Белуха 16

                Глава XVI. По тропам войны.

   В зиму открываются просторы, местность просматривается на многие километры, не скрытые оголившимся лесом, оттого снижается интенсивность боёв. В незадействованных бойцах в это время копится ненависть к врагу. В бою жечь врага взглядом солдату мешает инстинкт самосохранения. Не до ненависти бойцу, как бы самому уберечься от пуль. В землянке, за разговорами, за памятью о павших, ненависть пылает жаром: «Конченные звери эти укры»!
   Олег не пытался избавить сослуживцев от ненависти к врагу, считал себя неподготовленным для столь важного дела; недостаточно сведущим в законах войны, писаных за долгую историю человека-воина. Есть у него друг Артём, который его понимает без слов. Понимает и принимает. Ему Олег доверял вступать в споры с безжалостными воинами-убийцами, уничтожающими врага направо и налево. Украинцы, они такие же русские, просто мозги их наизнанку вывернуты. Люди меняются, их вполне возможно направлять по верному пути, а не уничтожать бессмысленно за их инакомыслие. Убийство – самый простой и далеко неверный выход. Уничтожая нацию, к правде не прийти, не приобрести победы, отмеченной в веках.
   Артёму удалось завоевать авторитет среди сослуживцев, к нему прислушивались. Криминальные законы в современной России приобрели своё место, и к Рову (Артёму), прошедшему тюремные институты, относились с подобающим уважением. Олег подобного веса не приобрёл. Слишком мал он ростом для воина и людей убивать не приучился. Пренебрежения от сослуживцев, однако, не замечалось. Ценили его прозорливость и точность стрельбы по летучим мишеням. Пренебрежения на войне быть не должно, в бою ценится любое участие, даже трусость оправдана. Не принимается лишь предательство.
   Прозорливость Кама-Олега была отмечена, и его стали посылать на скрытные позиции в паре со снайпером. Командир Алтай верил бойцу Каму и надеялся, что он наконец научится бить врага без всяких сожалений. Кам командира не подводил, снайпера отзывались о проницательном напарнике только с хорошей стороны. С огневых точек напарники всегда возвращались победителями, счёт поверженных врагов у снайперов рос не без помощи всевидящего Кама. У самого же Олега счёт убитых украинцев так и не был открыт.

   На очередное боевое задание Кам был прикреплён к лейтенанту Белому. В связке с этим снайпером Олег шёл не впервые. Белый представлялся непробиваемым, чужое мнение для него не существовало. Олег пробовал воздействовать на своего старшего товарища, пытался проникнуть сквозь его душевную броню. Безуспешно.
   -Какого чёрта ты лезешь со своими замутами? – Укорил Белый Кама, продвигаясь по заснеженному лесу. – Трудно с тобой! Всё тебе не по-твоему.
   -Что опять не так? – попытался Кам скрыть своё влияние. – Я молчу, приказы выполняю.
   -Молчит он! Будто я не вижу, как ты мне не доверяешь. Командир в армии не просто так назначается, подчинение старшему должно быть неукоснительным.
   -С уставом знаком и точно следую его параграфам, - заверил Кам.
   -Исполнитель, тудыть тебя! – не поверил Белый. – Я вправо ворочусь, он налево толкает.
   -Уставные отношения начинаются с приказа. В быту полковник с рядовым сближаются. Так должно быть. Люди рождаются с одинаковыми способностями. Учит нас жизнь. Учит по-разному и делиться накопленным опытом не помешает. Иной раз учёному полковнику не грех вкусить народной мудрости. Жизнь по одним ранговым отличиям потечёт искусственным водонапором, неприемлемым для общения. Табель по рангам придумали люди. Он нужен, чтоб избежать ненужных споров. Споры нужны, когда прислушиваешься к оппоненту. Человеку свойственно ошибаться. Любая жизнь выстраивается на ошибках. Правильный спор приводит к верному результату.
   -Кончай умничать, - приказал Белый. – Ты на войне, а не на собрании. Спорщик выискался! Не дай бог ослушаешься, я тебя сам пристрелю.
   Олег замкнулся. Путь выбирал Белый, шёл впереди, освобождённый от влияния навязанного подчинённого. Ведомый Кам не выдержал долгого слепого следования, почувствовал опасность и остановил ведущего:
   -Туда идти нельзя, там смерть.
   -Струсил? – обернулся Белый. – Смерти убоялся! И зачем ты тогда воевать пошёл? Воин смерти не боится. Подвинь «костлявую» и выживешь.
   -Так мы скоро выйдем на открытое поле, которое вовсю просматривается с позиции украинского снайпера, - уточнил Кам. – Нам не пройти, мы там как мишени выставимся.
   -Тебе откуда знать, куда мы идём? Схему маршрута Алтай со мной согласовывал, тебя там не было.
   -Знаю, - настоял на своём Кам. – Этот снайпер не из простых, на нём десяток наших воинов числится. Я знаю где враги свои схроны устраивают. Не ошибался пока. Не зря Алтай меня к тебе приставил. Поверь. Надо идти в обход, вон оттуда.
   -Через минное поле? – усмехнулся Белый. – И как ты там пройдёшь? Если свежую мину в чистой земле не каждый различит, как ты собираешься её засечь под снежным настом? Или ты ясновидящий?
   -Ясновидящим меня пока никто не называл. Я проведу, поверь.
   -Вот и иди, - принял решение Белый. – Так даже надёжней выйдет – разделиться. Здесь уже недалеко осталось, не растеряемся. Нам всё одно работать придётся раздельно. Ты отвлекающий, я убивающий (усмехнулся). Будь на связи, не теряйся. Примешь выстрел на себя, будешь героем. Я ему расслабляться не дам, положу с первого выстрела. Не будем больше времени терять. Давай, вперёд!
   Белый в одиночку неуверенно продвигался к цели. Неправ он был, расставшись с напарником раньше необходимого срока. Они должны быть вместе, в поле видимости, иначе риски быть обнаруженными резко увеличиваются. Он вышел к нескошенному полю в снегу и застыл под деревом, задумался о дальнейшем продвижении, опасном до последней черты.
   Война не терпит сомнений. Белый пытался избавиться от обуявшего его страха, почувствовать себя настоящим воином. Тут потребуется уверенность, подпитанная мужественностью. Он пройдёт! Зимний маскхалат не даст его обнаружить. Враг должен быть уничтожен. Прячась под деревом, обнаружить его не получится.
   Кам продвигался по минному полю не ведая страха. Мины он чувствовал истекающим от них теплом и удачно обходил их стороной. Присутствие смертельной опасности его не угнетало. Терзали его мысли другие, о своей несостоятельности. В очередной раз не удалось ему доказать свою правоту сослуживцу. Получалось, что сила власти выше силы духа. Не состоялся Олег и звания «кам» не достоин.
   Упаднические настроения затмили прозорливость Кама, и он поздно отметил присутствие вражеского стрелка, который затаился на недалёком взгорке. Оттуда явственно источалось убийственная злость. Кам спрыгнул в овраг, затаился. Заметил, что понизу он сможет приблизиться к стрелку незамеченным, и продолжил продвижение крайне сосредоточенным.
   Белый вызвал Кама на полпути, поинтересовался его готовностью к бою.
   -До цели триста метров, - доложил Кам. – Приближусь ещё немного и буду готов.
   -Открой мне его, - попросил Белый. Не приказал, в его голосе явно просматривалось участие. – Открой и сам под пулю не кидайся. Я его…
    Белый замолк на полуслове, прозвучал выстрел. Олег потерял чувственную связь с напарником, сосредоточился на враге, который представился непобедимым достоинством. Украинский снайпер виделся удовлетворённым. Закончив своё убийственное дело, он сполз с выдающейся огневой позиции вниз и откинулся спиной в сугробе, снял перчатки и усиленно дул на замёрзшие руки.
    Олег перебежал на более удобную для стрельбы позицию и навёл на врага снайперский прицел. Враг проявился в приближении таким же, как и представлялся в сознании Кама – прячущемся в снегу, согревающим руки дыханием. По нему можно было стрелять. Курок не нажимался.
   «Людей убивать нельзя, - стучало у Олега в мозгу. – Не навреди никому. Жизнь создавалась не тобой, не тебе её рушить».
   А как по-другому бороться с насилием? Силу зла возможно победить только силой добра. Никак по-другому. Враг безжалостно убил Белого, уничтожил десятки русских воинов, борющихся за правду, за веру в человеческое достоинство. Они не звери – черти! В звере заложены инстинкты. Звери не охотятся без надобности будучи сытыми. Нацики уничтожают людей с единой жажды убийства.
   Олег вдруг понял, что его самого захватило это бесчеловечное чувство – месть. Месть разрушительна, уничтожает всё человеческое. Чёрная, злая энергия – месть.
   Противоречивые мысли искололи всю душу, Олег отмахнулся от них, заполнил лёгкие и душу морозным воздухом, прицелился и выстрелил.
   Отдохновение длилось недолго, сомнения возвратились. Нехорошо бросать человека, которому сам навредил. Не приходилось пока Олегу сталкиваться с врагом лицом к лицу. Кто они – укры? Чем живут? Откуда взялась в них эта ненависть к русским? Всегда мы жили рядом, роднились, вместе защищали свою единую землю. Кто русский, кто украинец? С одного взгляда не разобрать, пока сам не назовёшься.
   «Необходимо помочь раненому», - решил Олег и направился во вражеский схрон, рискуя поймать пулю на открытой местности.
   От позиции стрелка к его скрытой землянке Олег прошёл по следам крови, ярко отмеченным на серебристом снегу. Спустился в схрон бесшумно. Вражеский боец глаз не открыл, сидел в углу за упавшим стулом с окровавленным лицом, вздрагивал, постанывал.
   В Олеге вспыхнула жалость к раненому бойцу, от него повеяло чем-то родным. Колола совесть за то, что причинил боль близкому человеку. Только вот какой он близкий? Видел его Олег впервые, как не был до войны на Украине ни разу.
   -Слышь? Дай перевяжу, - окликнул Олег застывшего в полудрёме бойца. – Весь кровью истёк.
   Боец открыл глаза, смотрел бессмысленно, безропотно подавал повреждённые руки для перевязки. Почувствовал боль наконец и выдавил из себя презрительно:
   -Чо пришёл? Убивать? Сразу не смог? Все вы такие – москали. Ничего путного от вас не ожидается. Стрелок, етить его! Одно название. Попасть не мог. Пришёл добивать, заканчивай. Чо издеваешься?
   Олег не удивился чистому русскому от соперника. Это его родной язык, общаться на мове их принуждают.
   -В безоружных не стреляю, - заверил.
   -А я бы тебя пристрелил. Без раздумий.
   -Что останавливает? – поинтересовался Олег. – Вот он я. Сам пришёл.
   -Я ружьё там оставил. Поднять не смог. И как я теперь на крючок нажимать буду? Испортил всё москаль проклятый! Так бы и пришиб тебя не глядя!
   -Что останавливает? – предложил Олег. – Не можешь с винтовки, бери пистолет. Я одолжу. Вот. В руках не удержишь, со стула стреляй. Сможешь?
   Олег выложил свой пистолет на стул перед укром и сам отошёл к противоположной стене, принял стойку расстреливаемого.
   Стрелок положил перебинтованные руки на выданное оружие, взвыл от боли. Поднять не смог, придавил пистолет и из последних усилий нажал на спусковой крючок.
   Олег сосредоточился, наблюдал вылет пули, время для него замедлилось. Целиться стрелок никак не мог, выстрелил мимо. Олег протянул руку, попытался поймать летящую пулю. Придавить скорость удалось, захватить раскалённый металл не вышло. Пуля прожгла ладонь, глухо стукнулась о бревенчатую стену и упала на пол. Олег наклонился, поднял и протянул руку к стрелку:
   -Держи свой талисман. Последний патрон. Совсем последний. Кончилась твоя слава снайпера. Будешь теперь молиться за убиенных. Как звать то тебя? А то общаемся безлично. Я Кам.
   Укр застыл с циркового действа. Расширенные глаза его сияли глупой голубизной, ярко отмеченной на раздутых щеках, измазанных кровавыми потёками.
   -Ты как…? Как это у тебя? – выдавил из себя.
   -Как, как… Я тебя спрашиваю, звать тебя как.
   -Имена противнику выдавать нельзя.
   -Я от тебя не требую тайнами со мной делиться. Сам назовись, не то я тебе такую кликуху приляпаю! Нам с тобой не один день придётся притираться, обращаться надо как-то. Я Кам – повторюсь.
   -Называй меня Павло, - согласился боец. – Так как ты это сделал?
   -Вот так, - показал Олег дырявую ладонь. – Хоть чем-то мы с тобой стали схожи. А ты говоришь – враги.
   -Кам – это КамАЗ? – спросил Павло. – Шофёром был?
   -Кам – алтайский шаман, - уточнил Олег. – Покончим с войной, приезжай к нам на Алтай. И я к вам на Украину как-нибудь приеду. Есть у меня такая мечта – побывать на хуторе близ Деканьки.
   -Надо говорить «в Украину».
   -В русском языке испокон веков звучало притягательно, «на Украину», - настоял Олег. – Ваши нацики влезли в наш «могучий», потребовали. «В Украину» звучит коряво, недоступно. Наши добренькие либералы прислушались, прогнулись. Что только не сделаешь ради сиюминутной прибыли. Язык исковеркали. Ваши злодеи, дорвавшись до власти, почувствовали слабину и ненависть меж нас разворошили. С того война и начиналась.
   -Война началась не с Украины, - не согласился Павло. – Это вы влезли в нашу Луганщину, Донбасс захватили. Россия – агрессор, захватчик.
   Зачинающийся спор прервал взрыв, прогремевший с украинских позиций.
   -Вашу разведгруппу засекли, - заметил Олег. – Шли за тобою.
   -Я время связи пропустил, - согласился с Олегом Павло. – Рацию на позиции оставил, подобрать не смог. Да и ответить не вышло бы. Не пяткой же связь подключать, - поднял к глазам свои перебинтованные руки. Наши своих не бросают.
   -Так и не бросают! – не принял Олег. – Сколько ваших трупов мы подбираем, сколько пленных – несравнимо с вами. Это они не за тобою шли, смену тебе направляли. Твою результативную позицию сдавать никак нельзя. Скоро и наши подойдут. Уж мы-то своих точно не бросаем.
   Непримиримые противники примолкли, задумались.
   -Надо уходить отсюда, - принял решение Олег. – Отдохнём от войны пару дней, подлечимся. Ты много крови потерял, надо восстанавливаться. Я смогу, поверь. Заодно решим кто кого в плен взял.
   -У меня запасной схрон есть, - согласился с предложением Павло. – О нём не знают даже наши.
   -Надо будет Белого с собой забрать, - подумал Олег. – Это которого ты подстрелил. Заметёт снегом и не найти его будет. Поможешь? Нам ещё с тобою припасы нести. Заодно поймёшь, как это – «своих не бросаем».
   -Как я помогу с такими руками? – усомнился Павло.
   -Лямку через плечо перекинешь. Плечо-то цело. Не увиливай. Там и разберёмся, кто из нас настоящий воин, кто прав.

Начало http://proza.ru/2026/04/24/1157