Изгой

Целое приключение, похоже на то. Серость и мрак домов пускай и нагнетала, но воинский дух, как наверняка сказал бы комендант Пи, всегда посильнее будет любой гнетущей атмосферы. Нет, ну правда. Будто бы я из какой-нибудь фантастической, но в то же время и мистической истории. Грязные лохмотья, сумка с какими-то мелкими принадлежностями, разве что выдаёт пистолет. Нет, ну целый Странник из государств метрополитена нашелся, что тут сказать! К слову, их выбор, сидеть и пахать в метро и не заметить, как пролетела жизнь. Я привык жить как вольная птица. Даже если питаюсь из мусорных урн...

Они считают нас зомби, но разве можно делать выводы о том, кем ты никогда не был? Разве можно делать выводы о ситуации, которая для тебя является чужой. Ситуации – словно дети, ты проживаешь их только тогда, когда они твои. Трудно им понять, что нет добра и зла? Ведь правда же, существует лишь твой собственный жизненный опыт. И у кого его больше: у человека, просидевшем в тоннеле всю жизнь, или у вольной птицы?

Они заводят себе детей, не понимая, что сами дети. Ну можно ли создавать новую жизнь там, где ты не смог благополучно сформировать свою собственную? Детей нужно заводить только тогда, когда есть у самого какая-то опора. Отец, что готов стоять стеной. Единственное, на что можно опереться в метро, так это на стены этого метро и удачу, чтоб не упали хоть бы и те.

Ладно, не берите в голову, возьмите в руки – дальше унесете.

Моя жизнь интереснее – оправдание слабого, но хотя бы не безнадежного. Моя жизнь интереснее. Мне не нужно отчитываться перед бесполезным начальством, насколько я полезен. Я сам себе начальство. Быть полезным – удел больных и увядающих. Сильный принимает только благодарность.

Сильный я… наверное… Я запутался… Я-я... Изгой? И это не позывной, не кличка, это, возможно, мое имя…

– Изгой! – прокричал я свое имя на всю улицу. – Да будет так!

Сидев в баре, я сначала наблюдал за дракой двух мужиков, а потом просто смотрел в пол. Делать нечего, скучно, только сиди и смотри по сторонам да под ноги.

Тут вдруг какой-то мужик присел рядом и сказал:

– Пацан, мне высказаться некому… Друг вчера умер, понимаешь? Могу ли я высказаться тебе?

Я, не задумываясь, ответил: – Давай.

Тот начал.

– Помню, далеко в детстве, когда не было еще в Красногорске вот этой всей ситуации, мы с мамой любили путешествовать по различным местам. Я был мелкий, любознательный, мама же не хотела, чтобы я эту любознательность терял, всячески подогревая такими походами мой интерес к миру. И вот однажды мы решили пойти в цирк. Я был так рад! Знал бы ты, как был рад! Первый раз в жизни ехал в цирк, представляешь? Мы были в зоопарке, в дельфинарии, центральном парке, но не были никогда в цирке, и вот этот момент настал!

«Какая насыщенная жизнь, однако. Целый зверинец вобрал»

– При словах мамы: «Выезжаем!», я стал лихорадочно собирать вещи, готовиться, даже еще раз пролистал книжку с различными животными, что у меня была. И вот, ожидая на пороге, я начал уже представлять, как буду там сидеть и смотреть на всех этих удивительных животных. Но мамы все не было, и не было. Я решил пойти и посмотреть, где она там… Пройдя в коридор, маму я нашел… но… она была скелетом… как и все… Я не знаю, как я выжил, но я выжил. Выжил, как ты, и все остальные, и теперь обречен лишь догадываться вместе со всеми, что произошло. А чуть позже понял, что самое удивительное животное, это и вовсе человек…

Это явно засело ему в душу. Да как тут не засесть… У всех тут было непростое детство. Но я не спешил ему это говорить, ведь перевод или гнет только ухудшает обстановку. Да рано или поздно, когда все уладится в его жизни, он и сам подумает об этом. В такие моменты лишь утешить и побыть рядом, в принципе, представляется разумным.

– А у тебя как жизнь? – продолжил он. – Как зовут-то тебя, странник? – последнее он сказал настолько с добрым выражением лица, столь большой улыбкой, что я сразу почувствовал то пылкое добродушие.

«И причем тут был друг? Ну ладно». Но еще более был рад: «Меня назвали Странником!». Назвали же?

Но, без каких-то лишних эмоций, сухо и сурово, как и подобает всем Странникам, я ответил:

– Изгой.

Мужчина засмеялся:

– Изгой? Правда? Кто тебя так прозвал?

Почуяв, что все в баре смотрят на меня с насмешкой, я встал и скрылся.

«когда в спокойную серость попадает нечто быстро разрастающееся, она становится тьмой»

Проходя по очередной дороге очередной улицы, смотря на схожие с комками шерсти из-за обильной пыли торговые центры вдалеке, что либо абсолютно заброшены, либо стали приютом для Странников, я увидел что-то еще… Нечто черное, с двумя глазками-бусинками. Какой-то зверек? До меня не сразу дошло, что это – демон.

Зверь еще долго стоял, не шевелясь, пристально смотря на меня. Я даже на какое-то время было подумал, что он мертв, либо это и вовсе не демон. Возможно, он тоже размышлял об этом глядя на меня, раз не торопился напасть. Но после я узнал реальную причину: он ждал свою стаю. Стая подошла скоро, и, как только достаточно собралась, то начала атаку…

Я ринулся от них со всех ног, но, понимая свою беспомощность, начал действовать чуть более непредсказуемо. Долго размышлять в тот момент я возможности не имел, так в чем же заключалась непредсказуемость? Я начал заворачивать в какие-то, непонятные даже мне самому, районы, лаять по мере бега, шипеть в пустоту. В какой-то момент осознал, что за мной более никто не бежит. Оторвался. Кажется, стая сочла меня излишне больным. И это спасло мне жизнь…

Но постойте, я все еще слышу чьи-то шаги? Неужели не демоны? Тогда кто же еще за мной мог так бежать? Ответ получил скоро: из-за угла вышел тот самый мужик, с которым я разговаривал в баре.

Я со страху закричал: – Иуда!

– Ну привет, Изгой. Слабый, маленький мальчишка. Раз Изгой, то и скучать никто по тебе не будет – не нужен ты никому, вот только разве что мне.

– Это твои демоны? – я успокоился и заговорил все так же сурово, как и в тот момент в баре.

– Мои демоны? Не, но я, вроде, частично их приручил. Но они вольные. Этим зверям нужно давать возможность побыть на воле.

Дальше он начал нести какой-то несуразный шизофренический бред про то, что демоны – будущие боги нашего необъятного Марса и про все отсюда вытекающее. Я прослушал всю эту чушь, но все никак не мог найти, где она сталкивалась бы с реальностью. Последнее из его монолога было:

– Да и в конце концов, кто как не зверь будет в зубах тащить тебя до самого твоего убежища, даже если знает, что то невозможно и вы, при таком раскладе вещей, умрете вместе? Человек всегда предпочтет свою задницу.

То бред. Я видел очень много преданных людей. А эти демоны ничего хорошего ни своим видом, ни своими поступками не внушают. Не знаю, как он их «приручил», но мне кажется, это была плохая идея.

Каким бы наш диалог не был интересным, мужик подходил все ближе и я все более чувствовал опасность.

Я решил что-то предпринять, потому задал вопрос, что предположительно должен был бы отвлечь того от своих иных помыслов:

– Тебя как звать?

– Тогда не удосужился спросить? Топор.

Я побежал. Он же замер на пару секунд в ступоре от такой моей реакции, но после погнался вслед.

Все бежал… Бег уже утомил настолько, что ноги будто бы отказывались бежать дальше… После же я…

 «Тот, кто был зажат, станет наглей в сто крат. Тот, кто был зол, останется злым. Останется лишь добряк добряком, но он тоже изменится, станет могучим»

Я очнулся где-то посреди какой-то комнаты. Лежал на белой постели. Комната помимо спальных принадлежностей была какой-то темной, виднелась только дверь неподалеку, остальное же застыло во тьме. Решил встать и проверить, во-первых, где я, а во-вторых, как отсюда удрать.

Дверь оказывается открытой. Выйдя из комнаты, осмотрелся и увидел Топора. Тот посмотрел на меня сначала с опасением, но после, вздохнув и успокоившись оттого, что я ничего не делаю, сказал:

– Малой, прости, но нам нужно мясо.

– Что? – я посмотрел на свое тело, руки, ноги. Постучав руками о ноги я понял, что мои кости слишком звонко трещат, будто металл.

– Не буду томить, мы заменили твои кости на железо. Нам просто нужно было мясо, и мы взяли его… Чуток. Но я уверен, что это для тебя не минус! Только лишь плюс – ты стал сильнее!

Да… Да, я стал сильнее… Конечно… Вот теперь он и получит! Я побежал на Топора и, ударив по его лицу, разнес голову того в пепел. Он даже убегать не стал, искренне думаю, что я якобы пойму… Знал же, что щадить за такое не станут. По крайней мере, ради других людей, которых тот еще хотел подвергнуть такому ужасу, его стоило наказать.

Я услышал топот позади меня. Две ноги… Четыре… Шесть… Двадцать восемь… Сорок два… Пятьдесят четыре… Что происходит?

Я медленно развернулся. Там была стая демонов, постепенно подкрадывающихся ко мне. Стая зверей, которых приручил Топор. Топор был мертв, кровь его на моих руках, а демоны… Демонические создания были явно этим недовольны.

Они бросились на меня, быстро начав сжевывать острыми клыками. Я бил их, бил руками, ногами, но казалось, что демонов только становилось все больше и больше. На смену уничтоженным демонам приходили еще. Сколько их там у него было?

Вскоре вся бойня утихла. Я никуда не делся, живой. Пускай и ободран весь; пускай и железо, вшитое внутрь меня Топором, видно невооруженным взглядом. Но я жив! Демоны же, что остались в живых, поняв бесполезность своих действий ушли прочь.

– Ну что… не отомстили за хозяина?.. А он говорил, что до последнего биться будете! – голос мой был хриплый, будто бы у старого деда.

 Я, еле двигаясь на ногах и хромая, начал искать выход из этого помещения. К слову, искать пришлось недолго, помещение оказалось не столь велико…

«Психа и гения трудно отличить. Но все же можно – гений заявляет о своей гениальности тихо, а о сумасшествии всегда громко. У психов же все наоборот…»

Бродя по серым улицам Красногорска, я все же был рад, что вижу их. Впервые был рад серости. Как говорится, все познается в сравнении, а когда в сравнении с серостью у тебя только вечное темное небытие, то будучи живым ты так или иначе предпочтешь серость.

Тут я снова увидел кого-то вдали. На этот раз не стал тупить – тут же спрятался за груду металлолома. Старики эти груды, к слову, «машинами» называют, вот забавные же – так называемые машины ведь просто не более, чем груды железа и пластика, оставленные здесь когда-то великой марсианской цивилизацией прошлого!