Глава-4. Когда в товарищах согласья нет

- Курить хочется до соплей. Гады, всё из карманов выгребли. Ну и жрать, конечно, вторые сутки,как не ел, — посетовал Везунчик, ковыряя носком ботинка бугорок среди сосновых иголок.
     Вдруг он замер, из земли выглядывала шляпка гриба.
— О, шампиньон! — воскликнул он, вырывая и отряхивая находку.
    Увидев, что Везунчик собирается откусить кусок, Дэн предостерёг:
— С грибами надо бы поосторожнее.
— Ничего не случится. Эх, сейчас бы «коньячок, балычок и шашлычок»… — мечтательно протянул Везунчик, полностью игнорируя предупреждение.
— Там, у вертолёта, малина растёт, — сообщил Дэн, наблюдая, с каким аппетитом тот жуёт гриб.
    Голод Везунчика разгорелся с новой силой. Он принялся кружить по поляне, выискивая другие грибы, но, ничего не найдя, переключился на траву. Сорвав пучок, он принялся методично жевать травинку за травинкой.
— Итак, чтобы выжить, нам нужно обменяться информацией, которой мы владеем на эту минуту, — напомнил Дэн, потирая ушибленную ногу.
    Везунчик, не переставая жевать, протянул ему из своего «букета» подорожник:
— На, пожуй или к болячкам приложи, поможет.
Затем  удобно развалившись на сосновых ветках, важно распорядился:
— Ну, начинай. Я готов тебя выслушать.
   Дэн пожал плечами:
— Сказал же: я потерял память!
— Шикарно! Я выкладываю всё, что знаю, а ты используешь это в своих интересах.
— В наших интересах, — с раздражением поправил Дэн. — Удивляет твоё весёлое поведение после всего, что случилось. Что помнил, я тебе уже рассказал. А ты даже имени своего не назвал, Мистер Икс.
— Вот так и зови меня дальше, — нахально улыбнулся Везунчик. — Перед беседой неплохо бы горло промочить. Давай по глоточку?
— Обойдёшься!
— Ну и жмот!
— Это теперь, наш основной инстинкт самосохранения, — терпеливо пояснил Дэн.
— У-у-у, вот как ты заговорил. А ведь казался хорошим парнем. Только учти: хроническая жадность ведёт к деградации личности.
     Везунчик, казалось, специально выводил Дэна из себя.
— Ты тоже поначалу казался мне нормальным, — отбивался Дэн.
— Что-то неубедительно это говоришь.
     Дэн начинал злиться:
— Ну как же: такой независимый, добрый, находчивый, свободолюбивый и наделённый глубокими моральными чувствами человек...
— Довольно, довольно! — перебил его Везунчик, кивая на каждое слово. — Теперь поверил. Хотя сам считаю себя, — он притворно вздохнул, — грешником… из-за баб. Ну а теперь пошли к малине.
      Он шустро поднялся, подхватил тент и направился к разбитому фюзеляжу. Дэн, накинув рюкзак, последовал за ним. Подойдя к телу пилота, Везунчик удивлённо присвистнул и оглянулся на Дэна:
— Ну и как ты предлагаешь нам спасаться? Вертолёт вдребезги, лётчик приказал долго жить, мы в дремучем лесу, без связи и снаряжения.
— Придумаем что-нибудь. Русские славятся умением находить выход из самых трудных ситуаций, — изрёк Дэн.
— Но ещё лучше они умеют находить туда вход, — усмехнулся Везунчик и, прищурившись, хитро спросил: — Это ты- то русский, Дэн?
— А что, не похож?
— Вспомни, что пилот тебе наплёл. Что ты его брат, верно?
— Ну?
— А теперь посмотри на него внимательно. Ничего не замечаешь? У него типично азиатская внешность. Ты же совсем другого «закваса».
      Дэн и сам сомневался в своём родстве, но зачем-то Азамат назвал его братом?
— Сейчас посмотрим, что мы имеем, — продолжал Везунчик. Он осторожно просунул руку в карман рубашки пилота и вытащил окровавленный документ.
Раскрыв его, он прочитал вслух:
— «Свидетельство выдано частному пилоту Азамату Абдугали на управление лёгким вертолётом Robinson R44».
Он бросил взгляд на Дэна, оценивая реакцию, и продолжил уже себе под нос:
— Что ещё... Ага, обучение в коммерческом центре, 39 лет, место рождения — Казахстан. Выходит, ты казах, Дэн Абдугали. Ну как, навели тебя эти сведения на что-нибудь, вспомнил?
       Дэн отрицательно покачал головой.
— Никакой ты не казах, скорее американец... «Америкашка Дэн», — хмыкнул Везунчик. — Не видел такой фильм?
— Хватит паясничать! Сколько тебе лет? Ведёшь себя как пацан, — одёрнул его Дэн и удивился, что это, кажется, сработало.
       Везунчик нагнулся к пилоту, аккуратно поправил на нём порванную рубашку, задумчиво окинул взглядом место катастрофы и, грустно вздохнув, спросил:
— Ничего, если я его обыщу?
       Дэн кивнул, досадуя на себя за то, что не сделал этого раньше.
Внезапно в глазах потемнело, руки затряслись. Чтобы не свалиться без чувств на глазах у Везунчика, Дэн быстро отошёл к зарослям шиповника. Ухватившись за ветку, он позволил колючкам пронзить ладонь — резкая боль помогла отодвинуть забытье и переждать паническую атаку. Сказывалось сильнейшее психоэмоциональное истощение.
     Тем  временем Везунчик споро, но аккуратно обшарил тело Азамата, вытряхнул  рюкзак и разложил добычу на траве.
      Когда Дэн вернулся, перед ним лежали: порванный тент, чёрная кожаная куртка на тонком меху, коричневый шерстяной свитер ручной вязки, полбутылки минералки, финка, шоколадка, шариковая ручка, разорванная книга, фотография девушки, брелок, почти полная пачка «Мальборо», расчёска, пятьсот долларов, пачка аспирина, зажигалка, а также разбитые телефон и часы пилота.
Но самое интересное Везунчик приберёг напоследок. Едва Дэн, всё ещё смаргивая туман в глазах, склонился над вещами, как услышал за спиной:
— Hаnde hoch, amerikanischer Spion!
Что-то тяжёлое и холодное упёрлось ему в поясницу. Дэн резко обернулся: в руках Везунчика красовался раритетный немецкий самозарядный «Маузер» C96.
— Где взял?
Везунчик кивнул на  пилота.
— И патроны к нему есть? — спросил Дэн, осторожно отводя ствол в сторону.
— Ага, — радостно скалясь, подтвердил тот.
— Дай сюда! — потребовал Дэн.
— Ещё чего! — возмутился Везунчик и, снова наставив на него маузер, потребовал: — И гони фляжку с коньяком! Как незаконно присвоенное общественное достояние!
— Подавись, — Дэн с раздражением швырнул ему фляжку из внутреннего кармана.
Везунчик ловко поймал её одной рукой и бросил к общей куче вещей.
— Ты забыл снять с лётчика печатку, — ехидно подколол Дэн.
       Везунчик пропустил шпильку мимо ушей, засунул пистолет за пояс и, довольно оглядев добычу, милостиво снизошёл:
— Так и быть, расскажу, что знаю. Хотя сам ни хрена не понимаю, что это было.