Послe обилiя хлeба в перiод власти Врангеля

 Прошли первыя, самыя страшныя, волны разстрeлов, прибыла с сeвера армiя
чиновников   совeтскаго   производства,   и   жизнь   города  стала   как-то
налаживаться. Возникли новыя правительственныя учрежденiя, стали открываться
школы, заработала электростанцiя, загудeл морской завод. 56
     Появились продовольственныя карточки и общественныя столовыя.
     По   карточкам   стали   выдавать  по   200-300  грамм  хлeба,   и  всe
"организованные  граждане"  получили  возможность  раз  в  день  обeдать  по
знаменитой   впослeдствiи   формулe   --    "ячкаша   и   персуп"   (перевод
предоставляется читателю.)...
     Послe обилiя  хлeба  и продуктов  в  перiод  власти ген. Врангеля голод
особенно замeтно давил всeх. К мысли о террорe как-то уже  привыкли -- сзади
было шесть тяжелых лeт всяких войн. Но это молнiеносное исчезновенiе хлeба с
приходом  новой власти казалось чeм-то необъяснимым. Рабочiе Морского завода
-- кажется, около  4.000 человeк, -- которые при бeлых  волновались  и ждали
прихода своей, "рабочей  власти",  выглядeли особенно  ошарашенно.  Порт был
пуст, дeлать  заводу было нечего, инженеры и хозяйственники завода почти всe
уeхали, власть еще не думала ни о какой созидательной работe, а видeла вездe
врагов, интервентов, шпiонов, вредителей и офицеров.  И рабочiе, "властители
пролетарскаго  государства",  голодали и  постепенно переходили  на основное
производство  времен  военнаго коммунизма  -- на  изготовленiе  зажигалок...
Спичек  в  деревнях  не  было,  и  зажигалки стали  той знаменитой  товарной
цeнностью, которая спасала рабочих  от голодной  смерти.  Деревнe  нужен был
огонь, и зажигалки охотно мeнялись на хлeб...
     Крым в тe времена разсматривался, как осиное  гнeздо контрреволюцiи,  и
никто из  властителей совeтской страны не заботился об обезпеченiи  крымских
городов хлeбом. А своего хлeба Крыму никогда не хватало...
     Неумeнье  властей  организовать   питанiе   населенiя   было  настолько
очевидным, что это населенiе старалось, по мeрe своих сил, "самоснабжаться".
В этот перiод зимнiе штормы пригнали  к берегам Севастополя громадные косяки
камсы  -- мелкой рыбешки. Помню,  дельфины  загнали в малую бухту  Балаклавы
столько  этой рыбешки, что через  бухту нельзя было проeхать на лодкe. Весло
торчало стоймя в водe. Камсу ведрами черпали прямо с пристаней. А в городe в
это время люди умирали с голоду...

В тe  времена  я, как видный спортсмен, был назначен "Завeдующим Первым
Севастопольским Рабоче-Крестьянским Совeтским Спортивным  Клубом имени Н. И.
Подвойскаго" и  сгруп<п>ировал  около  себя десяток энергичных ребят.  И  мы
нeсколько дней ведрами и сумками носили из Балаклавы камсу и, нанизав ее  на
веревки, сушили на  солнцe. Камса  замeняла нам все -- и обeд, и  завтрак, и
ужин, и хлeб, и сахар -- словом, выручала на 100 процентов.
     Создались артели по добычe камсы. Они натаскали  из бухты горы рыбешки,
но  не оказалось ни  бочек,  ни  соли,  и рыбешка эта сгнила через нeсколько
дней. А потом вeтер перемeнился, и вся камса ушла от берегов...
     Через   нeсколько  недeль  и   наши  запасы  кончились,  и  мы   стали,
пропитываться всякой другой живностью... Уж лучше не вспоминать, какой!..
     В наши походы собиралась молодежь "всякой твари по парe" -- и скауты, и
спортсмены,  и школьники... В объявленiях обычно стояло: "Желательно взять с
собой не менeе 5 картошек".

И когда наступал  час приготовленiя обeда, с грустью смотрeл кашевар на
кучку картошек и хлeбные огрызки, сложенные у костра...
     Голод уже сжал свои костлявые пальцы около дeтскаго горла...
     А между тeм, еще только 2-3 мeсяца тому назад всe были сыты и не думали
о завтрашнем днe... И только много лeт позже я понял, почему смерть и  голод
идут, тeсно обнявшись, неразлучными спутниками совeтской власти...

     Но тогда, в тe годы, мы еще так мало знали, ч т о из себя  представляет
совeтская власть. Володя даже как-то сказал, шутя:
     --  Да чорт  их знает, этих  большевиков! До  сих пор я их видeл только
убитыми, ранеными и плeнными...
     А  тут   нам,  наконец,  пришлось  столкнуться  не  толь<ко>  с  живыми
носителями всeх этих "измов"  --  соцiализма, коммунизма, большевизма, но  и
испытывать на себe весь усиливающiйся гнет совeтской реальности.
     У нас, у старших, все  росло  тяжелое  чувство  неотвратимости медленно
ползущей на нас мрачной грозовой тучи,  готовящейся задавить  нашу  свободу,
нашу душу и, может быть, нашу жизнь... 58
     А молодежь, веселая смeшливая молодежь, та самая:

     ... Которой ничего не жаль.
     Перед которой жизни даль
     Лежит свeтла, необозрима...

эта молодежь шутила над тяготами жизни и искренно вeрила, что все это только
"временное".
     Глупое молодое сердце!.. Ему так хочется вeрить!..