На произвол читателя. Художник должен быть голодны

Жизнь Кости в основном состояла в разных пропорциях из творчества и попыток заполучить деньги на продолжение этого самого творчества. И того, и другого было предостаточно , но перевешивала все-таки та чаша, на которой тяжело дышала неподъемная задача получения денег. В ту же кучу были свалены многочисленные выставки и какие-то бесполезные «участия» в любых вариантах засветиться, проявиться, показаться и запомниться.

Все эти варианты шли обычно за свой счет и потому воспринимались им в моменты полного упадка духа, как издевательство судьбы, которая просто забавляется с ним подобным образом. На выходе такого «участия» светил какой-нибудь гранд, до которого надо было еще дожить, дойти, что называется, своими ногами. Опять же не факт, что ты его вообще получишь.

Правда, творчество иногда продавалось. Это позволяло Косте не умереть с голоду, но не более.
Древний, высказанный кем-то тезис, что, мол, художник всегда должен быть голодным, прямо доводил Костю до слез. Убил бы, гада, если бы встретил, в отчаянии грозил он не понятно кому.

Отчего же это ему лучше быть голодным? И чем это, интересно, может помочь? И кому? Тем, кто потом пытается нащупать его оголенный нерв, сыто разглядывая его произведения?

В моменты таких раздумий Костю несло.
Что еще он кому-то должен? Про жену художника там что-то было, в этих священных скрижалях? Она то за что страдает?
На ум сразу приходила сцена ухода Светки, которая популярно объясняла ему на пальцах, что в ее возрасте худение не допустимо и что это тебе не тридцать, когда кожа подтягивается сама собой и все в плюс. Тут же все направлялось прямиком в минус. Светка была категорически против всего происходящего, дверь за ней захлопнулась, как бы громко объявляя черную полосу в его жизни официально открытой.

Помимо таланта, нераспроданного творчества и кучи дипломов, полученных им в разных безвозмездных «участиях», Костя после развода больше не имел ничего. Даже стенки, на которой можно было бы эту ненавистную кучу дипломов развесить. Сестра и мама, к которым он и вернулся после расставания с супругой, восприняли его приезд, как логический вывод из всего до этого с ним происходившего, мол, а то как же и кто терпеть все это будет. А завершался любой разговор на эту тему непременным маминым:
-  А я говорила!
Никакого сочувствия художнику и понимания его нелегкой миссии в суровой и дикой реальности. Костя вздыхал.

Мужик должен деньги зарабатывать, а не на шее сидеть. Все упиралось снова и снова исключительно в деньги.
Он бы, честно, и сам с удовольствием добывал бы эти пресловутые деньги, но, видимо пункт первый инструкции, которая как бы незримо прилагалась к нему при рождении, звучал, как приговор: ХУДОЖНИК ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОЛОДНЫМ.


Ниночка была особой с тонкой душевной организацией. Она много читала, много мечтала. В ее фантазиях мужчины были все сплошь благородны, романтичны и поэтичны, а дамы чувственны, бледны и начитаны.
Первым серьезным ударом по ее девичьим фантазиям было появление в ее жизни настоящего Мушкетера Арамиса, будто сошедшего с книжных страниц, знакомого одной из ее подруг. Он был прекрасен во всем, но ровно до тех пор, пока однажды Ниночка не увидела его на улице, обутого в кроссовки, она обмерла! Арамис в кроссовках. Этого не может быть. Реальность явно сбоила.

Следующим программным сбоем было появление в ее жизни Толика.
Деньги к его рукам сами липли. Все вокруг него продавалось, покупалось, вкладывалось под проценты и множилось. Не мужик, а мечта. Чья-то. Но не ее. Какое отношение она имела ко все этим разговорам о материальном?

Ей хотелось цитировать Цветаеву с Ахматовой, а тут все только про деньги. А искусство как же? Творчество? Мировой кинематограф? Обсуждение литературных новинок?
Подруги многозначительно переглядывались.
- Ну почему именно таким достаются Толики? - Читалось в их взглядах.  - Где справедливость?

Кстати, самого Толика при этом ничего не смущало, напротив, ему, как добытчику, по его мнению, явно полагался какой-то бонус от Вселенной, нечто инопланетное, этакие сигналы с других планет, пусть на непонятном языке, а все ж приятно слуху. Есть, короче, там что-то еще, над нами.
И Ниночка, сама того не подозревая, цитируя любимых своих литературных классиков, не приобщала таким образом Толика к поэзии, а напротив - сигналы с других планет ему, Толику, расшифровывать было совсем не обязательно. Они просто есть и все.

Короче, Ниночка страдала от непонимания. Ей нужен был кто-то, чувствующий тоже, что и она. Переживающий, цитирующий, разделяющий.

Реальность любит раскручивать подобные сюжеты, будто откликаясь на запросы и ставя иногда прямо лоб в лоб перед желаемым:
- Ну? Ты действительно этого хочешь?

На одном из творческих благотворительных мероприятий Костя и Ниночка встретились. Он, как обычно, участвовал за свой счет. Ниночка - за счет Толика.
В этот день их пути пересеклись.


Самостоятельно продолжить рассказ - «НА ПРОИЗВОЛ ЧИТАТЕЛЯ. Начало»