Восток. 7. Москва

В середине августа мы были уже в Москве. На оставшиеся до сентября пару недель Наталья Михайловна улетела в Севастополь. Как она говорила, самый любимый город после Москвы. Я позвонил Лене, но она была еще в Дубне, должна была приехать через неделю. Поэтому решил съездить к родителям, с которыми не виделся с начала года. Они меня ждали с нетерпением. Посыпались вопросы о том о сём, хотя я регулярно звонил им. Даже прислал несколько видео из якутской командировки. Встретился с друзьями, они тоже учились в разных университетах. Как водится, поделились различными случаями из собственной студенческой жизни. Как-то на улице встретил Люсю. Упрекнула меня, что не звоню. Сослался на занятость, что было откровенной ложью. Еще год назад наша встреча была бы более бурной. В то время, нам обоим казалось, что мы идеально подходим друг другу. Она училась в музыкальном училище, красивая, несколько экзальтированной, как и полагалось пианистке.

Близость между нами возникла очень естественно, была бурной и продолжалась все каникулы. Я в это время закончил второй курс биофака, она третий курс музыкального училища. Несколько раз приезжала в Москву, говорила, что не может существовать долго одна вдали. Потом внезапно перестала писать и звонить. На мои расспросы, что происходит, прямо ответила, что считает себя обузой для моей научной работы. Что генетика для меня гораздо важнее наших отношений. Поэтому решила полностью отдаться музыке. Получилось крайне глупо, как-то по-книжному. Но я решил выдержать характер и тоже перестал звонить. Так прошел год, воспоминания о наших отношения с Люсей поблекли и уже никак не отзывались в моей душе.

После этого встретил Лену. Память о Люсе, конечно, сохранилась, но как-то на втором плане. И тут эта встреча. Раньше, при встрече с ней я чувствовал необъяснимое и очень сильное влечение, а тут – пустота. Так и разошлись, отделавшись дежурными фразами. Ощущение было довольно скверное. Пожалуй, эта встреча заставила меня понять, что за отношения между мужчиной и женщиной ответственны оба. И когда возникает холодок у одного, пусть даже по самому незначительному поводу, он может вызвать настоящий холод у другого. С которым он может не совладать.

Через неделю вернулся в Москву. Позвонил Лене. Она была дома. Договорились, что сегодня вечером встретимся у ее дома на Университетском проспекте. Когда увидел ее, тревога на сердце исчезла. Ее глаза сказали, что она тоже ждала этой встречи. Пошли вдоль Университетского проспекта, дошли до смотровой площадки. И все время говорили. Она засыпала меня вопросами о якутских исследованиях. А когда я умолкал, рассказывала о Дубне, о своих экспериментах, вернее об экспериментах, в которых она, наравне с другими, принимала участие. Рассказывала, какие смешные люди – физики, как они носятся со своими данными, которые считывают с разных приборов. Что среди них был даже один принц – негр из африканской страны. Вполне образованный, получивший образованием в Англии. Но он принц и после смерти отца должен будет управлять своей страной. А ему очень хочется заниматься физикой.

Мы спустились на набережную и пошли в обратном направлении, к ее дому. Начинало смеркаться. Она взяла меня под руку, сказала, что озябла. Так мы и шли, я, прижав ее руку, она, чуть наклонив голову к моему плечу. Больше молчали. Мне было приятно ее присутствие рядом. Опасения, что наша встреча будет не такой, как я ожидал, исчезли. Дошли до ее дома. Стояли в тени дерева у ее подъезда. Я притянул ее к себе и прикоснулся губами к ее лицу. Она обняла меня и прошептала: «Я так ждала этого. Ничего не могу с собой поделать. Все время я думала только о тебе … и об этих данных с ускорителя. Похоже, что из-за этих размышлений я похудела, - тут она рассмеялась. – Ты же не дашь мне зачахнуть?».
- Я очень опасался, что ты окажешься другой, не такой, как прежде.
Она опять рассмеялась: «Пока я увлечена генетиком, который рассказывает о таких чудных открытиях, можешь быть спокоен».

Сделал вид, что обиделся: «Тебя что же привлекают только мои рассказы о генетике?».

- Ну что ты! Ты так славно рассказываешь и об итальянском кино.

Я понял, что она надо мной смеется и сильнее прижал к себе. Наши губы соединились и это был самый длинный поцелуй за все время нашего знакомства. Я почувствовал, что ей очень хочется прижиматься, и не отпускал ее. Она не пыталась освободиться. Мы не заметили, как пролетело время. Уже совсем стемнело.

- Мне пора. Родители волнуются. Кстати, если ты с ними познакомишься, им будет спокойнее.

Наши встречи стали регулярными. После каждой из них с объятиями, поцелуями и признаниями я уходил с кружащейся головой. И хотя до моего общежития было недалеко, шел долго, погруженный в оставшиеся переживания. А они были очень сильны. Мы оба понимали, что все должно разрешиться естественным образом. Но оба не торопили события. Лена - потому что понимала, что физическая близость свяжет нас навсегда, и прекратить эту связь будет невозможно. Я, хотя и безумно желал близости, старался сдерживаться, полагая, что все разрешится само-собой.

Все и разрешилось очень естественно, потому что оба ждали этого и искали такую возможность. И хотя не пытались ее искусственно создать, она представилась. После этого оба поняли, что каждый нашел ту половину, с которой смело может смотреть в будущее. Строили планы, где и как будем жить. Сколько у нас будет детей. Одним словом, два счастливых человека делились друг с другом счастьем, возникшим от обладания другим, ставшим самым близким. Родители Лены все понимали и поощряли наши отношения. Я стал желанным гостем у них дома. Казалось все идет самым лучшим образом. Мы планировали пожениться после моего поступления в аспирантуру. Мне, как аспиранту, полагалась отдельная комната в общежитии. Решили, что первое время Лена будет жить у меня. Потом что-нибудь придумаем.