Глава 10. Переписка и встреча

            Солнечный морозный январский день. Звонок. Я распахнула дверь без боязни и, не спрашивая «кто?»  – тогда все так поступали. Казалось, неоткуда ждать опасности. Да, собственно, так оно и было. Чернявый кудрявый улыбчивый сосед Саша просиял в открытую дверь и протянул мне записку от Эдика, своего одногруппника и бывшего одноклассника. Я удивилась, но Сашке не показала виду, поблагодарила.
              Конверт «С Новым годом!». Совсем недавно был Новый год, значит, он меня поздравляет… а со времени нашей ссоры прошло полгода…
              С волнением я читаю не записку, а пространное письмо:

               «Все-таки это довольно интересно. Что за чертовщина! Мне хочется тебя увидеть, поговорить с тобой, не знаю почему, но вот хочется и всё тут. Может быть, это просто равнодушный интерес, может быть просто желание разобраться немного, не знаю. Одно только. Вообще-то это хорошо, что всё, как ураган, так оно вообще жить интереснее, не соразмерять ничего, не знать, что будет у тебя завтра, послезавтра, через год. Короче всё – как на маскараде гриновских городов.
              Но когда это отхлынет, охватывает немного недоумение: как? почему? и вообще, что произошло? Конечно, если трезво разбираться, то всё понятно, но обыденно, скучно, не хочу я трезво разбираться. Хочу просто, как забытый вальс, как утренний сон…       
              …Ты, пожалуйста, не думай ни о чём, а просто – как есть приди, ежели хочешь, конечно; если – нет, ладно уж, постараюсь жизнь не кончать.
               Галочка, милая, (позволь хоть раз?) не анализируй ты ничего, попробуй просто так. Приди и всё, больше ничего не надо. Надеюсь, что тебе будет все ж таки интересно немного, а?..».
 
             Пишу ответ: «Эдька, ничего я не анализирую, ни о чем не думаю… Хочешь, я приду к тебе 23-го в 4 часа?».

             «16.01.66 г.    ГалИна-Галина,
приходи, 23-го, в 4 часа. Ты не помнишь, верно, где я живу, так я тебя встречу, слезь у площади Свободы с трамвая, я буду ждать. В 4 часа (у Оперного). Хорошо?
                Эдик»

              Думала, что перед встречей надеть – решила маленькое чёрное платье в стиле Коко Шанель, которое, как и все мои наряды, сшила мама пару лет назад. Такое маленькое чёрное платье изобрёл и Живанши – в нём была Одри Хепбёрн в фильме «Завтрак у Тиффани». Впрочем, об этом я узнала гораздо позже, когда довелось посмотреть этот фильм. Во всяком случае, это платье, хоть и элегантное, но скромное. В нём нет вызова. На шее ожерелье – цвета розовой пудры плоский треугольный крупный жемчуг. Богемия.

              Встреча возле Оперного театра, когда я сошла с трамвая – хорошее начало. Он ведёт меня в дом своей матери и отчима. Они на работе, у него ключ. И здесь точно никто не помешает… Однокомнатная хрущёвка совсем недалеко от дома, где живёт Эдик с бабушкой и дедушкой. Но район, лучше которого нет в городе – здесь самый центр, здесь бьётся сердце родной Казани.
               Эдик не может объясняться со мной в тишине. Он призывает в помощники музыку. Включил радиолу, заиграла музыка – и она говорила вместо нас, поэтому не нужно было никаких объяснений. Слушали Марио Ланца, у которого голос такой янтарный, что он воплощённая любовь. Какой выбор! Я не могу слушать равнодушно.
             А потом Эдик вдруг поставил романс «Двойник» Гёте-Шуберта в исполнении Шаляпина – и я поняла, что он хочет мне сказать! Мой старый дом, который недавно покинула я, в котором крепла наша дружба и рождалась его любовь – и мой ответ на неё означал что-то робкое, но только не отказ. И в этом старом доме остались наши тени, его и моя, и его страдающая тень задержалась здесь…

Город уснул, спокойно, глубоко.
Вот здесь, в этом доме, здесь она жила.
Теперь она далеко-далеко,
Но тот же, как прежде, этот старый дом.

Но кто там в тени и плачет, и стонет,
Ломая руки в смертельной тоске?
Мне жутко, я взгляд его встречаю,
В лучах луны узнаю сам себя.

Кто ты, двойник мой, мой образ печальный?
Зачем ты повторяешь вновь,
Что пережил я здесь когда-то:
Любовь мою, страдания мои?
            
             Нельзя было не потанцевать при этой встрече, которую мы оба ждали… Эдик ставит пластинку «Маленький цветок» - медленный фокстрот неистового кларнетиста и саксофониста Сиднея Беше, её мы любили почти совсем детьми, ещё при нашем знакомстве на пароходе. Да что там говорить! Эту мелодию полюбил весь мир.
             - Маленький цветок… - сказал Эдик многозначительно, словно обращаясь ко мне по имени.
             Он осторожно пытается нежно обнимать меня – я напрягаюсь. Не позволяю медленному танцу перейти в объятие… Не то, чтобы это был внутренний протест. Просто ещё была не забыта ссора. Хотя состояние гнева или обиды у меня быстро проходит. Но… мне казалось, что пока ещё нельзя идти навстречу. Не хотелось прослыть легкодоступной. Мне казалось, что пока ещё не пришло время трепетать в этих тёплых и надёжных руках…
             Вадику я не сказала ничего о нашем примирении. Не о чем было говорить. Да ничего, собственно, и не было.
             Но… после этой встречи, по крайней мере, мы с Эдиком начали здороваться, когда случайно видели друг друга…