Заблудшие во времени 28

РАЗБУДИТЬ МЕДВЕДЯ

Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен говорил своим спутникам:

– Господа, охота на медведя – не только самая увлекательная, но ещё и крайне выгодная.

– Вот как? – удивился фон Диллинген. – Это почему же?

– Судите сами, господа, – горячился барон. – Прежде всего, это достойное единоборство. Вы получите незабываемые ощущения, столкнётесь с реальной опасностью, ощутите целую гамму чувств. Но с нашими отличными ружьями, которые стреляют без осечки и очень точно, опасности на самом деле нет ни малейшей. Только лишь ощущения, эмоции, приключение. Кроме того, здесь есть и большая выгода. Шкура пойдёт на шубу, мясо тоже достаточно вкусно, хотя и на любителя. Жир, желчь, кости, череп, когти, всё пойдёт в ход, за всё можно выручить неплохие деньги. И, кроме того, вы очистите лес от хищника, ваши крестьяне смогут без опаски пасти скот в непосредственной близости к лесу.

– А что, барон, сильно беспокоят вас медведи? – спросил фон Ведель.

– Нисколько не беспокоят, но само существование медведя вблизи моего поместья, это уже достаточная угроза для того, чтобы я предпринял должные усилия по очистке леса от этого хищника.

– А я предпочёл бы охоту на кабана, – сказал фон Таубе. – Вкусное мясо, такое нежное, в меру жирное.

– Кабанятина вкусна, спору нет, – согласился барон. – Но разве можно сопоставить славу охотника за кабанами со славой охотника, убившего медведя?

– Это смотря какой кабан, – произнёс с большим смыслом фон Ведель.

– И смотря какой медведь, – подхватил фон Таубе. – Слыхал я, что в Китае водятся белые с чёрными плечами медведи, так они совсем безобидные. Убить его ничуть не сложней, чем застрелить корову. Эти медведи не нападают на человека, да и вовсе, кажется, питаются ботвой.

– Медведь, питающийся ботвой, выдумаете тоже! – воскликнул барон. – Поменьше слушайте всяких врунов. Лучше слушайте меня.

– А правда, что ваше ружьё не даёт осечки? – спросил фон Ведель.

– Вы что же, хотите сказать, что усомнились в словах барона фон Мюнхгаузена? – удивился барон. – Вы забыли, что я известен как самый честный рассказчик и мемуарист? Так знайте же, что моё ружьё сделано лучшими германскими мастерами! Чудо что за ружьё! Лёгкое, бьёт без промаха! Два ствола, идеальные спусковые курки, в меру мягкие, и исключительно надёжные! Такого ружья нет ни у кого во всей Германии! Но тихо, мы приближаемся к лежбищу. Именно здесь облюбованная им территория. Видите, метки на деревьях? Вон там он царапал деревья когтями, а вот и клок шерсти! Мы почти у цели.

– Что ж, пора зарядить ружья? – спросил фон Диллинген.

– Нет, господа, прошу вас не стрелять! Это мой десятый медведь, – солгал барон. –  Я хочу убить его с одного выстрела. Поэтому прошу оставить его мне. Даю слово, затем мы найдём добычу и для каждого из вас!

– Ну что? Поддержим просьбу барона Мюнхгаузена? – спросил фон Диллинген, складывая ружьё обратно в чехол.

– А если ваше ружьё даст осечку? – поинтересовался фон Ведель.

– Моё ружьё осечек не даёт, не беспокойтесь, – возразил барон. – И прошу не беспокоиться о том, что я промахнусь. Ибо я не промахнусь. К тому же ведь у меня два ствола!

– Я в таком случае предпочёл бы держаться на расстоянии, – сказал фон Таубе.

– Я тоже, – согласился Ведель.

– Вы все, господа, можете держаться на расстоянии двадцати шагов от меня, если опасаетесь за себя, – сказал барон.

Спутники барона отстали. Между тем барон приблизился к месту, где, как он знал, медведь время от времени отдыхал в пещере, образованной вывороченной огромной сосной. Корны сосны вместе со мхом образовывали нечто вроде крыши, а вывороченная земля образовала углубление, где и устроился медведь.

Барон вскинул ружьё и стал медленно приближаться к медведю, направив ствол ружья прямо в морду дремлющему хищнику. 

«Подойду поближе и стрельну прямо в глаз, – подумал барон. – Пусть увидят, что барон Мюнхгаузен поражает медведя с одного выстрела!»

Но вдруг барон заметил, что у медведя шевелятся уши.

«Плохой признак! – тут же осознал барон. – Он не спит, а притворяется, готовится к прыжку! Значит, дальше идти опасно. Лишь бы не промахнуться, буду стрелять отсюда!»

Но барон совершил ошибку. Он целился, продолжая делать вперёд небольшие осторожные шаги, не глядя под ноги. Под левой ногой у него предательски хрустнула сухая сосновая веточка, барон инстинктивно взглянул туда, куда наступил левой ногой, но в это время правой ногой он наступил на перезрелый маслёнок. Гриб под его подошвой превратился в сплющенную влажную и скользкую лепёшку, барон поскользнулся, едва не упал, и, пытаясь сохранить равновесие, взмахнул рукой. Тут же на весь лес прогремели один за другим два выстрела, потому что оба курка барон непроизвольно нажал указательным пальцем правой руки!

С грозным рыком медведь вскочил на ноги. Барон бросил в медведя ружьё и дал стрекача.

Спутники барона тоже время даром не теряли, но барон обогнал их, а затем, побежал так, что только пятки засверкали. Вновь поскользнувшись на влажной траве на склоне горы, он упал и покатился под горку, словно трухлявое бревно.

К счастью для горе-охотников, медведь не стал преследовать нарушителей своего спокойствия за пределами леса. Так что все охотники благополучно унесли свои ноги.

Когда опасность миновала, фон Ведель спросил:

– Барон, вы, кажется, выронили своё ружьё, которое бьёт без осечки? Не хотите ли вернуться за ним? 

– Нет, я решил избавиться от этого ружья, – ответил барон. – Оно тяжеловато, и курок слишком слабый, ружьё выстрелило само.

– А что вы почувствовали, барон, когда медведь вскочил и бросился на вас? – спросил фон Таубе.

– Ничего особенного, – ответил барон. – У меня ведь есть ещё кинжал! Я легко мог бы поразить его в  сердце с  одного удара. Но мне не понравился цвет шкуры этого медведя. Не хотел бы я шубу такого цвета. Так что я решил сохранить жизнь этому медведю.

Спутники барона весело засмеялись, из чего вовсе не следует, что они поверили его словам.

«Господи! Что я почувствовал! – подумал между тем барон. – Так страшно мне никогда не было, кроме, пожалуй, того эпизода, когда мне пришлось участвовать в битве с русскими! Хотя в схватке с русскими мне было даже, пожалуй, намного страшнее!»

Барон тогда ещё не знал, что ровно через сто лет канцлер Второго Рейха Отто фон Бисмарк напишет: «Я знаю сотни способов вытащить русского медведя из берлоги, но ни одного, чтобы загнать его туда обратно. Не дразните русского медведя».