Клевец и младенец. Глава 219

К сожалению, люди существа не очень умные, стоит признать это, иначе, не повели себя так. Я бы им честно денег дал, лишь бы все обошлось миром. Но когда это они выбирали наличные и спокойное возвращение домой? Нет, попытаться отобрать золотишко и убить ещё одного монстра как минимум. Потому, один из охотников крикнул девочке, чтобы ее раб атаковал тролля. И ребёнок не посмел возражать. На мне же не написано: «защитник сирых и убогих» (а если бы и было, не факт, что бедняжка вообще умеет читать, и поверит надписи, ни с того, ни с сего) и на рыцаря в золотых доспехах тоже не похож. В общем, выкрикнула приказ и огромная тварь, осторожно положив маленькое хрупкое тельце на землю,  на меня кинулась, конечно, для того, чтобы сразу кулаком по голове получить, потом ещё за череп ухватил зверюшку, рывком оторвал от землю, крутанулся, сметя гигантом всех охотников разом и отбросил от себя подальше, но все же осторожно,  дабы не повредить. Нельзя пугать девочку ещё больше, а то общаться потом станет в разы сложнее. А та замерла от ужаса, парализованная, не могла остановить своего раба, а тот, соответственно, остановиться, опять накинулся, пришлось применить клевец, удар в висок и великан пушистый рухнул, оглушённый. Я же повернулся к охотникам, корчившимся на траве. Жестокие создания, которые никого не жалеют, а значит, не заслуживают жалости в принципе, тем более, напали первыми. 


— Плохо быть такими, как вы, — обратился я к поганцам, — могли бы сегодня вернуться домой пусть без девочки, зато с большим монстром и кучей золота, а придётся, в зависимости от ответа, либо с пустыми кошелями, либо вперёд ногами. Мать этой бедняжки вы сожгли, или только участвовали в поимке? Врать не советую, я такие вещи сразу чую и наказываю за них достаточно жестоко. Отвечайте!


— Жечь имеют право только слуги инквизиции, — подал голос тот из злодеев, с кем я первым пообщался, — мы лишь перебили её рабов и окружили жилище. Наоборот, ещё спрятали дочь ведьмы, не дав её прикончить, ну пусть и не из добрых чувств, однако...


— Сомневаюсь, что сгоревшая творила какое-то зло, — я сощурился, — но не буду подавать девочке дурного примера, ограничусь тем, что сломаю вам ноги. 
Что сказал, тем и занялся, только кости хрустели. Жертвы пытались от меня уползти, но это было затруднительно весьма и совершенно бесполезно, разумеется. Когда закончил с этим и стонущих жертв кучей сложил, дабы могли друг другу как-то помогать, повернулся к ребёнку, а та подползла к огромному монстру, прижала ладони к его телу и начала лечить. Оказывается, не только забирала жизненную энергию у рабов, но и могла их тоже подлечивать. Гигант приподнял голову и лизнул ребёнка благодарно, потом повернулся ко мне и зарычал, но все ещё был не в той форме, чтобы продолжать бой. Настоящая героиня эта малышка, в такой момент и думала о других. Вряд ли собиралась натравить зубастика на меня и сбежать, куда подальше. Когда я приблизился, поползла ко мне, обхватила мою ногу слабыми руками и зарыдала горько от страха, но таки заставила себя говорить, пусть и едва слышным голосочком, однако...


— Умоляю, не трогайте этого беднягу, он ни в чем не виноват, это я натравила, так и наказывайте, даже убейте, — начала она, — все одно, моя жизнь ничего не стоит. 


— Я и не собирался, на самом деле, не отбираю жизнь, когда в этом нет никакого смысла, даже наоборот, грех можно на душу взять, а не хочется, — успокоил я, — сомневаюсь, что этот красавчик как-то серьёзно вредил людям, не чувствую в нем эманаций зла. Однако, тебе придётся заплатить за его жизнь и свободу. Я собираю потенциальных героев со всей мультивселенной, тех, чья задача как раз не допускать того, чтобы кого-то, без вины, сжигали на костре, или превращали в рабов. Пойдёшь со мной, станешь делать то, о чем попрошу и учиться тому, что велю. Скажу сразу, убивать придётся редко и только тех, кого иначе не остановить, полноценных злодеев, демонов и кровожадных тварей, остальных, спасать. И, на своём примере, учить других добру и любви. Согласишься на подобное или думаешь, что не справишься? 


— Только прошу, кормите меня хотя бы раз в день, не бейте слишком часто и не насилуйте, — девочка всхлипнула, — потому что я просто не переживу такого, вы слишком большой.


— А что, кто-то насиловал? — уточнил я, ледяным тоном. — Покажи ка пальчиком на них.


— Нет, — дочь ведьмы ужаснулась, — лишь угрожали, когда подрасту немного и стану похожа на женщину. Но, думаю, не трогали лишь из суеверного страха и отвращения. 


— Их счастье, — я сощурился, — не волнуйся, я не насилую никого, обычно, (та демоница не в счёт, она сама полезла на рожон, и немножко скончалась из-за сего). Да и бью лишь за дело, не станешь предавать и делать плохие вещи, и обойдётся максимум, шлепком по мягкому месту, чтобы не шалила. Но, прежде чем уйдём, меня очень интересуют слуги инквизиции, которые сожгли твою маму. Она ведь не травила крестьян чудовищами всякими, не лишала скота и посевов?


— Нет, — девочка вжала голову в плечи, — наоборот, защищала от обитателей лесов, но и чудовищам вредить не позволяла, охотникам за нечистью и нежитью некого было убивать, теряли доходы, вот и отомстили. Маму отдали слугам, а меня заставили долги отрабатывать, угрожая костром и ножом. Только вы не справитесь с армией инквизиции, там даже настоящий святой рыцарь есть в святых доспехах и со святым мечом. Не подвергайте свою жизнь такой страшной опасности.


— Вот и посмотрим, что там за рыцарь такой опасный отыскался, — я усмехнулся, — не в первый раз сталкиваюсь. А пока займемся тобой, встань и стой ровно, пожалуйста. Может не сразу получиться. 


Как я и думал, ошейник девочки был антимагическим, если и имелась какая-то колдовская сила, должен был сдерживать, в теории, но, почему-то, не работал. Иначе, лечить бы не сумела, при всем желании. Я его изолирующей тканью накрыл, чтобы не поразил меня и легко разорвал на две половины. Малышка сразу начала расти, увеличившись вдвое, оказалось, имеет довольно впечатляющие мускулы, кроме того, ещё уши заострились, изо рта вылезли клыки, последними явились довольно толстые изогнутые рожки, а ступни заменили копыта. Правда, лохмотья, в которые была облачена, разорвались и упали на землю. Уши сразу к голове прижала, сжалась, ожидая, что испугаюсь такого её облика, но было бы странно троллю пугаться какого-то существа, благо, от неё не шла отрицательная энергия. Я достал запасной плащ и накинул на ребёнка, велел запахнуться и накинуть на голову капюшон, чтобы случайные свидетели не увидели. 


— Моя внешность вам так неприятна, что скрыли её с глаз? — пролепетала рогатая.


— Вообще-то, нет, — успокоил я, — ты довольно таки миленькая, просто ходить голышом как-то неприлично, даже если есть чем похвастаться перед окружающими. К тому же, когда доберёмся до инквизиторов, не надо, чтобы тебя видели, а то начнут стрелять болтами с наконечниками из антимагической стали и никакие твои способности не спасут, получится, зря старался, а я этого страсть как не люблю. Да, скажи своему пушистику, что охотников кушать не надо, за такое на него точно нападут потом, и не успокоятся, пока не прикончат обязательно.


— Этого и не потребуется, — собеседница покачала головой, — по округе ходит последний, тот, над кем у меня нет власти и быть не может, и он не успокоится, и не освободится, пока не умрут все убийцы, шестнадцать человек уже сгинуло. Потому, собственно говоря, и вызвали настоящего святого рыцаря. Эти охотники так смело себя ведут, потому как непосредственного участия в сожжении не принимали, если бы за ними и пришли, то за самыми последними, а так не страшно.


— Последний? — я приподнял брови.


— Крайний монстр, которого мама приручила, — пояснила дочь ведьмы, — наша связь с рабами не только физическая, но и духовная, и эмпатическая. Она тем сильнее, чем позже слуга был захвачен. И упомянутый почувствовал всю боль, страх и ненависть умирающей, соответственно, преисполнился ненависти и начал мстить, а остановить его некому, потому как ни одна из нашего рода не в состоянии повторно приручить уже  кем-то приручённого ранее. Разве, добровольно передать или подарить кому-то. Охотники пользовались этим и продавали всех, кого я для них ловила, в качестве воинов, телохранителей или домашних питомцев. 


— Подозреваю, что ты жутко голодна, но, сначала, подлечим немного, не помешает, — я протянул бутылочку с живой водой, — хлебни немного, чтобы прийти в форму, а вот немного хлеба и мяса, угощайся, приятного аппетита. 


— Спасибо, господин, — девочка накинулась на еду и мгновенно уничтожила все предложенное, облизнулась, явно все ещё голодна. Оно и понятно, потратила много энергии жизненной. 


— Называй меня просто — «учитель Клевец», — попросил я, выдав ей все имевшиеся при себе запасы еды, — только не переедай, это совсем не полезно, мягко говоря. 


— Это и невозможно, — успокоила новая знакомая, — я делюсь жизненной энергией со всеми своими рабами, особенно, с теми, кого плохо кормят, дурно обращаются или пытаются навредить. Правда, чем дальше слуга, тем связь слабее. И ещё, ошейник мешал им помогать. Вы ведь не накажете за это и не сочтёте, что меня, такую, не прокормить? Охотники часто били и ругали за подобное.


— Нет, конечно, — успокоил я, — тем более, мы уйдём в другой мир, там связи не будет, но, пока, делай то, что нужно, молодец. Отправляемся в путь поскорее, дел много. 


Меж тем, огромный монстр поднялся, подошёл к охотникам, поднял заднюю лапку, обдав их всех мощной струёй. Вероятно, девочка просто хотела немного покарать обидчиков, только те принялись кричать и дёргаться, на коже вздулись волдыри, потом плоть принялась просто сползать, пока не обнажились кости, впрочем, и те живо так истаяли. Мы с малышкой с ужасом на это взирали, потом повернули головы друг к другу. Подобного явно не ожидали. Я встречал тварей, у которых кровь по свойствам напоминала желудочный сок дракона, но чтобы моча, такое впервые. Наверное, подобное было придумано природой или магом, создавшим тварь, чтобы враги хищника, даже случайно, не выживали и не могли мстить. Но я подозреваю именно искусственную природу сего существа. Охранять замки, так  лучше и не придумаешь, помочилась так на атакующих, и у случайно выживших желание нападать на охраняемый объект пропадёт примерно навсегда.


— П-простите, я не знала, что так получится, — пролепетала девочка, — иначе, ни  за что такой приказ не отдала, клянусь. Надеюсь, не разочаровала вас и не напугала?


— Ну, плохой опыт, тоже опыт, — я сглотнул, — в будущем, будешь тщательно изучать всех обитателей миров, в которые направляемся, чтобы подобное не случалось. Или хоть самых известных. И спрашивать рабов о возможностях, если они и не способны с тобой говорить, то мыслеформы отправлять точно. Помолимся за покойных, чтобы их призраки нас не преследовали, и за дело, разбираться с инквизиторами. Не знаю, что нам предстоит, потому, полезай в корзину и не высовывайся из неё, пока не попрошу, еду с собой забирай. Кстати, имеешь ли какое-то прозвище, не считая тех, что давали враги, разумеется, может, мама как-то называла в детстве? Не могу же звать «ученицей» постоянно, это невежливо. 


— «Госпожа Тварей Девятая Младшая», вот так длинно, — дочь ведьма смутилась, — но теперь я уже стала единственной, к сожалению, остальные мертвы. А охотники называли просто «Тварь». 


— «Госпожой» звать ученицу как-то странно, «Тварью» тоже не хорошо, — я почесал затылок, — будешь просто ГТ. Попаданцы из цивилизованных миров говорили, что у них подобные сокращения модны и даже нормальны. Не возражаешь? 


— Как вам будет угодно, меня все, что угодно устроит, бывали прозвища и похуже, — девочка вздохнула, — как говорили охотники, «хоть попой назови, только не суй в меня, гхм, ничего лишнего»...


— Так, лексикон звероловов забываем, — я погрозил пальцем, — заменяем первое нехорошее слово на «пирожок», а место, куда его поместим, на рот, так звучит приличнее. Героини не выражаются так грубо, если только не желают вывести противников из себя. Запомни это хорошенько, на будущее, а то будешь одних своих боевых товарищей смущать, а других - изрядно веселить, сие лишнее. 


— Простите, больше не повториться, — ГТ смутилась, — вы ведь не разочаровались во мне из-за этого? 


— Не волнуйся, разочарование я выражаю совсем другими словами, — отмахнулся я, — к тому же, ты ещё не в том возрасте, вот было бы тебе, хотя бы, пятнадцать, и знала, чего люблю, а что нет, тогда по губам получила, а так максимум пальчиком погрожу, и не дрожи так, я про указательный, исключительно. 


К счастью, найти слуг инквизиции не составляло труда, даже сторонним путешественникам, впервые оказавшимся в данном измерении, обитались наши враги недалеко, в соседнем городке, да ещё и столкнулись по дороге с довольно большим их отрядом, видимо, патрулём. Немедленно нас окружили, копьями с антимагическими наконечниками разве что не тыкают, старший офицер сразу принялся орать злобно. 


— Ты ещё, что за отвратительный монстр и как смеешь разгуливать так открыто? — поинтересовался злодей. 


— Слепой что ли, горного тролля распознать не в состоянии? Вроде, довольно приметные существа, описанные во всех бестиариях, — я фыркнул, — и не слышал чтобы представителям не людей кто-то запрещал пользоваться общими дорогами. Полагаю, передо мной печально известные слуги инквизиции, любители жечь невинных на кострах и останавливать одиноких путников целой толпой? 


— Как ты смеешь так грубо разговаривать с представителями аж святой матери церкви? — возопил поганец. — Немедленно пади ниц и смиренно проси о лёгкой смерти, мерзкая ошибка природы! 


— Наверное, последнюю фразу ты адресовал себе, исключительно, — я хмыкнул, — давай помогу немного, наверное, не очень привык лежать ниц в полных доспехах перед достойными, смущаешься.


Кулак я себе заранее изолирующей тканью обмотал, чтобы антимагический шлем не навредил, приложил злодея по голове и тот рухнул мешком на землю. Остальные отпрянули в ужасе, обычно, нечисть и нежить антимагического снаряжения боится и начинает сопротивляться толком лишь, когда её саму уже режут и убивают, и не способны как-то серьёзно навредить. А тут раз и свалил. Честно говоря, я как-то неверно оценил живучесть изверга, кажется, он помер, потому как остальные, придя в ярость, напали и попытались меня копьями истыкать, как будто кто-то позволил бы подобное. Клевец антимагический на цепи оказался длиннее древков, доставал замечательно, и был куда массивнее доспехов жертв. Налетел я на толпу, как сокол на стаю уток, принялся их разбрасывать, да раскидывать, а уж кто под ноги попадались, лишь косточками похрустывали. Не прошло и нескольких минут, как никого не осталось. Последние пытались убегать, но в латах далеко не побегаешь, каким бы привычным ни был, нагнал и уничтожил. Потом, натянул перчатки изолирующие, трупы разоблачил, снаряжение собрал. Чёрный Санитар тут же портал открыл. Конечно, ученикам не помешает собственное снаряжение из антимагического металла, поскольку, работы им предстоят разные, особенно, против волшебников и демонов. Можно продолжать дальше. Меж тем, ГТ зажмурилась, горько плакала, пояснила, что ей очень страшно и не может видеть столь жуткого зрелища. 
— Это как раз вполне нормально, — успокоил я, — полноценные герои подобным, обычно, как правило, не занимаются, просто враги такого сорта, что если не уничтожить, раз и навсегда, поголовно, то пойдут крестовым походом на всех представителей малых народцев и магзверей. А мы с тобой все свалим на Последнего. Типа, недруги посеяли ветер, и пожнали бурю своими действиями. Не жги других и не сожжён будешь сам. Благо, у врагов при себе нашёлся спирт, устроим им очищающий костёр, а призраки их порадуются, что сгорели уже будучи мёртвыми, мы не безумцы какие-то, заживо смертных поджаривать. 


Теперь можно и к городку спешить, надеюсь, схватка со святым рыцарем окажется интересной. Может, подскажет какой-то новый способ, как со святым мечом управляться. Вероятно, за патрульными кто-то подсматривал, потому как и половину дороги не преодолели, как послышался громкий топот.  К нам, во весь опор, нёсся какой-то всадник на горячем боевом коне, за ним отряд с десяток оруженосцев и лучников, все в полных доспехах из антимагического металла и только сам копейщик в святых латах. Ещё и догадался свой меч на копейное древко закрепить, превратив в подобие нагинаты. Полагаю, компенсировал так недостаток силы и роста. Поскольку очевидно было, что прибыли по нашу душу, я поднял огромный валун, лежавший у дороги, и метнул в святого рыцаря. Тот, зачем-то, попытался ударить своим оружием, но обычный снаряд, это вам не магический, к тому же, не заражён злом, просто из рук нагинату выбил и заставил жертву покачнуться, а клевец и из седла выкинул, даже лошадь завалилась с испуганным ржанием. Остальные воины попытались окружить, но мне и сотня бойцов не противники, а десяток моментально разметал, с лёгкостью. Меж тем, рыцарь с трудом поднялся, шатаясь, встал на одно колено, подтянул нагинату, выстрелил из лезвия толстым лучом света, но он мне лишь слегка кожу опалил, все же людей убивать грех, даже таких безумных и кровожадных фанатиков, но не более того. Я направился к противнику неспешно, тот руками закрылся и закричал тонким голосом, явно не мужским, чтобы не убивал его. 


— Сдался ты мне, — фыркнул я, — просто запомни, на будущее, прежде чем лезть на кого-то, узнай кем является, вправду ли злом является или грешником, а иначе, закончишь плохо. А твою святую игрушку заберу, знаю одну маленькую девочку, которой она пригодится обязательно, а то одного святого меча маловато. 


— Нет, умоляю, смилуйтесь, я больше не буду, — побеждённый (или побеждённая) обхватил (обхватила) древко руками, пытаясь сохранить, — меня представители святой церкви накажут за потерю непременно, и так одолжили только ради битвы с рабом Госпожи Тварей, который бесчинствует в округе и уже полсотни верных слуг инквизиции разорвал, а сколько простых воинов, никто и не считал никогда.


— Назови хоть одну причину, по которой я не должен тебя обезоруживать? — я скрестил руки на груди. — Напала первой, не спрашивая, ни кем являюсь, ни откуда прибыл, ни с какой целью, атаковала, а ведь будь здесь существо менее живучее, непременно умерло. Святые рыцари должны быть олицетворением справедливости, истреблять зло, исключительно, и защищать слабых и убогих. Не забывай, Творец создал не только людей, животных, птиц, рыб, рептилий, но и нечисть с нежитью, или допустил наше появление, соответственно, святой рыцарь является дланью Г-спода всеобщего, Единого, которая разит всякую мерзость. Однако, прежде чем причинить кому-то вред, необходимо провести расследование, если только монстр, при тебе, не пожирает невинных, их тела и души. Если не заметила, я просто шёл себе по дороге. Кстати, те патрульные, которых уничтожил, тоже не разбирались и сразу напали. Только у них, очевидно, уже руки были по плечи в крови не только моих сородичей, но и людей, включая и невинных. Более того, они недавно сожгли женщину, которая как раз защищала людей от монстров и монстров от людей. И не вздумай мне тут сказки рассказывать о том, что есть зло, и о необходимости истребить всех, кто не являются людьми или их пищей, или слугами, вроде собак, соколов и лошадей. Наслушался подобного и на дух не переношу. Ты, вроде, из молодых, начинающий, или начинающая, вот и работай головой, анализируй, твори добро, а не зло, или потеряешь право зваться святым рыцарем, а, после смерти, отправишься в ад. 


Нагинаты я не отдал, побеждённая вполне могла в спину выстрелить и, почти наверняка, сделала бы это. Но и отставать не желала, поползла следом, продолжая умолять, обещать то денег, то земель, то даже саму себя в качестве платы. 


— Не обижайся, но я не человек, — я скривился, — единственно, для чего можешь мне пригодиться, в качестве закуски, но тогда и оружие не понадобится, к сожалению. Веди уже себя достойно, пожалуйста, учись принимать поражения, встань на ноги, пообещай, что ещё вернёшься, одолеешь в бою и вернёшь своё оружие. Или что сделаешься защитницей для всех нуждающихся, без исключения, спасёшь, скажем, сто невинных, понадобится, так и от своих хозяев, после отыщешь меня и получишь отобранное обратно, признаю исправившейся, поняла?