Вальс новой надежды

Бетховен писал грандиозно. Пятая симфония ледяным арктическим ветром пробирает до дрожи сильнейших мира сего, будто сама Вселенная общалась с этим парнем через ноты. Шаману нравилась классическая музыка, особенно громадное наследие немецкого композитора, которое с легкостью умещалось в миниатюрном айподе. Старик даже хотел назвать свою глухую дворнягу Бетховеном, но это прозвище давно закрепилось за симпатичным сенбернаром из старого фильма. Пришлось довольствоваться именем.

Людвиг был очень сообразителен. Недостаток слуха он прекрасно восполнял хорошим нюхом и острым зрением. Пёс не мог разделить с хозяином наслаждение классической музыкой, но, глядя в его старые мудрые глаза, он видел каждую толику восторга. Людвига это безмерно радовало, как свежая мясная косточка после месяца рыбной диеты.

Сказать, что та зима была суровая – ничего не сказать. Снежное одеяло пурги накрыло тундру на семь долгих дней. Видимо, Дед Мороз устроил open air. И зачем только Жора с Петровичем отправились на эту злосчастную охоту? Напарник лежал внутри повреждённого вездехода с поднимающейся температурой. Его мысли сгорали вместе с последними остатками древесного угля. «Замёрзну или перегреюсь?» – единственное, что его интересовало. И он отчётливо слышал в громком свисте пурги марш умирающей надежды.

Людвиг что-то учуял: резкий запах пота вперемешку с мазутом. Не «Hugo Boss», но терпимо. Шаман залип в «Танки». Разворачивалась серьёзная битва, поэтому Людвиг и не подумал его отвлекать. Выбежав из яранги, пёс последовал к источнику необычного аромата. Так он и встретился с полуобмороженным Жорой, который брёл по тундре в поисках шамана.

Прежде чем отключиться, Жора успел-таки поведать старику о сломанном вездеходе и больном напарнике. Шаман не страшился пурги, он знал, что это лишь насмешка матери природы над самонадеянным человеком. Но ориентироваться в такую непогоду было сложно – ладно GPS отказывал, так ещё и духи были не в духе. Последней надеждой был нюх его верного глухого товарища, Людвига.

Пространство вокруг исчезло, стёрлось, а может его никогда и не было. Только мрак и тишина сдавливали угасающее сознание Петровича. Громкий щелчок пронзил сгущающийся вакуум, и парень увидел свет в конце тоннеля. Людвиг запрыгнул в салон, подбежал к больному охотнику и заглянул в его красные опухшие глаза. В них играла такая музыка, какая Бетховену и не снилась, одна из самых красивых мелодий в мире – вальс новой надежды…