Прием без записи

Это была не обычная пятница: вечером Джон играл на школьном концерте.
Когда сын репетировал дома на скрипке, Аграфене вспоминались походы к стоматологу, но присутствовать на выступлении она собиралась, что бы ни случилось. Джон уверял, что концерт – ерунда, ненужная условность, родителям приходить совсем необязательно и он прекрасно понимает, какая у неё работа. Однако по нарочито равнодушному тону и напряжённо поднятым плечам мать поняла: её присутствие ему необходимо.
Аграфена поклялась уйти с работы вовремя.
Первая половина дня пролетела стремительно. Ради экономии времени она решила совместить наспех приготовленный утром бутерброд с проверкой результатов анализов, стараясь не пролить на бумаги кофе из картонного стаканчика.
Её взгляд упал на расписание:
«17:40. Доктор Клейн. Новый пациент. Причина обращения: абсолютно здоров».
Что ещё за идиотская шутка?
– Надин, – Аграфена бросилась в регистратуру, – кто такой доктор Клейн и кто его записал?
– Доктор Клейн – новый хирург за стенкой. Купил практику доктора Кэша, когда тот ушёл на пенсию. – Надин пожала плечами. – Пренеприятный тип. Даже в коридоре слышно, как он орёт на персонал.
– Классический тип А, – подхватила Паулетт. – Я курила во дворе с Жасмин из их офиса. Говорит, носится туда-сюда, не разговаривает, а только отдаёт распоряжения, всё время чего-то требует и беспрестанно смотрит на часы. Даже ест на ходу.
Аграфена виновато посмотрела на зажатый в руке бутерброд.
– Но я его не записывала, – запротестовала Надин. – Может, компьютер услышал крики и сам решил, что ему пора к врачу. Правда, тогда уж лучше к психиатру.
Она решительно удалила запись.
Через пять минут Надин робко постучалась в дверь кабинета.
– Доктор, я не знаю, что происходит, но доктор Клейн снова в расписании.
– Позвони ему, – вздохнула Аграфена.
Услышав, в чём дело, хирург мгновенно вспылил:
– Чёрт-те что! Никуда я не записывался. Я абсолютно здоров! Вы, терапевты, не только лечить не умеете, но и с компьютерами обращаться!
И бросил трубку.
Аграфена слегка опешила от такого обращения. Потом её снова захлестнул поток пациентов, и она выкинула грубияна из головы.
В этот день удача ей благоволила. Ровно в 17:40 Аграфена вышла в приёмную сообщить девочкам, что они закончили.
Рядом с окошком регистратуры стоял высокий импозантный мужчина в белом халате.
– Доктор Клейн, – представился он и после небольшой паузы добавил: – Я днём был с вами резок. Не люблю, когда меня отвлекают от работы. Решил познакомиться с коллегой и заодно выяснить, что это за загадочная история с записью.
Аграфена посмотрела на него внимательнее. Он был атлетически сложен и действительно производил впечатление человека, не знакомого с болезнями. Если бы не сероватый оттенок кожи, капельки пота на лбу и привычка то и дело касаться лица и шеи.
Когда он снова потёр нижнюю челюсть слева, Аграфена спросила:
– Болит?
– Чепуха, – отмахнулся хирург. – Наверное, несварение после больничного обеда или на тренировке вчера шею потянул.
Аграфена мысленно вздохнула и украдкой посмотрела на часы.
– Раз вы пришли точно к назначенному времени, заходите в кабинет. Проверим.
– Я не пациент. Я хирург.
– Иногда и хирургу приходится становиться пациентом. Иначе следующим его врачом может оказаться патологоанатом. Давайте не будем терять время.
Аграфена привыкла к трудным пациентам. Не обращая внимания на возражения и колкости Клейна, она уложила его на кушетку и сделала ЭКГ.
Худшие подозрения подтвердились: острый инфаркт.
Аграфена велела хирургу разжевать аспирин, вызвала скорую и только после этого позволила себе ещё раз взглянуть на часы.
– Никуда я не поеду, – попытался возразить Клейн. – У меня в понедельник три операции.
– Если вы хотите в будущем еще оперировать, то эти операции придется передать коллегам.
Вскоре прибывшая скорая увезла Клейна в больницу прямо из кабинета.
На концерт Аграфена всё-таки успела. Она вошла в зал, когда дети уже рассаживались на сцене, и заметила, как Джон нашёл её глазами. Его напряжённо поднятые плечи сразу опустились.
Играл он, если честно, не блестяще. Временами Аграфене снова вспоминался стоматолог. Но в этот вечер она слушала сына с таким восторгом, будто на сцене выступал как минимум Ицхак Перлман.
На следующий день Аграфена попросила Надин связаться со службой технической поддержки и проверить программу. Никаких сбоев специалисты не обнаружили. Не нашли они ни данных Клейна в системе, ни следов его записи на приём.
Через две недели хирург появился в офисе – как он уверял, только разобрать бумаги. Его персонал, впрочем, утверждал, что он уже пытался назначать операции.
В первый же день Клейн зашёл к Аграфене с коробкой конфет.
– Не рано вы опять впряглись? – озабоченно спросила она.
– Да там маленький инфарктик был, а операции ждать не любят, – отмахнулся хирург.
– Маленький инфаркт – тоже инфаркт.
– Мой кардиолог говорит то же самое. Вы, терапевты, удивительно занудный народ.
Уже в дверях он обернулся:
– Самое неприятное – я ведь понял, что вы правы. Ещё до кардиограммы. Просто очень не хотелось признавать. Пожалуйста, не рассказывайте никому, что компьютер оказался умнее врача.
Аграфена кивнула.
«Смотря какого врача», – подумала она.
Несколько недель после этого ничего необычного не происходило – если не считать привычной суматохи на работе и домашнего хаоса. Аграфена, как всегда, не высыпалась, пыталась находиться в нескольких местах одновременно и всё равно ничего не успевала.
А потом в пятницу она увидела в своём расписании:
«17:40. Аграфена. Причина обращения: хроническая усталость. Лечение: отпуск».
«Опять программа глючит, – разозлилась она. – Придётся менять либо специалистов, либо компьютер».
И потребовала, чтобы Надин удалила запись.
Через несколько минут та появилась снова.
– Надин! – взревела Аграфена.
– Я удалила! – оправдывалась девушка.
Аграфена села за компьютер, потыкала в клавиши и собственноручно убрала себя из расписания.
Запись возникла опять. Теперь в ней появилась приписка:
«Не спорить».
Паулетт заглянула Аграфене через плечо.
– Доктор, я бы к такой медицинской рекомендации отнеслась серьёзно.
Аграфена думала об этой записи все выходные.
В воскресенье Джон спросил:
– Мам, а ты на следующей неделе опять каждый день работаешь допоздна?
– А что?
– Ничего. Мы могли бы куда-нибудь сходить или съездить. Но я понимаю, у тебя пациенты…
Аграфена узнала этот нарочито равнодушный тон.
– Я тоже понимаю, – сказала она. – А куда бы ты хотел?

В понедельник она пришла на работу, договорилась с коллегой о подмене и объявила, что берёт недельный отпуск.
Надин включила компьютер, чтобы перенести назначенных пациентов.
Загадочная запись исчезла.