Яма

Рыть яму для погреба - логичное желание любого хозяина, но иногда рытьё ям становится бессмысленным занятием, разрушающим жизнь человека. Солнечный свет летнего утра пробивался сквозь виноградные листья. Люди просыпались и занимались домашними хлопотами. И вместе с этими делами радио маяк, киевское  радио и все доступные радиостанции сообщали людям о вестях с полей. День начался и медленно закипал в кастрюле неотложных дел. Все были заняты своими делами. В каждом дворе были слышны кудахтанье кур, стуки молотка, разговоры хозяев о поездке на базар, из открытых настежь дверей гаража доносился рёв мотора мотоцикла "Днепр". Типичная суета деревенской части города. Это в квартирах людей до самого вечера нет дома, целыми днями дом живёт сам по себе. А в деревенских кварталах работа никогда не останавливалась. Хозяева весь день были заняты, до самой темноты они улучшали свои условия. Нескончаемая череда необходимых, ежедневных дел хозяев деревенского дома не дает времени даже подумать о том надо ли убирать в курятнике. То построят новый гараж, то поменяют кран в огороде, то почистят вольер поросят, то надо заменить проводку в мастерской... Это беспокойное бурление не давало успокоится деревенским домам и хотя они давно уже были частью города, привыкнуть к городскому ритму они не захотели и город жил в двух реальностях. У каждой были свои законы, свои привычки и каждая варилась в своём котле, встречаясь, время от времени, в городе и обсуждая новости. В это утро всю улицу взбудоражила новость - на повороте стоит дом, соседи ничем не выделялись из уклада деревенской жизни. У них была дочь с редким уже, даже для того времени, именем - Маруся. Использовалось это имя как ласковое, производное от имени Мария. Отсутствие церковной традиции у Маруси не позволяло родителям официально называть так ребенка. Обычно это было уменьшительно-ласкательной формой нежного обращения, которое так подходило девушке, что никак иначе ее и не называли, всю жизнь она была именно Марусей. И вот в один злополучный день дочь этих соседей трагически утонула в местном ставке. Подробностей никто не знал, но обсуждения были мрачными, от них веяло холодом. Тревожное чувство неизвестности развязывало языки сплетникам и пробуждало неуемные фантазии людей с психическими расстройствами. И без того трагическая ситуация становилась ещё мрачнее. А на улице стояла летняя, жаркая погода, которая призывала радоваться жизни, казалось бы... Дождь и пасмурная погода воспринимается в подобных условиях естественно, но в жару, летом, все хотело бы жить и радоваться... Детвора, которая все узнаёт самая первая и во всех подробностях, видела лишь убитых горем родителей. Измученная горем, заплаканная мать не находила себе места, поникший отец. Погибшая уже была из категории старших, ей было лет двадцать. С детьми уже не пересекалась. Как ни пыталась детвора вспомнить её внешность, привычки, никому не удавалось привести пример хотя бы самого правдивого случая общения с ней. Для них это было самым загадочным - погиб человек, их соседка, а они даже не могут вспомнить её внешность. Это добавляло происходящему угрюмой таинственности. Она была старше минимум на десять лет каждого из компании местных детей и общаться с ними просто не могла. Но случай особый, поэтому все опускали глаза и старались не шуметь на улице до похорон. И вообще лучше не выходить на улицу в это время. Родители загоняли детей во двор, но разве их удержишь? По вечерам, в опускающихся сумерках некоторые смельчаки, держась за ручку калитки, на всякий случай, рассказывали друг другу страшные случаи из жизни. И потом в кромешной темноте, дрожа от страха, шли домой, радостно признавая свою собаку, которая прижималась к их ногам. Деревня с украинским налетом, никуда не денешься. Они выходили тихонько на улицу и не узнавали её. Тишина сковала шумные дворы, улица опустела и затихла. Это уже была не привычная, хорошо знакомая им улица. Перестали бегать по дорогам дети, играть на улице, перестали кричать радостно о своих планах на завтра. Все приобрело какой-то скорбный оттенок и подчёркивало тяжесть ситуации. Шумели, качались листья, как-то громко особенно скрипело ведро в колодце и по особенному лаяли и скулили собаки по вечерам. А иногда и ночью раздавался этот лай и тогда дети тревожно ждали утра и петухов, которые спасали их от многозначительной тишины ночи. Жизнь на этой улице остановилась. Паутина безвременья покрыла улицу и обычные вещи приобретали совсем другой смысл. Родственники погибшей установили траурные венки и обречённо ждали когда привезут тело. Некоторые дети смогли вырваться из дома и обсуждали происшедшее в тени абрикосы, скрытой от прохожих сильно изогнутым большим стволом. "Привезли! Привезли!" - прибежала Наташка и громким шепотом сообщила остальным. На улице, напротив дома погибшей, собралась толпа людей. Многие не видели погибшую уже много лет, но пришли выразить сочувствие семье. Приезжали на машинах, приходили пешком соседи в костюмах и стояли молча. Но вот толпа заволновалась, задвигалась. Из дома вынесли гроб. Большинство детей не осмелились смотреть на это. Они стояли под своей изогнутой абрикосой у ворот своего двора и смотрели издали. Раздались рыдания и причитания, заиграла траурная музыка и дети ушли домой. На улице остались только взрослые. Все дети ушли в дома. В доме почти не слышно этого. Гнетущая атмосфера постепенно выдавливала из улицы все, что ещё вчера манило к себе, доставляло радость. Сегодня все было иначе. Постепенно траурная музыка удалялась и все стихло. Казалось не слышно ничего. Стихли уличные птицы, успокоился ветер, замолчали куры, все дела перестали быть заметными и обязательными любые другие события. Льдом сковало бурную жизнь улицы. Потом самые любопытные рассказывали подробности этой процессии, утверждая, что улизнули из дома. Возбужденные, они уже не в силах были различить когда говорят правду, а когда придумывают. Покойница, по их словам, была вся чёрная и те, кто не пошёл смотреть на все это, выдыхали облегченно и успокаивали себя тем, что не осмелились увидеть все это. Жизнь понемногу оттаивала день от дня. Звуки постепенно возвращались на эту улицу, заполняя все щели. Чья-то дрель окончательно разбудила, растормошил, вывел улицу из этого оцепенения. Снова стали слышны звуки деревенской жизни, детский смех и разговоры соседей на улице. Только проходя мимо дома родственников с траурными венками, люди не кричали, даже не говорили. Им казалось, что таким образом они сохраняют покой этой семью, но, возможно, было бы лучше никому не прерывать обычное движение жизни. Постоять немного, перешагнуть через эту яму и идти дальше. Важно смотреть под ноги, не проваливаться в ямы.




19 октября 2026