Первая абенакская война

Первая абенакская война представляла собой столкновение восточных алгонкинских народов,  проживавших на севере Новой Англии (Мэн, Нью-Гэмпшир), с общим и могущественным врагом - вторгшимися на их земли английскими колонистами. Боевые действия привели к массовой депопуляции английских поселений к северу от реки Сако в Мэне, в то время как племена абенаков, жившие к югу от реки, тоже вынуждены были покинуть свои дома. Абенаки (Люди Рассвета или Восточные люди) делились на восточных и западных. Около 1680 года эти племена (а также микмаки побережья и островов) образовали конфедерацию Вабанаки, чтобы совместно противостоять английским колонистам и вторжениям Лиги пяти наций (ирокезы) в Онтарио и Квебек.

Восточные абенаки.

1. Андроскогины жили в долине рек Андроскогин и Сент-Френсис.

2. Кеннебеки (каниба), позже (в первой четверти 18 века) известные, как норриджвоки, жили в четырех деревнях (Норриджвок, Амасеконти, Кеннебек и Сагадахок) в долине реки Кеннебек на севере Мэна.

3.Пенобскоты жили в двенадцати небольших деревнях в долине реки Пенобскот в Мэне. Это были деревни Пенобскот (Пентагуэ), Агунсия, Аснела, Катавамтек, Кендускиг, Маттавамкег, Микомб, Негас, Оламон, Пассадумкег, Прекоут, Сегокет и Ваббигганус.

4. Пигвакеты жили вдоль реки Сако и в Белых горах. Основная деревня Пигвакет располагалась в верховье реки Сако, недалеко от современного Фрайбурга, штат Мэн. Занимали промежуточное положение между западными и восточными абенаками.

5. Оссипи жили на берегу озера Оссипи, в центре Нью-Гэмпшира, но несколько восточнее.

6. Рокакмеки жили в верховье реки Андроскогин, недалеко от современного Кантона, штат Мэн.

7. Вавинаки, или шипскоты, жили в прибрежных южных районах Мэна.

8. Малеситы жили во внутренних районах северного Мэна и центрального Нью-Брансуика, вдоль реки Сент-Джон. Основные деревни: Медоктек (Медуктик), Аукпак.

9. Пассамакуоди жили на побережье одноименного залива и несколько западнее между реками Сент-Джон, Сент-Круа и Пенобскот. Основная деревня: Макиас.

Западные абенаки.

1.Арсигантекоки жили вдоль реки Сент-Френсис в Квебеке. Основная деревня: Сент-Френсис, или Оданак. Также их называли речными абенаками с реки Сент-Френсис, и постепенно этот термин распространился на всех западных абенаков.

2.Ковасуки жили в верхней части долины реки Коннектикут. Основная деревня: Коуэсс, недалеко от современного Ньюбери, штат Вермонт.

3.Миссикуи, или миссискуи, миссикои (Люди Кремня), также известные, как сококи. Жили в долине реки Миссискуа, от озера Шапплейн до верховьев реки. Главная деревня находилась в окрестностях современного Свантона, штат Вермонт.

4.Сококи (Отделившиеся Люди) жили в долине реки Коннектикут в ее среднем и верхнем течении. Главные деревни: Сквакхиг, Нортфилд, Массачусетс и Форт-Хилл.

5.Пеннакуки жили в долине реки Мерримак, поэтому их иногда называли мерримаками. Главная деревня: Пеннакук в Нью-Гэмпшире. Некогда пеннакуки представляли собой многочисленную конфедерацию алгонкинских племен, политически обособленную, и соперничавшую с северными абенаками.

Также к западным абенакам относился ряд мелких племен, таких, как амоскеи, кочеко, нашуа, пемигевассеты, пискатаквы (пискатагуа), сухеганы, виннипесоки. Все они жили в Нью-Гэмпшире.

Кроме того, к абенакам после войны Короля Филиппа присоединились представители более южных алгонкинских племен, бежавших на север от репрессий англичан после поражения в войне.

Родина абенаков, которую они называли «Ндакинна», или «Наша Земля», охватывала большую часть территории современного севера Новой Англии, южного Квебека и южных приморских районов Канады. Группы восточных абенаков проживали в районах современных Нью-Брансуика и Мэна, восточнее Белых гор Нью-Гэмпшира. Западные абенаки жили в долине реки Коннектикут в Вермонте, Нью-Гэмпшире и Массачусетсе. Миссикуа жили на восточном берегу озера Шамплейн. Пеннакуки обитали вдоль реки Мерримак на юге Нью-Гэмпшира. Приморские абенаки населяли долины рек Сент-Круа и Сент-Джон, недалеко от границы современных Мэна и Нью-Брансуика. В результате частых военных конфликтов с английскими колонистами в Новой Англии, между 1676 и 1680 годами многие абенаки переселились в Квебек, где около двадцати лет прожили на берегах реки Шодьер, прежде чем обосноваться в начале 18 века в центральном Квебеке в деревнях Оданак (Сент-Френсис), недалеко от устья реки Сент-Френсис при ее впадении в реку Святого Лаврентия, и Волинак, или Беканкур, на реке Беканкур.

В конце 16-го и в начале 17-го века общая численность абенаков составляла примерно 40000: около 10000 западных абенаков; около 20000 восточных абенаков; около 10000 островных абенаков. Ранние контакты с европейскими рыбаками привели к двум крупным эпидемиям, которые поразили абенаков в 16 веке. Первой была неизвестная болезнь, распространившаяся среди племен между 1564 и 1570 годами, и в 1586 году абенаков поразил тиф. Многочисленные эпидемии поражали индейцев за десять лет до английской колонизации Массачусетса. В 1620 году отдельные болезни охватили Новую Англию и приморские районы Канады. Мэн очень сильно пострадал в 1617 году, уровень смертности составил 75%, а население восточных абенаков сократилось примерно до 5000 человек. Более изолированные западные абенаки пострадали меньше, потеряв около половины своего первоначального населения в 10 000 человек. Новые болезни продолжали распространяться в виде эпидемий, начиная с оспы в 1631, 1633 и 1639 годах. Семь лет спустя разразилась неизвестная эпидемия, а в следующем году - грипп. Оспа вновь поразила абенаков в 1649 году, а дифтерия 10 лет спустя. В 1670 году вновь поразила оспа, а грипп - в 1675 году. В итоге к описываемым событиям осталось всего несколько сот абенаков, как западных, так и восточных. Но в 1676 году они приняли сотни беженцев из многих алгонкинских племен южной части Новой Англии, спасавшихся от англичан и ирокезов после поражения индейцев в войне Короля Филиппа. В частности, к ним примкнули сорок семей нипмуков. Из-за этого среди абенаков в конце 17 можно было найти потомков почти всех алгонкинских племен южной части Новой Англии. Оспа вновь поразила абенаков в 1677, 1679, 1687 годах, наряду с корью в 1691, 1729, 1733, 1755 годах и, наконец, в 1758 году, каждый раз собирая богатую жатву. После американской революции численность абенаков не превышала 1000 человек. Сегодня несколько тысяч американцев и канадцев с низкой долей индейского происхождения идентифицируют себя как абенаки.

Первая кампания в Мэне и Нью-Гэмпшире, осень 1675 года. Зимнее затишье. Переговоры, начавшиеся весной 1676 года, и подписание мирного договора в июле.

Девятого сентября 1675 года ярость войны Короля Филиппа распространилась на побережье Мэна, когда в этот день абенаки вырезали семью колонистов Джона Уокли на их ферме в Педжпескоте. Это был первый крупный насильственный акт, который в итоге привел к полномасштабной войне между белыми поселенцами на северном побережье Новой Англии и абенаками. Боевые действия шли параллельно и слились с войной на юге Новой Англии.

Около четырех тысяч английских поселенцев проживали на побережье Мэна, на территории, равной по размеру той, на которой проживало 45000 белых на юге Новой Англии. Поэтому здесь приобретение индейских земель, - что было основной причиной войны Короля Филиппа, - было не таким неотложным и необходимым делом, как это было на юге. Большинство колонистов были рыбаками. Но, несмотря на различие, была одна вещь, в которой обнаруживается сходство – проблема конфликта между расами и чуждыми культурами. Алчные торговцы и коммерсанты совершали набеги на индейские деревни побережья Мэна, захватывая отдельных индейцев и затем продавая их в рабство в Плимут и в Вест-Индию. Кроме этого, индейцы чувствовали, что белые торговцы их обманывают. Также Метаком отправил своих послов в Кеннебек, чтобы подтолкнуть местных индейцев к сопротивлению европейскому продвижению в их владениях. Еще одной причиной грядущего конфликта стала нехватка пороха для охоты в канун зимы 1674-1675 годов. Законодательное собрание в Бостоне в 1674 году ввело жесткие ограничения на продажу пороха индейцам на востоке Мэна. Следовательно, английские торговцы не поставляли боеприпасы, необходимые для поддержания запасов продовольствия у племен. К тому же в этом году у индейцев случился неурожай. Были и другие инциденты, которые в итоге приняли массовый характер и внесли расовый подтекст в надвигающийся конфликт в Мэне. Например, Скванто, могущественный сачем (сахем, или главный вождь) сококов на юге Мэна, долгое время был другом белых поселенцев. Однако его отношение к ним резко поменялось после одного вопиющего случая. Английские матросы, после того, как жена Скванто с их маленьким сыном на каноэ подплыла к шхуне, чтобы выменять какие-нибудь безделушки, решили проверить утверждение, что индейские младенцы могут плавать как рыбы, и бросили его в океанскую пучину. Так погиб сын Скванто, а его жена тяжело заболела после попытки спасти ребенка, и вскоре тоже умерла.

Лейтенант Томас Гарднер осенью 1675 года писал губернатору Леверетту в Бостоне, что необходимо снять запрет на продажу индейцам боеприпасов в преддверии зимы, но правительство Массачусетса уже приняло решение о начале войны с индейцами в Мэне. Законодательное собрание приступило к рассылке постановлений в города о наборе ополчения и подготовке к войне. Гарднер был арестован по обвинению в незаконной торговле с индейцами. Но затем обвинение было снято за отсутствием доказательств. Бостон приказал ополченцам из Йоркшира «преследовать, убивать и уничтожать индейцев Мэна». Весной 1676 года законодательное собрание предложило вознаграждение в три фунта стерлингов за скальп любого индейца к югу от реки Пискатакуа, но какому-нибудь предприимчивому колонисту было бы нетрудно и выгодно захватить и убить индейца к северу от реки, чтобы немного стать богаче. Эту награду можно рассматривать только как прямую попытку колониальных властей по истреблению индейцев Новой Англии.

Перед описанием военных действий следует дать представление об английском и индейских обществах Мэна накануне войны. В 1670 году английский торговец Джон Джосселин подробно описал географию Мэна и его жителей. Он разделил поселенцев на несколько категорий: должностные лица, фермеры и рыбаки. Он обнаружил, что большинство жителей представляют собой «порочные духи». Вероятно, это высказывание указывает на грубые привычки и манеры поселенцев на границе. Большинство фермеров тоже ловили рыбу. Овечья шерсть обеспечивали большую часть их потребностей в одежде. Большинство семей были бедными, ремесленников было немного, мельниц было мало, цены на местные товары были низкими, а цены на товары, поставляемые торговцами из Массачусетса, были очень высокими.

Джосселин описал индейцев Мэна, как физически хорошо развитых людей. Он так описал их характер: «Они крайне непоследовательные, хитрые, пугливые, но быстро всё схватывают на лету и очень изобретательны. Они быстро выходят из себя и настолько злобны, что почти никогда не забывают нанесенную им обиду, и при этом варварски жестоки…». Если английский джентльмен в таком духе высказывался об индейцах, то, что говорить о неотесанных поселенцах. Индейцы были еще очень терпеливы по отношению к колонистам, но теперь, очевидно, запас столетнего терпения иссяк. По словам Джосселина, индейцы были вооружены луками со стрелами, но при этом, «бедным считался тот индеец, который не владел двумя ружьями», - то есть, огнестрельного оружия у них было в достатке, а вот с порохом в последнее время случилась беда, что, в целом, и послужило катализатором конфликта. Еще Джосселин сообщил, что обычным оружием в арсенале индейского воина были топоры томагавки и ножи, а их основным военным методом «были засады и сюрпризы, застающие врасплох ничего не подозревающего человека».

Трудно точно оценить численность индейских воинов. Но, если исходить из различных отчетов о мирных переговорах, можно сделать вывод, что "под ружьем" находилось около четырехсот индейских мужчин по сравнению примерно с семью сотнями мужчин йоркширского ополчения. Невозможно точно определить, какие из индейских племен были изначально вовлечены в военные действия, кто из них сражался в тот или иной момент и кто был их лидером. Проблема проистекает из того, что англичане с трудом могли идентифицировать тех или иных индейцев. Кроме этого, сложно судить о реальных потерях индейцев, так как англичане часто не могли адекватно их оценивать из-за того, что они часто не видели тел, и поэтому писали наугад, делая сильные преувеличения. Этот тезис подтверждается мнением более поздних историков колониального времени (в частности, Эллис и Моррис в их книге о войне Короля Филиппа), которые утверждали, что англичане хвастливо преувеличивали потери индейцев. Это касается всех их войн с индейцами в Новой Англии, и с абенаками, в частности, вплоть до 1760 годов, когда те остановили свои набеги на английские поселения. Французские источники оценивали потери индейцев обычно в разы меньше, как и сами индейцы.

В 1675 году Мэн включал в себя тринадцать английских поселений. Самое крупное, Киттери, имело три деревни на северо-восточном берегу реки Пискатакуа. На мысе Неддик размещалось поселение Йорк. Следующим по численности было поселение Уэллс на мысе Морской свиньи. Поселение Сако располагалось по обоим берегам одноименной реки. Поселения Скарборо и Блэк-Пойнт находились на полуострове Блю-Пойнт. Фалмут включал в себя деревни Страдуотер, Спервинк и Препуданк (на мысе Элизабет). У нижнего водопада реки Андроскогин было поселение Педжепскот. На реке Кеннебек были поселения Кушнок и островная деревня Эрроусик. Далее по побережью, в сторону французских владений, находились поселения Шипскот, Капенваген, Дамаррискота, Дамариско-Айленд, Пемаквид и Мохеган-Айленд.

С приближением осени 1675 года мирная обстановка в прибрежных рыбацких поселениях Мэна начала нарушаться. В конце концов, изолированные и плохо защищенные поселения были втянуты в разрушительный межрасовый конфликт.

В начале июля 1675 года слухи о войне Короля Филиппа достигли южной части Мэна. Генри Сойер, известный житель Йорка, прислал посыльного на побережье в Сагадахок с информацией о начале боевых действий. Члены комитета, которых Генеральный суд Массачусетского залива назначил в том же году поддерживать военный контроль над восточными районами, собрались в доме капитана Ричарда Паттешолла, чтобы обсудить ситуацию. Затем некоторые из них вместе с группой поселенцев поднялись вверх по реке Кеннебек и встретились с представителями кеннебеков. Они потребовали от индейцев сдать оружие. Переговоры шли трудно, в воздухе буквально повисло напряжение, но в итоге индейцы согласились. На следующий день, 19 июля, состоялось общее собрание, затем прошел большой пир, на котором вождь по имени Робингуд, который выступал как главный переговорщик от индейцев , исполнил танец в честь мира и урегулирования инцидента.

Но индейцы на этом не успокоились. После отъезда англичан, они обратились за оружием и боеприпасами к французским торговцам с реки Пенобскот. В первых числах сентября начались небольшие набеги в районе Педжепскота. В частности, индейцы нагрянули в дом Томаса Пёрчеса под предлогом занятия торговлей, и когда они узнали, что мужчины отсутствуют в данный момент, они изъяли оружие, боеприпасы и спиртное. Когда вернулся сын Пёрчеса, то налетчики его прогнали, а перед уходом сказали миссис Пёрчес, что «скоро придут другие, и поступят с ними еще хуже» (Williamson, History of Maine). Обещание не заставило себя долго ждать. 9-го сентября в Мэне появились первые жертвы, когда индейцы вырезали семью Джона Уэйкли на его ферме в Педжепскоте. Лейтенант Джордж Ингерсолл, командир небольшого отряда солдат, прибыл на место резни на следующий день и позже описал сцену следующим образом: «Когда я пришел на место, то обнаружил сожженный дотла дом и шесть убитых человек. Еще троих не удалось найти. Старик и женщина лежали наполовину в доме, наполовину снаружи дома, почти наполовину обгорелые. Их сын имел пулевое ранение навылет, и его голова была разбита вдребезги. Беременная жена этого молодого человека тоже была мертва. С нее содрали кожу. У двоих их мертвых детей головы были разнесены на куски, они лежали друг возле друга животами на земле, а на их спины положили дубовые доски».

Новость об этом нападении быстро распространилась по всему побережью. Майор Ричард Уолдрон, военный комендант Мэна и Нью-Гэмпшира, и спикер законодательного собрания Массачусетса, запретил поселенцам «переезжать из своего города в любое другое место для проживания». Поселенцы на побережье Мэна оказались не готовы к войне. Войска гарнизона в Блэк-Пойнте обратились к майору Уолдрону с просьбой прислать дополнительных солдат и боеприпасы, поскольку их боеприпасы были низкого качества, и их было просто недостаточно по состоянию на 16 сентября 1675 года.

Командир гарнизона в Блэк-Пойнте, Джон Дэвис, сначала собирался послать солдат в район залива Каско, но затем подумал, что всё побережье находится в опасности, и отказался от своей затеи. Он не знал, что предпринять дальше, поэтому предоставил майору Уолдрону в Довере самому принимать решение относительно того, где размещать войска.

В течение десяти дней после начала военных действий, к 20 сентября, шесть или семь домов поселенцев на реке Кеннебек были разграблены, часть жителей погибли в набегах, уцелевшие бежали в поселение Мохеган-Айленд. Еще девять поселенцев были убиты в районе залива Каско. В субботу, 18 сентября, Скванто и отряд из тридцати шести воинов собирались атаковать дом капитана Бонитона на восточном берегу реки Сако. Однако капитан был предупрежден дружественным индейцем, и его семья смогла бежать в последний момент, когда их дом уже был окутан дымом, переправилась на другой берег реки, и нашла спасение в блокгаузе майора Уильяма Филипса. Индейцы тоже переправились через реку и подожгли мельницу Филипса. У майора, как у одного из крупнейших землевладельцев региона, было много людей, и индейцы надеялись втянуть их в открытое сражение. Англичане готовы были защищать дом, но наружу выходить боялись. Около пятидесяти перепуганных вооруженных людей оставались в доме всю ночь, в то время как индейцы продолжали грабить окрестности. В воскресенье, около девяти часов утра, индейцы ушли. Они легко ранили трех англичан, опустошили и подожгли хозяйственные постройки, используя в качестве факелов березовые ветки, пропитанные в скипидаре. На той же неделе они сожгли, по крайней мере, двадцать семь домов в Скарборо, и атаковали поселенцев в Спервинке.

Первая организованная попытка сопротивления со стороны англичан состоялась на той же неделе. Капитан Джон Уинколл из Ньюичаваннока (Саут-Бервик, или Южный Бервик) с шестнадцатью ополченцами отправился в Уинтер-Харбор, но по прибытии они попали в засаду, и несколько ополченцев погибли. Историки Эллис и Моррис (Ellis and Morris, King Philip’s War) считали, что всеми нападениями руководил Скванто, который на самом деле был самым противоречивым из всех известных индейских вождей во время войны в Мэне. Один из его пленников рассказал, что во время его пленения Скванто сказал ему, что «Бог говорит с ним, и сказал ему, что Бог отдал наш народ англичанам на уничтожение». Тем не менее, позже он был одним из сторонников мира и в качестве жеста доброй воли вернул всех английских пленников, которых он захватил.

К началу октября военные действия распространились вглубь страны, до поселений на реке Салмон-Фоллс. Первого октября был атакован дом Джона Тозера. Сам хозяин и еще несколько мужчин в это время были в отряде Уинколла, а в его доме оставались пятнадцать женщин и детей. Индейцев возглавляли Эндрю из племени сококи и Хоупхуд, сын Робингуда, вождя кеннебеков (каниба). Эти лидеры были известны по прозвищам, которые дали им англичане. Жители были спасены благодаря отчаянному, героическому поступку молодой девушки, которая удерживала входную дверь, в то время как остальные перепуганные поселенцы выбегали через заднюю дверь. В конце концов, ее одолели, ранили и оставили умирать, но она оправилась от ран. На следующий день ферма Джона Уинколлла подверглась нападению более многочисленного отряда, и была уничтожена. Индейцы, испытывавшие нехватку припасов, забрали сто бочек с кукурузой, хранившихся в сарае, прежде чем предать огню постройки фермы.

В субботу, 16 октября 1675 года, дом Джона Тозера снова подвергся нападению, и на этот раз хозяин, к несчастью, находился дома. Он был убит, а его сын попал в плен. Примерно в миле от дома Тозера находился форт с гарнизоном под командованием лейтенанта Роджера Плейстеда, который послал небольшой отряд ему на помощь. Но по пути отряд попал в засаду, и трое из девяти мужчин были убиты. Остальные бежали в форт. Стычка произошла на виду у гарнизона, но никто не рискнул покинуть стены форта, чтобы прийти на выручку своим товарищам.

Плейстед отправил Уолдрону письмо следующего содержания: «Этим сообщаю вам, что индейцы числом, по крайней мере, сто человек, прямо сейчас вступили с нами в бой, и уже убили четырех наших людей. Сэр, если у вас есть хоть капля любви к нам и стране, скорее придите с людьми, чтобы помочь нам, иначе мы все окажемся в великой опасности умерщвления, если только наш Бог чудесным образом не явится для нашего избавления».

К середине октября 1675 года положение колонистов стало просто удручающим. Поселения вдоль реки Салмон-Фоллс несколько раз подвергались массированным атакам, а затем главная сцена военных действий переместилась к Уэллсу, где было убито несколько англичан. Индейцы, напавшие на это поселение, свой основной удар направили на владения Уильяма Саймондса, богатого плантатора и чиновника, но он и его семья успели бежать под защиту гарнизона форта Уэллс. Это было последнее крупное нападение осени, но потери в собственности были настолько серьезными, что возникла необходимость принятия непопулярных мер. Была введена практика реквизиции всего, что было необходимо ополчению. Поселенцы, застигнутые врасплох «индейским штормом», остались с небольшими запасами продовольствия и других припасов в преддверии зимы, и некоторые из них, обладавшие ярко выраженным индивидуалистическим характером, оказали сопротивление. Например, некий Джон Эндрюс отказался передать свой порох войскам. Он сказал, что он купил его для защиты своей семьи, а также соседей, которые обратились к нему за защитой. Он был арестован и предстал перед местным комитетом обороны в Фалмуте, затем содержался в тюремном заключении до тех пор, полка не согласился сдать порох. Оказавшись на свободе, он направил петицию в Бостон, которая была частично удовлетворена: правительство приказало комитету обороны вернуть Эндрюсу двадцать фунтов пороха для собственной защиты. Этот инцидент показывает, что хаос, - или состояние близкое к нему, - охватил Мэн в критические первые месяцы войны.

Оценки потерь поселенцев в Мэне за 1675 год варьируются от пятидесяти до восьмидесяти человек убитыми. Утверждалось, что было убито девяносто индейцев. Однако не зафиксировано ни одного крупного сражения с ними, все стычки начинались с неожиданного нападения и быстрого отступления или панического бегства поселенцев или ополченцев.

Зимой, оставшиеся в живых солдаты из 38-го массачусетского полка, посланные законодательным собранием предыдущей осенью защищать Мэн, отправили Бостон письмо от собственного имени, в котором рассказали об отчаянном положении, в котором они находились в гарнизоне в Блэк-Пойнт. Они просили прислать им одежду, и предупреждали, что если в ближайшее время помощь не будет им оказана, все они умрут. Законодательное собрание обязало Джошуа Скотта обеспечить гарнизон всем необходимым, но он прохладно отнесся к поручению, позже предстал перед судом в Бостоне и был признан виновным в невыполнении своих обязанностей и халатности.

Сильный снегопад, начавшийся 16-гог октября, предоставил долгожданную передышку поселенцам. Многие из них бежали, несмотря на приказ Уолдрона оставаться на своих местах. Поселение на острове Мохеган (Мохеган-Айленд) превратилось в лагерь беженцев.

Племя каниба, или кеннебеки, тесно контактировало с поселенцами в нижнем течении реки Кеннебек, и когда разразилась война, эту территорию аборигены пощадили. Как только несколько индейцев были убиты в районе залива Каско, и часть их посевов была уничтожена местными поселенцами, они двинулись вверх по реке к водопадам Таконик, чтобы избежать открытого конфликта. Бостонские торговцы Томас Лейк и Томас Кларк имели там факторию, в которой управляющим был капитан Сильванус Дэвис, их постоянный агент на Кеннебеке. Поселенцы не различали открыто враждебных индейцев и тех, кто был удовлетворен существующей моделью взаимоотношений, сложившейся со времени появления – более пятидесяти лет назад – первых белых торговцев и поселенцев среди племен центрального Мэна. Капитан Дэвис отправил гонца в индейскую деревню у водопадов Таконик, который нарушил его приказы. Вместо того, чтобы попросить индейцев двигаться вниз по реке, где Дэвис мог гарантировать им защиту от любых посягательств со стороны поселенцев, он сказал им, что они должны вернуться с ним и сдать свое оружие. Индейцы были возмущены этим предложением, и переместились в деревню пенобскотов на одноименной реке, где провели в резиденции барона де Сент-Кастина конференцию с другими племенами этого района, чтобы спланировать ответные действия.

Джон Эрти, владелец таверны в Пемаквиде и верный друг индейцев, организовал встречу с вождями пострадавших племен. Он убедил их, что с англичанами необходимо заключить мир. У него имелись полномочия от законодательного собрания выписывать предписания, запрещающие любому колонисту недружественные действия по отношению к индейцам, живущим в мире с англичанами. Но как поселенцы должны были определять, кто является мирным, а кто враждебным, неясно. Отношения между двумя расами опустились до такого уровня, что беженцы и жители из Мохеган-Айленд предложили награду в пять фунтов стерлингов за скальп любого индейца, очевидно, с благословения властей Массачусетса.

Законодательное собрание в Бостоне распорядилось провести зимнюю кампанию, чтобы вернуть себе инициативу в военных действиях в Мэне, и подразделениям Нью-Гэмпшира было приказано атаковать индейцев в их зимних квартирах в Пигвакете, Оссипи и Педжепскоте. Эти запланированные нападения не были осуществлены, так как к моменту готовности к маршу, 10-го декабря 1675 года, глубина снега составила примерно четыре фута (один метр и двадцать сантиметров), что сделало невозможным проведение экспедиции на дальнее расстояние без снегоступов, которые не поставлялись в войска.

Нет никаких сообщений относительно беспорядков на границе Новой Англии в следующие несколько месяцев. На февральском заседании законодательного собрания в Бостоне в 1676 году два майора, Ричард Уолдрон и Николас Шепли, были уполномочены провести переговоры с восточными индейцами, и индейцы откликнулись на призыв. После того, как они выдали в Довере майору Уолдрону нескольких пленников, начались переговоры, которые продолжались всю весну 1676 года. Индейцы тоже оказались в затруднительном положении, поскольку они потеряли часть своих посевов кукурузы, а острая нехватка боеприпасов сделала проблематичным обеспечение их семей мясом. Обе стороны вели переговоры примерно с одинаково плохих позиций.

Нет никаких записей о военных действиях в Мэне весной 1676 года. По-видимому, все военные операции англичан в это время были направлены против Метакома и его союзников на юге. Переговоры между уполномоченными и семью индейскими вождями завершились подтверждением равных прав индейцев и поселенцев. Если кто-нибудь из англичан посягает на личность или имущество индейца, о нем нужно было сообщить английским властям, которые должны были привлечь нарушителя порядка к ответственности. Такое же обращение считалось справедливым в отношении индейца, который посягает на личность и имущество поселенца. В третьем пункте договора было прописано, что индейцы Мэна должны уведомлять власти об индейских врагах англичан, и им полагалось вознаграждение в три фунта стерлингов за каждого захваченного ренегата.

В этом договоре, подписанном 3-го июля 1676 года в Довере, не было ни слова о событиях предыдущей осени. Никто из индейцев не был отдан под суд или схвачен за убийства и ограбления англичан. Англичане не должны были выплачивать репарации за уничтоженный урожай и разграбленные мирные деревни. Скванто был одним из подписантов с индейской стороны. Казалось, стороны полностью простили друг друга и не держат зла. Таким образом, первая фаза войны в Мэне и Нью-Гэмпшире была завершена, можно сказать, ничейным результатом.

Продолжение в следующей статье.