4. Очерки из прошлого. Школьник

   В первый класс школы я пошел 1 сентября 1976 года. Это была средняя школа номер 105, эту же школу заканчивал Гена, в ней же учился Ахмат. От дома до школы было минут пять ходьбы. Записали меня в 1А класс. Первой моей учительницей была Жихарева Антонина Евгеньевна. Класс состоял из 30-32 учеников, девчонок и мальчишек было примерно поровну. Читать и считать я уже умел до школы, поэтому учиться мне было достаточно легко, самым сложным для меня было ровно и красиво писать, у меня это никак не получалось. Палочки у меня были то выше, то ниже, то убегали друг от друга, то сталкивались, кружочки тоже были все разные и скакали как мячики, как я ни старался, выводить одинаковые аккуратные буквы и слова в школе я так и не научился. В начальной школе мне нравились все предметы, кроме разве что чистописания, или как оно там называлось, не помню. Особенно любил рисование, физкультуру, математику, природоведение. Всю начальную школу я был круглым отличником и каждый год получал похвальные листы. Само собой был октябрёнком, потом пионером и конечно комсомольцем. Мальчиком я был скромным, не хулиганил, по поведению тоже каждую четверть и каждый год имел оценку «отлично», точнее в табеле писали «примерное поведение». Класс у нас был в целом дружный, из откровенно отстающих в начальной школе было три-четыре девочки и три-четыре мальчика. Помню, был такой Саша Кенар. Он был неуправляемый, хулиганил, учился плохо, но драчуном не был, девчонок не обижал.

  Помимо школы, в начальных классах я пробовал заниматься и спортом и в разных рукодельных кружках. Так, некоторое время ходил на дзю-до, наверно с полгода прозанимался и мне это надоело. Ходил в кружок выпиливания лобзиком и выжигания по фанере. Мне нравился запах древесины, когда острая пилка лобзика мягко проделывает узкую прорезь в листе фанеры по контуру рисунка, очерченного карандашом, нравился запах дыма из-под жала аппарата для выжигания по дереву. Много разных поделок было сделано моими руками. Когда стал постарше, классе в пятом, в сентябре, пошел в секцию гребли на каноэ, правда до сезона выхода на воду так и не доходил, бросил, где-то в марте-апреле. Года два, наверно в шестом- седьмом классе, мы с другом детства и одноклассником Костей занимались в ДОСААФе в секции радиоспорта, там мы изучали азбуку Морзе, учились приёмам работы на ручном телеграфном ключе, изучали основы радиоэлектроники. Потом, тоже с Костей,  около четырех лет, с седьмого по десятый класс, занимались боксом. В Советское время были популярны кружки интернациональной дружбы, там мы знакомились по переписке с ребятами из других Социалистических стран, разучивали песни на их языке, изучали их обычаи. Мы с Ахматом, например, переписывались с мальчиком из Чехословакии (была такая страна до 1992 года), обменивались по почте значками, открытками, марками.

   Из школьных лет помню некоторых преподавателей, тех, которые работали в школе подолгу, потому что были и преподаватели, которые долго в нашей школе не задерживались. Классным руководителем у нас была Екатерина Ивановна, она была преподавателем химии и у неё было две клички: «Колба» и «Клизьма». Преподавателем ботаники и биологии был Валерий Иванович, у него была кличка «Чиполо». Начальную военную подготовку вёл Валерий Степанович, это был военный в отставке, кажется в звании майора. Он был просто «Степаныч». Ещё была преподаватель математики Надежда Петровна по кличке «Копчёная», за её смуглую кожу, была преподаватель географии «Селёдка», за её худобу. Преподавателя английского языка называли «Муха», по фамилии. Я любил нашего преподавателя французского языка Марию Степановну, она была просто «Марьстепанна». Мне нравились её уроки французского, на них она нередко подтрунивала над нами, над нашим произношением, но это было весело и совсем не обидно. Физкультуру вела Нина Матвеевна, это была очень энергичная женщина, подтянутая, но в то же время с пузиком. Директором школы и по совместительству преподавателем физики и астрономии была Августина Сергеевна. Другим преподавателем физики была Надежда Сергеевна. Ботаник «Чиполо» был заядлым рыбаком, и мы, нередко, на уроках биологии провоцировали его, как бы невзначай затрагивали тему рыбалки и просили его рассказать интересные истории с его уловами, и тут он, забыв про урок, впадал в воспоминания и до конца урока рассказывал нам как он поймал сома, а в желудке у него было ведро живых раков.

   Вообще, почти все мужчины преподаватели у нас были Валерии, трудовик был Валерий Иванович, препод по рисованию – Валерий Борисович, он правда проработал не долго, у него был роман с преподавательницей истории, они были молоды и встречались в мастерской у трудовика, и однажды их застукала то ли завуч, то ли директриса, и после этого они оба уволились.

   На праздники, например на Новый Год, на восьмое марта, в школе устраивались дискотеки, как правило классные, т.е. класс собирался в своём кабинете, за состояние которого отвечал, кто-то приносил музыкальную аппаратуру, кассеты с записями танцевальной музыки, светомузыкальную установку. Парты и стулья мальчишки сдвигали и складывали у задней стены, освобождая пространство для танцпола, аппаратуру ставили и подключали, и весь вечер были танцы, в том числе и медленные. В старших классах, два раза, парни из нашего класса, в том числе и я, ставили праздничные театрализованные постановки. Один раз это было на 8 марта, второй раз на Новый Год. Было весело.

  Ещё в то время было заведено проводить один летний месяц в школьном трудовом лагере. Ученики 6…8 классов организованно выезжали на месяц в какой ни будь совхоз, где было организовано жильё и питание для детей, и жили там. Днем, по 4 часа в день, работали на совхозных полях, или в садах. Помню, мы собирали помидоры, собирали вишню и яблоки, а вечером играли в волейбол, другие игры, проводили конкурсы, пели под гитару. За работу, в конце смены, даже платили небольшие деньги. Если кто-то не хотел, или не мог ехать в совхоз, он должен был отработать три недели в своей школе, красить парты и стулья, окапывать деревья на школьном дворе, отмывать после ремонта окна и т.д.

   Первого сентября начинался новый учебный год, мы приходили нарядные, некоторые с цветами, встречались с одноклассниками и учителями, знакомились с новенькими, делились впечатлениями о прошедших каникулах. Наверно уже через неделю после начала учебного года учеников шестых- восьмых классов начинали вывозить не поля, помогать колхозникам собирать урожаи. Мы приходили утром в школу в рабочей одежде и резиновых сапогах, нас там ждали автобусы и везли на близлежащие к Волгограду поля, где мы помогали сельхозработникам собирать помидоры, морковь, свеклу. Работали где-то часа четыре, там же, в поле и обедали, еду, как правило бутерброды, брали с собой, и брали термос с горячим чаем. С поля разрешали брать домой некоторое количество урожая, помнится килограммов 10 наверно.
 
  Надо отметить, что тогда среднее образование было выстроено следующим образом: с 1 по 8 класс включительно — это неполное среднее образование, после 8 класса можно было пойти либо в Техникум (позднее это назвали Колледжами), либо в Училище, например ПТУ (профессионально- техническое училище), или медицинское училище, либо продолжить учиться в школе ещё два года - до 10 класса, и тогда это уже было полное среднее образование и можно было поступать в Высшие учебные заведения (ВУЗы) – Институты технической, медицинской, педагогической, гуманитарной направленности, Университеты, Военные училища.  Ещё в то время, помимо школьной программы, ученики старших классов (с 8 по 10) один раз в неделю посещали так называемый Учебно- производственный комбинат (УПК), где знакомились с профессиями и обучались навыкам какой-либо специальности. В нашем УПК, например, мальчиков обучали специальностям водителя грузового транспорта, сельского механизатора, токаря, жестянщика, плотника, девочек обучали кулинарии, делопроизводству, шитью. Все мальчики конечно хотели попасть на курсы шоферов, но места были ограничены, и нас распределяли классные руководители, согласно количеству выделенных на школу мест. Конечно, решающую роль при распределении имели взаимоотношения родителей ученика и классного руководителя. Поколение, рожденное примерно после 1995 года, наверно уже не поймет этих критериев, по которым отбирались «нужные» ученики. Самым главным критерием была возможность родителя, а лучше обоих родителей, достать (приобрести) что ни будь дефицитное, а в дефиците (т.е. отсутствие в свободной продаже) тогда было почти всё – хорошие книги, хорошая одежда и обувь, бытовая техника, электроника, хорошая еда, алкоголь, косметика, хорошие лекарства, даже туалетной бумаги не было. Либо «нужные» родители занимали руководящие посты в организациях и у них были связи, которые помогали достать нужные вещи, или, например авиа, или железнодорожные билеты, путевки в санатории и дома отдыха. Люди с такими возможностями были «уважаемыми» и к ним у учителей, да и не только у учителей, складывалось особое отношение. Соответственно первым делом на хорошие места распределялись дети «уважаемых» родителей. Мои родители, естественно, к их числу не относились. Так вот, в конце учебного года учеников 8 классов уже распределили по профессиям, и о чудо, я попадал в класс механизаторов, где обучали знаниям устройства тракторов и автомобилей и обучали вождению. Радости моей не было предела, ведь при успешной сдаче экзаменов в ГАИ (Государственная автомобильная инспекция - так называлась нынешняя ГИБДД), по окончании УПК, можно было получить водительское удостоверение с правом вождения автомобиля с 18 лет. Но в начале следующего учебного года оказалось, что к нам в класс пришел новый ученик, Сергей, и у него оказались «уважаемые» родители. Он тоже хотел получить права, но водительских мест в УПК уже не было, оставались только специальности жестянщика и токаря. Уж точно не знаю, кто принимал решение, классный руководитель, завуч, или директор школы, но меня вычеркнули из водительского списка, чтобы отдать моё место новому ученику. Мне же предложили выбирать между жестянщиком и токарем. Я был очень расстроен, но то наше воспитание не позволяло тогда отстаивать свои права в школе, стоило только заикнуться о несправедливости и тебя тут же отчитают, опозорят и заклеймят чуть ли не предателем Советской Родины. В тот день из школы домой я пришел совершенно убитый, рассказал всё маме, и мама решила за меня заступиться. Она пошла в школу, уж не знаю, что, кому и как она говорила, но мне вернули место в группе механизаторов. Радости моей не было предела. Забегая вперёд, скажу, что по окончании УПК я успешно сдал экзамены по теории ПДД, правда со второго захода, и практический экзамен по вождению грузовика, и получил удостоверение водителя категории С, с правом вождения по достижении 18 лет.

   После начальной школы, с пятого класса, я постепенно, из отличника, к восьмому классу, стал почти троечником. Думаю, этому способствовали несколько факторов: первое, я привык, что в начальной школе новые знания давались мне достаточно просто и мне не приходилось много над этим трудиться, соответственно и дальше я не прикладывал особых усилий для усвоения нового материала и думал, что и так всё пойму и запомню. Второе, вместо одного преподавателя появились предметники, со своими особенностями преподавания и отношением к ученикам.  Я не был «любимчиком», большинство преподавателей и их методы преподавания мне не нравились, учиться у них было не интересно и скучно, к тому же и родители мои хороших результатов учебы от меня не требовали, соответственно стимула хорошо учиться у меня не было. Мне нравились уроки физкультуры, труда, французского языка, чуть меньше, но все же нравилась физика, особенно уроки, когда нам демонстрировали физические опыты, или показывали фильмы про научные исследования. Совсем плохо я, конечно, не учился, по любимым предметам были пятерки и четверки, по остальным четверки и тройки, двойки были крайне редко.

   Самым закадычным моим другом был Костя. Мы жили на одной улице, и до окончания восьмого класса учились в одном классе. Костик жил у бабушки с дедом в частном доме, а мама его, Елена Васильевна, жила в двухкомнатной квартире на улице Ростовской, частенько она приходила к своим родителям и сыну на Ашхабадскую. С отцом Костика они развелись давно, Костик кажется и не помнил отца, Елена Васильевна говорила, что муж побухивал, вот и разошлись. С Костей мы были друзья почти неразлучные, вместе ходили в школу, гуляли, играли, вместе ходили в разные кружки, например в ДОСААФ на радиоспорт, потом на бокс. Вместе мы ходили и в детскую библиотеку, что была на улице Козловской (раньше она называлась улица Ворошиловская), брали книги домой и часами сидели в читальном зале за чтением книг. Тогда в библиотеках была такая система: книги, которые пользовались особым спросом, или были ценными, можно было читать только в читальном зале библиотеки, домой взять их было нельзя. После восьмого класса Константин поступил в техникум Нефти и газа в Советском районе, стал жить с мамой на Ростовской, а я продолжил учиться в школе, и мы стали видеться реже.

В следующем очерке из прошлого расскажу про нашу культурную жизнь на Дар-горе.