчал от удивления.
— Потише! — закричала фея.
Ой перестала.
— Нет, совсем переставать не надо! Нужно в такт!
Ой опять застучала, но теперь тихонько.
И получилось у неё очень даже неплохо.
Особенно когда филин угукал. Они с ним хорошо попадали друг в друга. Он скажет «угу», а она ему по пню — тук-тук.
Фея даже похвалила.
— Вот! Уже лучше!
Ой так обрадовалась, что чуть не превратилась в гриб. Но вовремя вспомнила, что грибам палочки держать неудобно.
После репетиции она подошла к филину.
— Здравствуй! А тебя все мыши ищут.
— Угу, — сказал филин.
— Они очень беспокоятся, куда ты пропал.
— Угу.
— А ты теперь здесь работаешь?
— Угу. Днём в оркестре угукаю.
— А ночью?
— А ночью сторожем работаю.
Ой удивилась.
— Как сторожем?
— Обыкновенно. Школу охраняю. Днём тут бабочки танцуют, а ночью все разлетаются. Вот я и сторожу, чтобы никто инструменты не украл и цветы не потоптал.
— А спишь когда?
— Между репетициями. Иногда прямо во время. Только фее не говори.
Ой обещала не говорить.
— А мышей ты больше не ловишь?
Филин подумал.
— Почему не ловлю? Если возле школы появятся, обязательно поймаю.
— Зачем?
— Чтобы не бегали по сцене. Поймаю и за поляну отнесу. А то они у нас на прошлой неделе все декорации погрызли.
Ой совсем успокоилась. Теперь понятно, куда филин делся и почему по ночам в лесу его не слышно.
— Значит, ты теперь не охотишься?
— Некогда, — сказал филин. — Работаю.
— А можно мне ещё и в балете попробовать?
Филин посмотрел на неё внимательно.
— Угу, — сказал он.
— Это значит, можно?
Ой пошла к старшей фее.
— А можно мне потанцевать попробовать?
Фея посмотрела на неё.
— А ты умеешь?
— Не знаю, — честно призналась Ой. — Я ещё ни разу не пробовала. Но очень хочу.
— Ну тогда попробуй. Только осторожно. У нас тут ученицы маленькие.
Ой вышла на середину полянки. Бабочки собрались вокруг, кузнечики приготовили скрипки, дятел уселся возле своего дерева, а филин расправил крылья.
— Музыку! — скомандовала фея.
И все заиграли.
Ой сначала не знала, что ей делать. Она подняла одну ногу, потом другую, покрутилась на месте и даже попробовала подпрыгнуть.
Получилось не очень.
Бабочки начали посмеиваться.
Ой это заметила и сразу смутилась. А когда одна маленькая бабочка подлетела совсем близко и громко сказала:
— Ой, какая ты смешная!
Наша Ой испугалась.
И тут же превратилась.
Только на этот раз не в гриб. И не в ветку. И даже не в пенёк.
А в настоящую балерину.
Да такую красивую, что все бабочки перестали смеяться.
Стоит посреди поляны маленькая девочка в белом балетном платьице, на ногах розовые пуанты, волосы аккуратно собраны, а руки красивые, тоненькие.
И, главное, сама Ой даже не сразу поняла, что произошло.
Она посмотрела на свои ноги.
Потом на руки.
Потрогала платье.
— Ой! — сказала Ой.
И тут старшая фея тоже сказала:
— Ой!
А филин добавил:
— Угу!
Получилось, что все трое представились друг другу ещё раз.
Фея первая пришла в себя.
— А ну-ка, попробуй повернуться!
Ой повернулась.
И вдруг почувствовала, что теперь ей совсем легко двигаться. Она приподнялась на носочки, сделала кружок, потом ещё один. Потом подпрыгнула и так красиво опустилась на землю, что бабочки захлопали крылышками.
— Фуэте! — закричала фея. — Настоящее фуэте!
Ой, конечно, не знала, что такое фуэте. Но на всякий случай сделала ещё одно.
И ещё.
И ещё.
Тут уже даже филин перестал угукать и просто смотрел.
А дятел от удивления промахнулся и стукнул по собственной лапе.
— Ай! — закричал дятел.
— Не мешайте репетиции! — строго сказала фея.
А Ой всё танцевала.
И знаете, что удивительно? Она ведь никогда раньше не училась балету. Но, видно, когда очень-очень хочется, а потом вдруг превращаешься в настоящую балерину, ноги сами начинают понимать, что им делать.
Фея остановила музыку.
— Всё! Берём её в школу!
Ой от радости чуть обратно не превратилась в гриб.
Но удержалась.
— А можно мне всегда быть балериной? — спросила она.
— А это уже от тебя зависит, — ответила фея. — Превращаться ты умеешь, а вот танцевать всё равно учиться придётся.
И назначила ей занятия.
А через несколько дней в лесу состоялся большой концерт.
На земляничной поляне собрались звери, птицы и разные лесные жители. Мыши тоже хотели прийти, но, узнав, что в оркестре играет филин, передумали.
Оркестр заиграл. Кузнечики заскрипели, дятел застучал, а филин так красиво заугукал, что старшая фея даже похвалила его.
И вот на сцену вышла Ой.
Сначала она немного растерялась. Столько зрителей на неё смотрят! А потом представила себя красивой балериной и превратилась в девочку в белом платьице и розовых пуантах.
И начала танцевать.
Она кружилась, подпрыгивала, делала фуэте. Бабочки порхали вокруг неё, а филин старательно угукал в такт музыке.
Когда танец закончился, все захлопали.
Ой поклонилась и чуть не расплакалась от счастья. Ведь раньше её все пугались, а теперь ею восхищались.
И, главное, ей самой очень понравилось быть балериной.
После концерта филин отправился сторожить школу, а Ой побежала сообщить мышам, куда он пропал.
Мыши, узнав, что филин теперь днём угукает в оркестре, а ночью работает сторожем на земляничной поляне, очень обрадовались.
— Теперь мы знаем, куда ходить не надо! — сказали они и поблагодарили Ой.
А Ой отправилась домой.
По дороге ей навстречу выскочил тот самый заяц, который когда-то нюхал её, когда она грибом притворялась.
Заяц увидел Ой и как закричит:
— Ой!
Ой тоже испугалась.
И превратилась.
Только теперь уже не в гриб, а в красивую балерину.
Стоит перед зайцем в белом платьице и розовых пуантах, улыбается.
Заяц так удивился, что даже забыл подпрыгнуть.
— Ты кто? — спрашивает.
— Ой.
— Какая ещё Ой?
— Та самая. Которая грибом была.
Заяц обошёл её кругом.
— А чихать умеешь?
— Умею.
— А танцевать?
— И танцевать умею.
И Ой сделала перед ним красивое фуэте.
Заяц посмотрел, подумал и говорит:
— Нет, грибом ты мне больше нравилась.
И убежал.
Ой сначала думала расстроиться.
А потом не стала и засмеялась.
Потому что поняла одну простую вещь: всем понравиться всё равно невозможно.
Да и зачем?
Главное, что теперь она сама себе нравится. Жаль, что зеркала в лесу подходящего на дереве нет. Посмотреться чтобы. Зато есть лужи и вода в озере. Они почти как зеркало. И Ой смотрелась иногда, когда никто не видит. И очень нравилась себе.
И с тех пор Ой стала настоящей ученицей лесной балетной школы. Днём училась танцевать, а вечером возвращалась домой. А потом придумала дом себе рядом, на полянке.
Иногда от неожиданности она всё ещё превращалась в гриб. Или в веточку. Но гораздо чаще — в красивую балерину.
А филин так и остался работать в школе.
Днём он угукает в оркестре, а ночью сторожит. А ещё, бывает, спит на дежурстве. Но вы не говорите никому это, ладно?
И ещё, если вы когда-нибудь окажетесь в лесу и услышите днём:
— Угу! Угу-гу! Угу!
Не удивляйтесь.
Это не филин перепутал день с ночью.
Это у него репетиция.
А если вдруг увидите в лесу на полянке красивую балерину, которая — бах! — и превратилась в гриб, или наоборот, то тоже не удивляйтесь. И не пугайтесь.
Это наша Ой. Я, например, её совсем не пугаюсь.
Конец