За деревьями лес

Виктор, тридцати двух лет от роду, менеджер среднего звена в торговой компании, вошел в лес в районе платформы «Фирсановка». В руках у него была плетеная корзина, на голове — бейсболка с логотипом какого-то банка. Карман оттягивал надкусанный «Сникерс».

Лес был правильным. Сосны стояли как по линейке, как зубья на расческе, а под ними ровным слоем, словно пиксели на мониторе, росли сыроежки. Виктору этот лес был знаком. Он знал, что если пройти триста метров на северо-восток, упрешься в бетонный забор с колючей проволокой, за которым находится элитный поселок «Сосны-2», где живут люди, посадившие этот лес. Ну как посадившие, скорей, оплатившие его посадку.

Он присел на поваленную березу, чтобы срезать семейку опят. Лезвие складного ножа сверкнуло в косом солнечном луче. Виктор надрезал ножку гриба, и в этот момент реальность моргнула.

Это не было похоже на удар или вспышку. Просто воздух стал на два процента плотнее, а запах хвои сменился запахом старой типографской краски и ладана. Виктор поднял голову.

Сосны никуда не делись. Но теперь они были черными, обугленными, и на их ветвях вместо игл росли маленькие, идеальные долларовые купюры. Небо над головой стало цвета интерфейса Windows 95 — темное, с едва заметной диагональной штриховкой.

Прямо перед ним, на пне, сидел огромный лис в дорогом, помятом двубортном костюме. На лапе лиса были часы, а в зубах дымился «Беломор».

— Опаздываешь, — сказал лис, выпустив кольцо сизого дыма. — Мы думали, ты уже не выйдешь из гештальта. Четвертый квартал на носу, а у тебя KPI по осознанности на нуле. — Вы кто? — спросил Виктор, чувствуя, как «Сникерс» в кармане превращается во что-то мокрое. — Я — тотемный дух твоего кредитного лимита, — ответил лис и щелчком отправил окурок в траву. Окурок зашипел, превращаясь в маленького, очень злого ежа. — Но для тебя просто Анатолий. Твой внутренний куратор. — Это грибы, — выдохнул Виктор. — Я съел не те грибы. Галлюциногены. Мусцимол. Иботеновая кислота. — Иботеновая кислота? — Анатолий фыркнул, поправляя галстук. — Милый мой, иботеновая кислота — это просто бета-версия реальности. Бесплатная демка, чтобы хомячки вроде тебя не пугались, когда настоящий патч скачивается на сервер. Ты не грибами отравился. Ты просто перестал платить за подписку на консенсус. Твой тариф «Обычный лох» истек в полночь.

Виктор посмотрел в корзину. Опята на дне шевелились. У них появились крошечные, испуганные лица. Одно из них, самое большое, открыло рот и прошептало: «Купи меня полностью».

— Тот лес, из которого ты пришел, — продолжил лис, — это просто заставка. Скринсейвер. Древние славяне называли это «навью», христиане — «мороком», а отдел маркетинга вашей конторы — «эффективным тайм-менеджментом». Тебе дали корзину, дали нож, дали иллюзию выбора между подосиновиком и сыроежкой, чтобы ты не задавался вопросом, кто на самом деле собирает урожай. — Кто? — прошептал Виктор. — Тот, кто платит за свет, — Анатолий ткнул когтем в небо цвета Windows 95. — Там, наверху, сидит один большой, непостижимый разум. Бухгалтерия Абсолюта. И ты, Витя, со своей корзинкой и своими экзистенциальными кризисами — просто строчка в их отчете о прибылях и убытках. Твоя тоска — это налог на добавленную стоимость. Твоя корзина — дебиторская задолженность.

Лис щелкнул пальцами. Доллары с сосен начали осыпаться. Они падали не вниз, а вбок, складываясь в бесконечный, уходящий за горизонт паркет из лакированной древесины.

— Куда мы? — спросил Виктор, обнаруживая, что ноги несут его по этому паркету. — В реальный лес, — сказал Анатолий. — Тот, который растет за твоим затылком. Там нет грибов. Там вообще ничего нет, потому что «ничего» — это самый ходовой товар. Там ты наконец поймешь, почему тебе так хотелось найти белый гриб. Белый гриб — это же идеальная метафора смысла жизни. Все его ищут, он прячется, а когда находишь — внутри него сидит червь, который уже всё сожрал. И единственное, что остается — это аккуратно срезать пустоту и положить ее в корзину, чтобы показать жене.

Виктор почувствовал, как его бейсболка с логотипом банка становится влажной. Он снял ее. На внутренней стороне подкладки, там, где обычно пишут размер, было выбито его полное имя, дата рождения, ИНН и приписка: Срок годности оболочки до 2048 года. Содержимое по мере эксплуатации может менять параметры.

— А тот лес? — спросил он, кивая назад, хотя никакого «назад» уже не было. — Настоящий? С ягодами, комарами и запахом прели? — Настоящий лес был только в детстве, — ухмыльнулся лис, доставая из кармана пиджака пульт от вселенной. — Когда у тебя еще не было ИНН. Всё остальное — это просто рендер. Причем довольно дешевый. Смотри, у них даже текстуры мха не сходятся на швах.

Анатолий нажал кнопку. Паркет под ногами Виктора на секунду рассыпался на миллионы желтых смайликов, а затем всё залил ровный, спокойный белый свет.

Виктор открыл глаза. Он сидел на поваленной березе в районе платформы «Фирсановка». В руке нож, на коленях корзина, наполненная отборными, крепкими, пахнущими землей и лесом белыми грибами. Идеальная, неправдоподобная, рекламная красота.

Он заглянул в корзину еще раз. Грибы посмотрели на него.

Виктор встал, аккуратно положил нож в карман, поднял корзину и пошел к платформе. Он шел и думал о том, что если этот лес — просто интерфейс, то интерфейс, в общем-то, неплохой. А грибы в корзине — это, пожалуй, кэшбэк. Главное — успеть донести их до дома, пока система не откатила транзакцию к предыдущему сохранению. Успею, подумал он, глядя, как зелёная колбаса электрички подъезжает к платформе.