Миссия заноза ч 7 черновик

   Дмитрий проснулся от осязаемой тишины. Мир вокруг него и так был тихим, но его не смущала та тишина — она была мягкой, спокойной, безопасной. Эта же тишина, напротив, угнетала. Словно вовсе ничего не существовало и он находился в вакууме. Парень осторожно открыл глаза и… опять оказался в полнейшей темноте. Он попытался на ощупь понять, где он. Но, кроме кровати, вокруг ничего не было. Казалось, за пределами её нет даже воздуха. Руки не ощущали ничего…
Дима сперва хотел встать с кровати, но за мгновение остановился. «Куда? Я могу провалиться… И куда я провалюсь?» Дмитрий снова сел на кровати, поджав под себя ноги. Едва заметная волна непонятного чувства начала накрывать Дмитрия. Не страх, не паника и даже не жалость к себе… Это было больше всего похоже на ощущение, когда отлично подготовился к экзамену, а в билете попадается вопрос, который ты слышишь в первый раз и даже не имеешь понятия, о чём идёт речь. И это одновременно обескураживает, но при этом ты не теряешь надежды, даже уверен, что найдёшь способ решить и эту задачу.
Дмитрий потерял счёт времени. Вдруг он почувствовал уже знакомый взгляд-прикосновение. Дмитрий фактически ощутил, что на него смотрят — именно смотрят, не касаются, не сканируют, а именно смотрят. Это было такое странное чувство, которое ни с чем не спутаешь. И тут же вокруг него начало возникать пространство. Сперва он ощутил движение воздуха, лёгкий ветерок, потом более ясно начал видеть вокруг себя предметы. Вокруг него снова появилась та же самая комната, которую гостеприимно предложила Нейра. И уже через минуту вокруг Дмитрия была его гостевая комната.
Дима встряхнул головой: или это сон и он провалился более глубоко, а потом опять началась реальность? А где выдумка его мозга? Опять закралась мысль: сложно для бреда, слишком уж всё логично; для обычного сна — не бывает. Ещё более громко прозвучало в его голове: «Правда это, неправда или мой бред — но здесь есть друг, которому нужна помощь». Как помочь? Как он может помочь? Капелька, непонятная капелька знания, которое он носил в себе. Искра подсознания — крохотная, едва-едва уловимая искорка, которая вот-вот готовилась стать фейерверком решения проблемы.
В комнату постучали.
— Да, — ответил Дмитрий.
Зашла Нейра, следом зашёл представитель старейшин. Увидев немного растерянное лицо Дмитрия, он, как обычно, очень спокойным, ровным голосом поспешил объяснить ситуацию:
— Не переживайте, Дмитрий, всё вокруг вас существует ровно столько, сколько вам может потребоваться. Когда вы спите, вам требуется, по сути дела, только ваше спальное пространство. Когда же вы бодрствуете, вам нужно большее;; с большим количеством материальных предметов. Но произошёл небольшой сбой из-за подачи энергосистемы. И здесь нет нашей вины, и я ни в коем случае не оправдываюсь за принесённые неудобства, но заноза продолжает двигаться, и она начинает разрушать питающие потоки, что вызывает перебои с энергией. А на поддержку максимально материального, плотного для вас пространства уходит всё.
Старейшина сказал это не оправдываясь и ни в коем случае не тоном упрёка. Для Дмитрия это была обычная, сухая констатация факта — словно он сказал: «На улице очень сыро, потому что идёт дождь».
— Это очень плохо, — ответил Дмитрий.
Он отлично понимал, что дефицит энергии вредит всему этому миру, а ещё больше он вредит Айеру. Ведь, насколько смог разобраться Дмитрий, Айер сейчас вообще подключён к своего рода прибору жизнеобеспечения. А если на время выключится энергопоток, его друг может просто погибнуть. Его нужно каким-то образом накормить, обязательно накормить! Но здесь это невозможно. Нам надо обязательно вернуться ко мне, вернуться в мой мир — как они его называют, твёрдый, — и там я смогу его накормить.
Эти мысли танцевали в голове Дмитрия, и в конце концов для него сложилась ясная картина: вытащить Айера в свой плотный мир. Если ему и там будет плохо — отвезти в больницу, пусть там его прокапают. Пусть это будут просто плотные капельницы, но его подкормят, поддержат. А когда он наберётся сил, уже решать, как убрать эту занозу — тем более, насколько он понял, она находится в том же городе, в котором сейчас жил он сам.
— А вот скажите, вы сейчас можете вернуть меня в мой мир?
Представитель старейшин на минуту задумался — Дмитрию даже показалось, что он в уме что-то просчитывает, — и с едва уловимым нажимом, немного медленнее, чем обычно, заговорил:
— Сейчас я не обладаю такими энергоресурсами. Есть ещё резерв в столице, однако для его использования нужно непосредственное разрешение старейшин.
— Я понимаю, Дмитрий, ваше желание покинуть наш мир, скоро, возможно, я не смогу обеспечивать вам ваш материальный комфорт, — вступила в разговор Нейра. — Однако те знания, которые мне смог передать Айер…
Нейра прямо посмотрела в глаза парню:
— Ведь вы ещё можете спасти наш мир.
А потом ещё тише добавила:
— И спасти Айера.
Дима был настолько поглощён мыслями о том, как реализовать перенос друга в свой город, что сперва даже не понял, что так взволновало Нейру. Но когда до него дошла суть её слов, он даже немного обиделся:
— Нейра, я не собираюсь бежать. Я хочу временно вытащить Айера в мой мир, чтобы там накормить и вылечить его. А потом мы сможем помочь вам решить задачу с занозой.
Нейра опустила глаза и тихо ответила:
— Приношу свои извинения, Дмитрий. Я немного запуталась в знаниях о твоём мире, я не собиралась тебя обидеть или оспорить твоё право на комфорт и безопасность. Я не проводник, а знания мои слишком обрывисты.
Девушка с виноватым видом посмотрела на старейшину и, едва кивнув, быстро ушла из комнаты. Представитель старейшин молча сел в свое кресло-кокон и жестом предложил Дмитрию сделать то же. Дима понимал, что разговор не будет коротким, и, уже ничему не удивляясь, расположился в только что связанном директорском кресле.
— Так как? Вы можете нас перебросить в мой мир? Если будет энергия.
— Да, но здешних запасов мало… Для перехода нужна именно чистая энергия… Ее мало. И Айер слабеет. Если переход будет малоэнергетичен, он может быть аннигилирован.
— Понимаю. А что старейшины? Разве не в их интересах нам помочь?
— Старейшины и прислали меня для того, чтобы помочь.
— Хорошо, тогда, может, переправим Айера в столицу и там ему помогут?
— Это невозможно. Помимо потоков обеспечения заноза повредила и матрицу соответствия, поэтому и было несанкционированное заключение вас в тюрьму. И как только кто-то из вас будет снова считан, то немедленно Каратель выполнит свое предназначение. Пока его сенсорные волны работают со сбоем только в больших скоплениях, но его сила может пробить и намного дальше.
— Так как быть?
— Старейшины согласны с вашими выводами, Дмитрий. Они дали согласие на перевод Айера в полностью плотное состояние для спасения его существования. И они не настаивают на вашем с ним возвращении, так как нарушения структуры нашего мира настолько глобальны, что принято решение об эвакуации части нашего мира и изоляции поврежденного участка.
— А если я вернусь и помогу?
— Тогда мы сможем закрыть повреждения, и наши сущности смогут вернуться в привычные им потоки.
— Хорошо. Нужно спасти Айера, а я вернусь и помогу вам.
Представитель старейшин едва заметно кивнул, словно слова Дмитрия о готовности вернуться в разрушающийся мир были согласием выпить еще один стакан воды в жаркий день.
— Только вот у нас нет столько свободной энергии…
Представитель старейшин хотел еще что-то сказать, но вдруг в комнате зазвучала мелодия. Даже Дмитрий на несколько секунд замер, а потом машинально ответил на звонок mobile.
— Да.
Из смартфона донесся громкий смех и несколько голосов:
— Димыч!!! Приезжай!!! У нас тут шашлыки!!!!
Дима несколько секунд смотрел на экран, словно впервые его видел, а потом просто сбросил звонок.
— Простите, вас перебили. Это ребята, они там веселятся. Я должен был быть с ними…
Представитель старейшин, казалось, не слышал Диму. Он застыл, словно пораженный током.
— Вам плохо? Вы как?
Наконец глаза собеседника стали живыми, и он медленно заговорил:
— Я не знаю, как вам это удалось перенести в наш мир, но у вас есть источник чистой энергии.
— ?
Дмитрий, не понимая, о чем речь, посмотрел на представителя.
— Ваш коммуникатор.
— Мобильный, — начал понимать Дима. — Наверное, его батарея? То есть я могу зарядить Айера или дать энергию для перехода с мобильного? А у меня нет кабеля.
— Не совсем сам коммуникатор… То, что он умеет создавать чистый поток энергии.
Дима опять запутался.
— Погодите. Вы хотите сказать, что вам нужно излучение от моего мобильника или что?
— Нет. Ваш мобильный умеет создавать поток энергии, поток эмоциональной энергии через звук.
— Вы о мелодии? О рингтоне?
— Да, благодарю за подсказку. Я недостаточно владею знаниями вашего языка, приношу извинения за недопонимание.
— А как мелодия сможет помочь? Вы умеете переводить звук в первичную чистую энергию?
— Не звук… Эмоцию в звуке.
— Это очень сложно, но если это может помочь — отлично. Кстати, у меня тут много мелодий. Есть любые, какие нужно?
— Я не техник. Я с вашего позволения сейчас вызову техников, и мы немедленно попытаемся стабилизировать Айера и переправить вас с ним в плотный мир. К сожалению, запаса в вашем мобильном вторичной энергии не так уж и много, но для этих действий должно хватить.
Старейшина поспешно вышел. Дима взял в руки свой мобильный — теперь это был ключ к спасению его друга.
Прошло несколько томительных минут, и Дмитрий уже стал волноваться: он не знал, что ему делать и как ускорить помощь Айеру. Парень бесцельно стоял посреди комнаты. Он даже не замечал в ней изменений: постепенно мебель исчезла, остались только едва ощутимые границы стен. Наконец зашел представитель старейшин, а вместе с ним — двое парней в уже знакомых комбинезонах. Они бесцеремонно взяли из рук Дмитрия телефон и с деловитым видом начали его рассматривать. Речи Дмитрий не слышал, но понимал, что общение между техниками, скорее всего, идет на ментальном уровне.
Один техник, который больше всего походил на слесаря из ЖЭКа, аккуратно держал телефон, словно он был хрустальный, а второй пристально его рассматривал и, казалось, пытался понять его устройство. Дима не понимал, как может помочь, поэтому тихо стоял и просто ждал. В комнату вошла Нейра. Она мягко взглянула на Дмитрия и тихим, спокойным голосом сказала:
— С вашим проводником будет все в порядке… теперь все будет в порядке.
Она повернулась к техникам и уже на своем языке что-то сказала. Техники оживились и с готовностью протянули Нейре телефон. Она взяла его и, уже обращаясь к Диме, спросила:
— Как запустить трансляцию?
— Включить?
— Да, запустите трансляцию энергии звуков.
— А какую мелодию?
Нейра немного задумалась:
— Ту, которая греет.
Теперь задумался Дима. Он взял в руки такой привычный мобильный и посмотрел на него, словно видел впервые.
— Попробуем вот эту.
Дима пробежался по плейлисту и включил трек. Из динамиков заиграла достаточно ритмичная мелодия.
— Вот это подойдет? Это «Ода к радости».
Нейра вопрошающе посмотрела на техников, но они отрицательно махнули головой. Дима на несколько секунд задумался и быстро стал листать плейлист:
— Вот, попробуйте эту.
Из динамика послышались тихие аккорды, а потом несколько нестройных голосов затянули песню. Это была запись с какой-то вечеринки, но песню можно было узнать… Чей-то особенно фальшивый голос, возможно, и самого Дмитрия, выводил:
— The show must go on (Шоу должно продолжаться) The show must go on, yeah (Шоу должно продолжаться, да) Inside my heart is breaking (Внутри моё сердце разбивается) My make-up may be flaking (Мой грим, возможно, осыпается) But my smile still stays on (Но моя улыбка всё равно остаётся)
Дима сам не понимал, почему выбрал именно эту запись. Он уже был готов искать еще, но техник удовлетворенно кивнул.
— Дмитрий, насколько хватит вторичной энергии в твоем устройстве?
— Сейчас посмотрю, Нейра. Если отключить все и оставить только проигрыватель, то на 3 часа воспроизведения треков хватит.
Нейра явно ментально советовалась с техниками и через минуту снова обратилась к парню:
— Вы можете сделать так, чтоб поток не затихал?
— Да, я могу зациклить воспроизведение.
— Хорошо, покажите это техникам и идемте со мной. Нас уже ждут возле Айера.
Дима быстро показал техникам, как зациклить воспроизведение, и установил телефон в режим полета и максимальной энергоэкономии.
— Вот теперь заряда должно хватить часа на три воспроизведения.
Нейра снова перевела техникам, и те понимающе кивнули. Она указала Дмитрию, в каком направлении идти, и они прошли по коридору, оказавшись в уже знакомой комнате с коконом. На этот раз кокон казался более плотным, и он не парил, а словно стоял на платформе. Возле него суетилось еще несколько людей в рабочем. К Диме подошла сущность: она была еще более прозрачная, чем представитель старейшин, и казалось, что ее человечность — скорее накидка, чем реальная форма.
— Приветствую тебя, представитель плотного человечества.
— Доброго дня.
— Я Лейн. Пятый старейшина.
Парень не знал местного этикета и не понимал, как общаться со старейшинами, но, по сути, это его особо сейчас не волновало. Он лишь машинально представился и сразу же перешел к волнующему его вопросу.
— Дмитрий. Вы поможете Айеру?
— Здесь, в нашем мире, это невозможно, — без капли пафоса, словно равному, ответил старейшина. — Но ваш план, он может спасти вашего проводника.
— Чем я сейчас могу помочь?
— В момент перехода может возникнуть необходимость полностью израсходовать запас энергии вашего устройства, что приведет к его поломке... Вы не против?
— Да ломайте, разбирайте, делайте все, что нужно. Главное, чтобы это могло помочь Айеру.
Старейшина едва заметно кивнул в сторону копошащихся вокруг кокона рабочих, и они еще с большим рвением принялись что-то налаживать вокруг него. Прошло еще несколько томительных минут, прежде чем сияние вокруг Айера стало совсем уже непрозрачным.
— Теперь всё готово, — тем же спокойным, уважительным тоном и обратился Лейн к Дмитрию.
— Что дальше?
— Вас также поместят в кокон. Используя энергию с вашего устройства, мы совершим перенос вашего проводника в твердый мир.
— Хорошо, что медлим?
— Мы не ожидаем, что вы вернетесь. Мы даже поймем, если не вернется Айер. Однако, если вы найдете в себе силы и желание, постарайтесь найти занозу в своем мире и, если не сможете ее извлечь, просто протолкните ее в наш мир. Проводник знает, как это сделать. Мы не уверены, что ваших усилий хватит полностью ее протолкнуть сквозь межпространство, так как это можно сделать только из межпространства. Но мы надеемся, что это остановит разрушение в вашем мире и крах нашего мира не повлечет краха вашего мира.
Старейшина это произнес настолько спокойным и будничным тоном, что казалось, будто он просто попросил закрыть форточку, чтобы не сквозило. Дмитрий даже хотел обидеться на такие слова старейшины, но в этот момент все его эмоции были направлены на волнение за друга, поэтому он только и смог сказать:
— Угу, поищем. Только сперва починим моего друга.
Рабочие подошли вплотную к Дмитрию и снова стали его укутывать. Он практически физически чувствовал на себе тончайшую плёнку, в которую его укутывали, словно в паутину. Постепенно его сердцебиение успокоилось, нахлынула какая-то безразличность, даже холодность, наступила легкая дремота. Он физически почувствовал, что становится невесомым, словно его не материализовали, а, наоборот, разбирали. Как будто он, наоборот, становился менее материальным, чем был. И вдруг легкий невесомый кокон стал давить. Он все больше и больше сжимался. Дмитрий снова застыл, не имея возможности двигаться, и практически не дышал. Парень почти потерял сознание от этой удушающей тишины и нарастающего давления. Всё вокруг закувыркалось, и он, видимо, на мгновение все же отключился.
Когда Дмитрий снова смог дышать, он ожидал увидеть себя снова в парке. Но, к своему огромному удивлению, он лежал на полу у себя на кухне и слышал мерное капание воды из сломанного крана. «Всё-таки протекает», — неожиданно буднично подумал парень. «Может быть, я поскользнулся, ударился головой, и всё это мне привиделось?» Дмитрий тяжело перевернулся на бок, неловко приподнялся на коленях. Голова кружилась, и мутило, казалось, его пропустили через кучу мелких тисков, и в голове гудела целая паровозная станция, как после хорошей вечеринки. Дмитрий уже был практически уверен, что действительно всё это было бредом, но вдруг заметил рядом в позе эмбриона бледное тело.
— Айер? Айер?! С тобой все в порядке… Ты как, живой?
Ответа не последовало. Дмитрий с усилием поднялся на локтях, сел, помотал головой. Тело лежало к нему спиной. Было странно видеть столь бледного и к тому же нагого человека. Парень подполз к телу, развернул его к себе и отпрянул: это не был Айер, это был он сам — Дмитрий.
— Что же здесь происходит???
Дмитрий невольно попытался коснуться тела, вдруг его отпружинило и кинуло, опять всё вокруг поплыло, его постепенно сдавливало, потом словно растягивала и кидала невероятная сила. Сложилось такое впечатление, что вся вселенная поломалась и его вот-вот разорвет на миллиарды составных микрочастиц — меньше чем атом, меньше чем что-либо осязаемое.
На несколько мгновений Дмитрий снова потерял сознание, вернее, просто прекратил понимать, что происходит, и вот он уже прямо материально чувствует, как его, словно тесто о стол, бросили. Приземление было жесткое. Студент зажмурился, ему не хотелось открывать глаза и снова видеть это бледное тело. Почему-то ему вспомнился дурацкий сюжет из фильма: человек многократно попадает в одну и ту же ситуацию и в конце концов видит тысячи своих интерпретаций. Немного успокоив дыхание, он всё-таки открыл глаза: кухня, капающий кран и рядом чья-то фигура.
Дмитрий едва слышно застонал: опять знак вопроса, это совсем уже по-киношному, если там снова я, я попал в петлю, или это кошмар, что одно другого не лучше. Немного помедлив, парень всё-таки подполз к телу, едва слышно позвал: «Эй, эй, ты живой?» Касаться в этот раз он не рискнул.
На этот раз тело выглядело немного по-другому, оно было бледное, одето в белый костюм и лежало просто на боку. Дмитрий окликнул:
— Дружище, это ты? — еще раз окликнул Дмитрий. — Айер, это ты?
Человек на полу глубоко вздохнул и, едва касаясь пола, с трудом перевернулся лицом к Дмитрию. Казалось, он еще более дезориентирован, чем сам Дима. Да, это был Айер, он был невероятно бледен, в его внешности почти ничего не поменялось, кроме, казалось, изнеможенного лица и невероятно пустых глаз.
Дмитрий посмотрел на друга и с трудом сел. Некоторое время парни смотрели сквозь друг друга, потом наконец-то Дима собрался с силами, встал, шатаясь, прошелся по кухне, взял стакан, налил себе воды, выпил, налил воды и подошел к Айеру. Он помог ему сесть, прислониться к стене, протянул стакан:
— Вот, возьми, глотни, вода должна тебе помочь.
Айер немигающе смотрел на стакан, казалось, он вовсе не узнает Дмитрия. «Видимо, у него повреждена память», — подумал Дима. «Да, стёрли его знатно», — закралась мысль, но помогать надо, я здесь ради того, чтобы его спасти. Он практически насильно напоил друга, с каждым глотком глаза Айера как будто становились осмысленнее.
Айер заморгал, потом медленно взял из рук Дмитрия стакан и выпил ее двумя большими глотками.
— Вот так-то лучше, — покровительственным тоном ответил Дмитрий. — Как ты, дружище?
Айер опасливо осмотрелся, потом задержал дыхание, закашлялся и совсем слабым голосом спросил:
— Мы в плотном мире?
— Да. А мы у меня, типа, дома.
— Что с занозой, что с инородным телом, его извлекли из моего мира?
— Нет, к сожалению, нет, мы его здесь поищем, это инородное тело. Однако сперва мы тебя поправим, ты вон смотри какой бледный.
Дима пытался говорить как можно спокойней, ободряюще, но, смотря на своего друга, он понимал, что danger, наверное, ещё не прошла. Несмотря на то, что Айер был сейчас максимально плотный, видно было, насколько он истощен. Создавалось впечатление, что этот юноша не ел несколько дней и, возможно, даже не пил. Поэтому Дмитрий заботливо налил еще один стакан и судорожно пытался вспомнить все же, что у него есть покушать, так как из продуктов особо ничего и не было — он так и не дошел до магазина.
Дмитрий вспомнил, что где-то в рюкзаке у него должна была оставаться полпачки печенья и, возможно, даже, если повезет, целая упаковка лапши быстрого приготовления — конечно, не бог весть что, чтобы накормить гостя, но это хоть какие-то калории.
— Я на секундочку, я далеко не отхожу. Просто посиди здесь.
Почему-то Дмитрию казалось, что если он оставит хоть на минуту Айера одного, он исчезнет, растворится. Айер медленно кивнул и закрыл глаза, казалось, он задремал.
Его срочно нужно накормить — с этими мыслями Дмитрий рванул к своему рюкзаку. У него еще у самого кружилась голова — не от голода, не переживал он о своем питании, а от перехода, который был намного жестче, чем думал Дмитрий.
Дмитрий судорожно искал свой рюкзак, он не помнил, куда его поставил, так как был очень расстроен тем, что не едет на шашлыки... По сути, куда он его поставил? А вот он, за столом.
Щелкнул застежкой на рюкзаке, с надеждой запустил в его бездонные просторы руку: куча всякой мелочи (кому она надо в данный момент, не нужно) — расчёска, блокнотик, почему-то футболка... А вот, кажется, то, что надо! Он выудил из рюкзака не только пакет быстрого приготовления с лапшой, но, к его огромному удивлению и радости, — целую банку тушёнки! Он даже не понял, откуда она там взялась вообще, но сейчас это было неважно. Это были калории для его друга!
Поэтому он сделал стандартный студенческий обед: быстро заварил лапшу, вывернул в неё тушёнку, которая на удивление оказалась очень качественной, и устроил самые настоящие макароны по-флотски. Также быстро поставил чайник, заварил чай, благо сахара оставалось достаточно, и уже с тёплой, горячей чашкой чая и тарелкой лапши по-флотски подошёл к Айеру:
— Дружище, я принёс тебе покушать. Тебе надо поесть, это энергия, только плотная...
Айер открыл глаза, на его лице промелькнуло подобие улыбки. Спокойным, хоть и слабым голосом ответил друг мой:
— Я о твоём мире знаю очень много и понимаю, где оказался. Я благодарен тебе за принесённые мне калории, я с удовольствием приму их с одним условием: что ты поешь со мной. С того момента, как ты ел, прошло достаточно много времени, к тому же переход тебя тоже утомил.
Дима посмотрел на небольшую порцию и как можно более шутливым голосом добавил:
— Да что ты, я сыт по горло, меня у тебя там так откормили, что я готов не есть несколько дней, ну, разве что воду из крана... Ну, чайку я с тобой попью. А ты давай заряжайся энергией, у нас с тобой вон целая миссия впереди. Как ты говорил, «твоя миссия...» Ну, готов приступить. Только сначала поправляйся.
Проводник без колебаний и дальнейших пререканий взял тарелку, аккуратно начал есть. Видимо, вкус человеческой еды в полном человеческом обличии для него был настолько необычен, что он то и дело поднимал брови в изумлении.
— Да, понимаю, дружище, это не то, что мы с тобой вкушали в вашем кафе, это обычная тушёнка с обычной лапшой, ну, прости, что было.
— Что ты, Дмитрий, всё очень-очень вкусно, я просто никогда ранее настолько сильно не ощущал физические калории. Возможно, я неправильно выразился, вот: я никогда не испытывал настолько сильных вкусов, так как там моё воплощение было неполноценным, а здесь я в реале, в своём реальном теле. Как проводник, я действительно имею плотное тело, но в моём мире оно находится в разреженном состоянии, а здесь меня сконцентрировали, и я такой же самый человек, как и ты.
— Вот и отлично, дружище, давай будем пить чай и думать, что нам с тобой дальше делать, там-то натворили кипиша в твоём мире.
Айер довольно быстро справился с тарелкой с лапшой и уже вместе с Дмитрием перешел на кухню и спокойно начал пить сладкий тёплый чай. Его лицо уже не выглядело таким бледным и изнеможенным, хотя всё равно белоснежные волосы и абсолютно ангельская внешность немного сбивали с толку: Айер больше походил на косплеера в хорошем гриме, чем на обычного студента.
Несколько минут парни просто молча пили чай, Дмитрий пытался понять, насколько серьезно состояние друга. Ему почему-то не верилось, что вот так просто: перекусил — и порядок. Он внимательно всматривался в лицо Айера.
— Что ты так смотришь, мой друг? Я немного не канонично выгляжу? Увы, я сейчас совсем не могу управлять своим обликом.
— Как ты себя чувствуешь?
— Не могу даже тебе описать… Сейчас, когда я полностью отключен от общего энергопотока, я не могу черпать информацию, и мой понятийный и словарный запас, увы, не настолько широк. Но я, видимо, еще…
Айер не договорил, он снова побледнел, потом откинулся на стуле и неуклюже повалился на бок. Дмитрий подскочил к другу и едва успел его мягко уложить на пол. Его самое страшное опасение оправдалось: просто так человеческая еда не пополняет его запас энергии полностью, ему надо ещё привыкнуть получать её. Он беспомощно смотрел на своего друга и судорожно пытался вспомнить, что нужно делать. Правда, что вспоминать? Нигде ни на каких курсах не учили помогать энергетическим существам, попавшим в плотный мир, когда они истощены.
Дима понимал, что нужно действовать. Но что конкретно делать, он не знал. В его голове крутилась мысль, он машинально потянулся за мобильным, потом вспомнил, что так и оставил его.
Он положил голову друга на пол, глазами подыскал, что подложить ему под голову, увидел свою куртку, свернул её и подложил Айеру, чтобы тому было удобнее. Схватил свой компьютер и судорожно начал набирать... Просто хаос мыслей! В его запросах строки звучали необычайно: «Как помочь пополнить энергию, если плохо усваивается пища», «Как пополнить энергию нейросущества» — а мало ли, может, кто-то и знает? Ну и подобные десятки запросов, которые не давали результата, а выдавали: «Срочно обратитесь в скорую!», «Немедленно дайте поесть!», «Только теплое питье!» и банальные советы. Нет, были советы, конечно, и накормить пыльцой феи, но это было уже совсем из фэнтези.
Вдруг Дмитрий задумался, а потом забил... Веселая детская песенка полилась из динамика. Голос подпевал детскому хору, спокойная и позитивная, никому не известная музыка мягко и задорно звучала:
Переливы, трели,
Музыка в тиши.
Птицы, травы, звери —
Все в лесной глуши.
И былинка песню
Пропоет с утра,
И сверчок подхватит
Музыку добра.
И украсит солнце
Радугой восход,
И станцует польку
Света хоровод.
И он подошел с ноутом к Айеру, поставил возле него, чтобы звук был максимально близко. Почему-то студенту показалось, что такая вот фонотерапия может помочь.
Дмитрий застыл in ожидании. Больше он ничего сделать не мог: он не знал, могут ли медики помочь его другу, и не знал, насколько плотность организма его друга подходит этому миру, ведь то, что он выглядит почти как человек, вовсе не делает его человеком. Он боялся, что медики могут ему навредить.
Айер глубоко вздохнул, закашлялся, сел и очень удивленно посмотрел на Дмитрия — оказалось, он снова находился в полубеспамятности.
— Дружище! Как ты себя чувствуешь? Как тебе помочь? — Дима ещё несколько минут сидел и просто смотрел на ноутбук, потом уже более уверенно усилил звук.
Дмитрий интуитивно зациклил песню. Проводнику действительно становилось лучше. Казалось, он прямо впитывает энергию слов. Через некоторое время он уже более уверенно заговорил:
— Ваш мир невероятный… В нем столько неструктурированной энергии! Она настолько разрознена: в одном месте ее очень много, она плотная, в другом месте она витает, а в третьем месте она ещё более первозданна, чем у меня дома. Я благодарен тебе за эту поддержку, и я безмерно благодарен тому, кто создал этот поток.
— Ты, насколько я понял, хочешь сказать, что ты благодарен тому, кто создал эту песню? — спросил Дмитрий.
— Да. Кто создал? Кто воспроизводит с такими эмоциями? Понимаешь, друг мой, несмотря на то, что я здесь, в плотном мире, и могу поглощать плотную пищу, мне легче пополнять первый исток из тонкой пищи — той, что вы называете силой эмоций. А в этом звуке очень много теплых, хороших эмоций.
— То есть ты хочешь сказать, что тебе достаточно послушать хорошую музыку, и ты будешь в порядке?
— Не совсем. Но, как ты говоришь, хорошая музыка может поддержать меня. Мне всё-таки нужен источник первой энергии, чистой энергии, но в твоём мире получить эту энергию можно крохотными крупицами — вот с таких вот вещей. Иногда это отсекает от себя сущности, которые здесь находятся временно в плотных оболочках, иногда крупицы чистой энергии застревают, усиливая эмоции, вот как в этой песне. Но то, что ты сделал, поддержит меня некоторое время.
— Я накачаю тебе кучу такого контента, и слушай!
— И мне всё-таки понадобится потребление пищи и сочетание положительной энергии, но я понимаю, что, скорее всего, затрудняю тебя, и ещё не совсем понял, зачем ты так рисковал меня...
— О чем я рисковал? Я просто вернулся домой. По-моему, больше рискуешь ты.
Айер опустил глаза: он опять не мог подобрать нужное слово и даже подумал о том, что, может быть, Дмитрию не объяснили, что каждый переход может быть фатальным. Тем более сейчас, когда энергосистема между мирами настолько нестабильна. Но Дмитрий опередил Айера:
— Слушай, дружище, неважно, мы здесь и сейчас, надо в первую очередь поставить тебя на ноги, а потом поискать эту вашу «занозу» — не выходит она у меня из головы. Оказавшись дома, в спокойном состоянии...
— Да, конечно, надо занозу хотя бы протолкнуть к нам, чтобы она не разрушила ваш мир, я с тобой согласен.
— Слушай, а может быть, удастся её вытянуть? Насколько я понял, она материальная, значит, здесь она мне не принесет никакого вреда?
— Не совсем. Данный объект... Он является материальным, но он уже настолько плотно вошел в межпространство, что как раз именно... полностью... И если ты его вытянешь в свой мир, ты откроешь воронку портала, которая, ну как тебе сказать... Ну, это, в общем... Это всё равно вызовет проблемы в моем мире и в твоем тоже. Нам нельзя настолько серьезно оставлять дырку...
Дима уже хотел сказать ему, чтобы он не напрягался, но вдруг в дверь постучали. Неожиданно Дмитрий вздрогнул. Он как-то забыл о том, что вообще-то находится в многоквартирном доме и здесь могут быть другие люди.
— Я сейчас открою, не делай резких движений, может стать плохо... Я сейчас, — прошептал Дмитрий, поднялся с пола, глянул на друга и тихонечко прошёл в коридор.
— Кто там? — неожиданно детским, звонким голосом прозвучало со стороны комнаты.
— Я, соседка! Тётя Дина, я живу напротив, хочу познакомиться. Эта квартира довольно долго стояла пустой, а тут слышу — музыка...
Дмитрий немножко замешкался, но открыл дверь. На пороге стояла пожилая женщина, скорее, уже старушка.
— Здравствуйте, — машинально поздоровался Дмитрий.
— Здравствуйте, молодой человек! Ишь ты, какой у нас теперь новый сосед! А я-то думаю, кто это у нас тут поселился.
Дима несколько секунд недоуменно смотрел на соседку, потом опустил глаза. В руках у женщины был поднос с шарлоткой. Старушка заметила взгляд парня и торопливо всунула ему в руки поднос:
— Вот, юноша, возьмите, сама испекла! И яблочки настоящие, с дачи, не какая-нибудь там химия. Угощайся, угощайся, у нас подъезд хороший, шумы не любим. Песенка-то хорошая, но десятый раз подряд... Сделай потише, я не то чтобы жаловаться. Я зайду завтра, зайду. Ты же завтра будешь дома? У тебя же каникулы, вижу, ты, наверное, студент. А у меня, кстати, внучка твоего возраста, и тоже скоро приедет в гости!
Старушка как-то хитро подмигнула и невероятно быстрым шагом ушла вниз по лестнице. Дима ещё некоторое время постоял перед открытой дверью, потом закрыл её и прямо так, с шарлоткой в руках, сел возле Айера.
— Дурдом.
— Прости, что? Почему приезжали из больницы для ментально больных?
— Нет, Айер, это я о ситуации в общем… Сделаю все-таки музыку потише, а то и правда соседям мешаю. И что они обо мне подумали… недоразвитый слушает детскую песенку…. Впрочем, неважно.(Продолжение следует)