Глава 11. На дне рождения у Паши Алина

            Сосед Паша Алин пригласил меня на день рождения. Ему исполнялось 19 лет. Догадываясь, что он хочет представить друзьям свою невесту, я спросила, могу ли я прийти с другом.
            - Конечно! – великодушно ответил Павел.
            Я решила взять в компаньоны Вадика.   
            Был конец мая, тёплая солнечная погода располагала к летним нарядам. Я надела любимый чёрный алыми розами сарафан, серебряные цыганские кольца вдела в уши, у меня было рыжее каре до плеч – зеркало смотрело на меня с обычным для него восхищением. Моё зеркало одобряло яркость. 
            И я, и Вадик учились в последнем 11-м классе. Павел уже закончил школу и поступил в один из самых престижных институтов – ВГИК на операторский факультет – он мечтал об этом долгие годы, и, наконец-то, его мечта осуществилась! 
            На своём дне рождения рослый, ладный Паша сиял – и от осознания, что долгожданное будущее не за горами, и от любви к художнице Лане, которая была у него на правах невесты. У неё было красивое сочетание имени и фамилии. Лана Янова – поэтично и музыкально.
             Фиделевский профиль Павла реял над праздничным столом.
             Приглашённых было немного, но все близкие Паши. Лана была самой взрослой среди гостей, с задумчивым серьезным ликом, темноволосая с короткой стрижкой. Встревоженные родители были обеспокоены сложностью учебного процесса во ВГИКе, уговаривали Павла не спешить со свадьбой, но влюблённый Паша неудержимо рвался к счастью.
            Его маленькая домовитая бабушка обеспечила нам парадный стол, и мы все были увлечены её форшмаком, фаршированной рыбой и печеньем с корицей…
            Друг и одноклассник Паши Феликс Феликсон, который тоже посещал вместе с ним фото-кинокружок Дворца пионеров, пришёл вместе с подругой Галей Сафиной. Стройная, тоненькая Галя была поразительно похожа на какую-то актрису Голливуда. Такая же серебристая блондинка с чёрными бровями вразлёт, ослепительной полуулыбкой, церемонно-молчаливая, надменная. А, может, просто молчаливая? И одетая во что-то серебристое.   
            Я почему-то думала, что она продавщица. Только они так тщательно подбирают наряды и макияж, выбирают цвет волос – так мне казалось. За столом Галя искоса взглядывала на меня, но в разговор не вступала. Тогда рядом с Феликсом-итальянцем с его угольным курчавым чубом она выглядела очень гармонично.
            И только через много лет, когда мы оказались в результате обмена в её квартире на площади Свободы, я узнала, что Галя – виолончелистка. Мы вспомнили этот день рождения Паши Алина – и внезапно разоткровенничались: 
            - Галя! Как ты меня потрясла своей рыжей гривой! Такая яркая! Так красиво было! – глаз я не могла оторвать, - неожиданно призналась моя тёзка.
            - Галя! Не сочти за лесть, но ты была вылитая Шэрон Стоун. Хороша была! Голливуд! Я даже не могла предположить, что ты ещё и музыкант, на таком необыкновенном инструменте играешь!..
           Так мы объяснялись друг другу в своих пылких чувствах, вспоминая этот день.          
            …А тогда праздник продолжался, все вкушали вкусности, пили шампанское. Говорили тосты…
            Я, в свою очередь, подняла прозрачный сияющий бокал на тонкой длинной ножке и произнесла что-то в меру витиеватое, но понятное и близкое каждому из сидящих за столом, а Паше Алину в особенности.
            Лана сидела рядом с Павлом и со мной, во время моего спича подняла на меня глаза, и когда я села, внезапно взяла мою руку и стала пристально разглядывать:
            - Какие у тебя пальчики античные!
            - Это что значит?
            - Значит, тонкие и кончики узкие.
            - Это комплимент, так я понимаю?
            - Это констатация факта.
            - В любом случае, спасибо, Лана.