Как я Идиота смотрел

Премьера удалась! Это была моя лучшая роль!

Нет, это не опечатка. Когда Настасья Филипповна со сцены произнесла: «Что вы на меня так смотрите? Особенно этот мужчина!» — и указала на меня, сидящего в первом ряду, я почувствовал себя великим актёром. Даже смешки в зале по этому поводу не смогли меня в этом разуверить. Да, пусть это всего лишь роль молчаливого представителя возмущённой общественности из зрительской прослойки общества, но тем не менее!

Настасья сделала правильный выбор, выделив из всего зала в Валге именно меня. Пусть даже я был единственным мужчиной в первом ряду. Указав на меня, она тем самым ещё в самом начале спектакля определилась, кого любит. И это не Рогожин и не Мышкин, а я! Да, не князь и не миллионер, а всего лишь зритель. Но это её выбор!

Я краем уха уловил за спиной завистливое: «На его месте должен был быть я!» После чего раздался подзатыльник и суровый женский шёпот:

— Я тебе покажу дома твоё место!

И если знать всё это, становится понятно, почему Рогожин её убил. Он убил её из ревности ко мне, а не к какому-то там сумасшедшему князю.

И не случайно спектакль показали именно в Валге. Все знают, что, кроме обычной столицы, в Эстонии есть ещё летняя — Пярну, зимняя — Отепя, а также криминальная — Валга.

Именно в Валге весной произошло нашумевшее убийство возле речки. Там прямо по Достоевскому: женщина натравила молодых людей на своего бывшего. Всё почти один в один! И оружие убийства -нож!

Убийство у Достоевского и преступление в нашем городе настолько похожи, что я бы на месте полиции проверил алиби Рогожина, Мышкина, постановщика спектакля и самого Достоевского. Чем они занимались в это время? Ведь не зря говорят, что преступников тянет на место преступления.

Я не поленился и отправил в полицию анонимное письмо, в котором прямым текстом намекнул: убийца мог подставить товарища по несчастью, дав ему подержать нож и тем самым оставив его отпечатки на орудии убийства. Возможно, не все в зале это заметили, но я-то сидел в первом ряду, и этот факт от меня не укрылся.

Признаюсь честно: почти три часа я мечтал, чтобы Настасья Филипповна, кружась в танце, свалилась со сцены прямо в зал. Мне на руки!

Три часа я был готов в любой момент сорваться с места и поймать её. Даже речь заранее придумал:

«Зажрались вы там, господа, да-с! Такими хорошенькими барышнями разбрасываетесь!»

И унёс бы её. Посмотрел бы я, как вы выкрутились бы из ситуации, когда в самый разгар спектакля уносят героиню!

Но не повезло...

На сцене всё было настолько достоверно, что возникало ощущение полного присутствия — будто ты не в зрительном зале, а сам участвуешь в происходящем.

Мне признался один коллега, который тоже был на спектакле: когда Настасья бросила в камин сто тысяч, он чуть было не помчался на сцену, чтобы опередить Ганю, залезть в камин и спасти деньги. Хорошо, что пришёл на спектакль с женой, которая с трудом удержала его на месте.

Всё было выше всяких похвал! Прекрасная игра актёров, продуманная до мелочей постановка, музыка, видеоряд, свет, игра с тенями! А уж какие костюмы — что ты! Было такое ощущение, будто действительно побывал в прошлом.

Когда после спектакля я вышел на улицу, мне позвонил Фёдор Михайлович. Он тоже хотел попасть на спектакль, но задержался на границе Латвии и Эстонии — в казино. Проигрался вчистую! Денег не осталось даже на извозчика. По старой дружбе подвёз его.

Он спросил, понравилась ли мне постановка.

— Очень! — ответил я.

Фёдор Михайлович был польщён.

— Замёрз, что ли? — спросил он, когда я включил печку в машине.

Я честно признался, что в зале было прохладно, как в склепе.

— Европа ведь? — удивился классик.

Я объяснил ему, кто в этом виноват. А заодно спросил, как он отнесётся к тому, что Театр А поставит его «Преступление и наказание», а на главные роли старухи-процентщицы и её сестры пригласит Урсулу и Каю?

Он согласился, но добавил, что тогда на роль Раскольникова надо брать Мерца.

Глядишь, и мы мёрзнуть перестанем...

С уважением, ваш зритель.

 

19.10.2026 Владимир Романюк (Степаныч)