Каамос

В Лапландии иногда бывает такой снег, что он не падает и не кружится — просто лежит повсюду, укрывая землю и ветки. В такую погоду даже лес кажется непривычно тихим. Слышно, как под сапогом ломается наст, а потом этот звук долго стоит в морозном воздухе.

Пекка вышел на крыльцо амбара в Саариселькя. Мороз сразу защипал лицо. На ресницах оседал иней, вдох обжигал горло. Минус двадцать пять. Воздух был сухой, чистый до боли.

Ели вокруг стояли под тяжёлыми снежными шапками. Некоторые ветви почти касались земли. Между стволами не было видно ни движения, ни просвета — только белые сугробы и тёмные стволы.

Амбар достался Пекке от деда. Красная краска на досках выцвела, и в полярных сумерках стены отливали розовым. Снег на крыше лежал ровно. Пекка невольно посмотрел на углы и балки: всё держалось, перекрытия не просели. Хорошо. Весной придётся заняться дверью, а пока нужно лишь следить, чтобы её не прихватило морозом.

Он дёрнул за ручку, проверил, как закрывается створка, и поправил деревянный упор.

В лесу что-то шевельнулось.

Пекка поднял голову. Между елей вышел олень — светлый, почти незаметный на снегу. Он остановился на краю поляны и посмотрел в сторону амбара. В сумеречном свете шерсть казалась серебристой, а на рогах блестели тонкие ледяные нити. Обычный иней, намерзший за долгую морозную ночь.

Пекка не двинулся. Олень постоял ещё немного, затем повернулся и скрылся между деревьями. Ветки даже не качнулись. Только на снегу остались глубокие раздвоенные следы.

Сейчас был каамос — время полярной ночи. Солнце не поднималось над горизонтом, но несколько часов небо всё-таки светлело. Оно становилось серо-голубым, прозрачным, и снег в этот короткий промежуток будто менял цвет. Вчера Пекка заметил, что у амбара тени от елей почти сливались с сумерками. Сегодня они лежали на снегу чёткими синими полосами.

Из чащи донёсся сухой щелчок. С ветки сорвался ком снега и упал вниз. Пекка прислушался, но больше ничего не услышал.

Он ещё немного постоял на крыльце, затем вошёл в дом. В печи оставались угли. Скоро разгорятся дрова, закипит чай с брусникой, оттают замёрзшие пальцы.

Снаружи темнело. На крыльце уже не было видно следов оленя — их постепенно заметало свежей снежной пылью.