Ангелы и вобла

АНГЕЛЫ И ВОБЛА

Философский диалог двух пьяниц

Авторская оговорка

Это произведение является художественным вымыслом. Его герои, диалоги и ситуации созданы автором для философского размышления о природе света и тени, совершенстве, свободе и границах человеческого понимания. Текст не ставит целью оскорбить религиозные чувства или высмеять веру. Вопросы, звучащие в нём, — часть художественного поиска, а не попытка вынести окончательный приговор вере или религиозным представлениям.

——-

— Слышь, Петрович, а у ангела тень есть?

— Чего?

— Тень. У ангела. Есть или нет?

— Ты сначала скажи, сколько мы выпили.

— Это к вопросу не относится.

— Тогда есть. После третьей у меня даже у табуретки тень была.

— Я серьёзно. Ангел же свет?

— Ну.

— А если он свет, откуда у него тень?

Петрович перестал жевать селёдку.

— А ты хочешь сказать, что ангел под лампочкой стоит?

— Я хочу сказать, что если он свет, то тени у него быть не должно.

— Почему?

— Потому что тень появляется там, где свету что-то мешает.

— А если ангел сам себе мешает?

— Чем?

— Откуда я знаю? Я его не видел.

За окном прошла машина. Фары скользнули по стене, и две тени вытянулись над столом.

Петрович посмотрел на свою.

— Вот я есть. И тень моя есть. Но тень — это не я.

— А если ангел есть, его тень — тоже не он?

— Получается.

— Тогда кто её создал?

— Свет, наверное.

— Нет. Свет её не создаёт. Свет её обнаруживает. Создал её тот, кто встал на пути света.

Петрович отложил селёдку.

— Ты сейчас про ангела или про себя?

— Про ангела.

— А чего тогда так нервничаешь?

— Потому что если Бог создал ангела совершенным, а ангел отбрасывает тень, значит, в нём есть что-то, чего нет в самом свете.

— Например, голова?

— Петрович, я тебе о серьёзном.

— А я тебе о том, что без головы тень тоже бывает. От столба, например.

— Вот именно! Столб не свет. Он просто стоит на пути света.

Петрович помолчал.

— То есть ангел не свет, а просто стоит на пути Бога?

— Не знаю. Но если он не сам источник света, значит, он не может быть таким же, как источник.

— А почему обязан быть таким же? Я вон бутылку из магазина купил. Она не магазин. И ничего, бутылка хорошая.

— Ты сравниваешь ангела с бутылкой?

— А ты его с лампочкой сравниваешь.

Оба замолчали.

Петрович налил себе немного из бутылки, посмотрел на неё и убрал руку.

— Погоди. А если ангел совершенен не потому, что похож на Бога, а потому, что он такой, каким Бог его задумал?

— Тогда он может быть совершенным ангелом, но не абсолютным совершенством.

— А разница?

— Бог — источник. Ангел — созданное существо. Они не одно и то же.

— Значит, тень не обязательна?

— Физическая — нет. А если тень означает то, что отличает ангела от Бога…

— Тогда у него тень есть, даже если её никто не видит?

— Возможно.

Петрович почесал затылок.

— Слушай, а если у ангела есть свобода, он может выбрать не то, что от него хотят?

— Наверное.

— Тогда он может стать плохим?

— Может.

— А если не может?

— Тогда какая же это свобода?

Петрович посмотрел на него с подозрением.

— Ты хочешь сказать, что даже ангел может испортиться?

— Я хочу сказать: если он способен выбирать, почему он всегда выбирает добро? А если не способен выбрать иначе, в чём тогда его добродетель?

— Господи, — сказал Петрович, — да что же ты мне налил-то такое?

— Обычное.

— Я же тебе говорил: не бери это пойло в красно-зелёном. Я слышал, там одна палёнка.

— А где брать?

— Не знаю. Но если после выпивки начинаешь сомневаться в совершенстве ангелов, значит, с качеством света что-то не так.

— Мы вообще-то о тени говорили.

— А я тебе о качестве света.

Петрович помолчал, потом поднял палец.

— А вот ещё что. Если у ангела нет тени, потому что он весь свет, то где заканчивается ангел и начинается Бог?

Собеседник открыл рот, но не ответил.

Петрович довольно кивнул.

— Вот. А ты думал, только ты умеешь портить людям вечер.

Они посидели молча.

— Слушай, — наконец произнёс первый, — а если у самого Бога нет тени, потому что Он и есть источник света, может ли Он создать кого-то отдельного от Себя, у кого тоже не будет тени?

— Может, — сказал Петрович.

— Откуда знаешь?

— Не знаю. Но если не может, значит, есть что-то, чего Бог не может. А если может — объясни, как отдельное существо может быть совершенным и при этом не отличаться от Него.

— Вот поэтому я и спрашиваю.

— А я поэтому и пью.

За окном снова прошла машина. На стене шевельнулись две тени.

Первый посмотрел на свою.

— Петрович, а ты когда-нибудь боялся своей тени?

— В детстве боялся.

— А сейчас?

— Сейчас я боюсь того, что её отбрасывает.

— А если ничего не отбрасывает?

Петрович не ответил.

Они допили. Лампочка под потолком мигнула, но не погасла.

— Слышь, Петрович…

— Ну?

— А вдруг мы и есть чья-то тень?

Петрович долго смотрел на стену.

— Тогда, брат, надо надеяться, что тот, кто нас отбрасывает, не пьяный.

Они помолчали.

Петрович покосился на кухню. Между двумя сервантами висела вобла.

— Слышь, вон вобла ещё висит. Пошли за пивом, что ли? Шлифанём, так сказать, заодно поговорим, когда ты мне тыщу вернёшь, собака.