В подвалах глава 1

  Знаете то чувство, когда за окном стучит осенний дождь? А облака такие тяжёлые, смурные и серые, что вызывают исключительно ощущение начала длительной депрессии. Хуже, когда появляются мысли о том, что это последний год твоей учёбы в шараге и твоя судьба фактически предопределена: работа на заводе за низкую зарплату. А ведь были надежды поступить в нормальный вуз, отучиться и работать в той сфере, где ты всегда хотел. Но, послушав наставления родителей, год за годом я начал понимать, что совершил большую ошибку. Но уже поздно что;то менять — разве что в будущем.
А сейчас меня ожидает дипломная работа в конце этого учебного года. Ещё один лучик радости в этот день мне преподнесло то, что сегодня пятница, а значит, я займусь своим любимым делом сразу после пар. Я прибегу домой, надену армейские берцы, набью свой сорокалитровый рюкзак походными вкусняшками и поеду в соседнюю область — в очередную глухую, богом забытую деревню в поисках чего;нибудь интересного и, соответственно, дорогущего.
Нет;нет, я не вор. Я просто один из немногих, кто занимается странным для общества хобби: ходить по заброшенным сёлам, находить заброшенные дома и отыскивать какие;нибудь давно забытые артефакты, которые уже никому не нужны. Да, это звучит странно, но, поверьте, мне попадается такое, что дорого стоит. Так, мой коллега по этому хобби писал, что нашёл пишущую машинку «Зингер» в хорошем, добротном состоянии и смог продать её чуть ли не за миллион рублей. Второй нашёл клад времён царской России. А третий на чердаке какого;то двухэтажного дома во Владимирской области обнаружил настоящий телескоп в хорошем состоянии. Конечно, мне так пока не повезло. Кроме ненужного старья в виде югославского хрусталя и потрёпанных документов людей, которых уже нет на этом свете, я особо ничего не находил. Но надежда есть.
Можно сказать, что это глупое увлечение. Но не глупо ли пить пиво с друзьями возле скамеек, бренчать на гитаре, проводя так праздное время своей молодости? Ведь каждый имеет право на своё времяпрепровождение. И я выбрал именно такой путь. Нет, я не жуткий интроверт и не изгой: в социуме я вполне компанейский молодой человек, по;своему глуп и по;своему умён. Но предпочитаю проводить свободное время в общении с людьми онлайн. Поэтому мои лучшие друзья — такие же следопыты по заброшенным деревням, как и я. С ними я общаюсь на колоссальном количестве форумов, обсуждая самые разные темы. К тому же именно это времяпрепровождение даёт шанс пообщаться с людьми из;за рубежа. Ведь такой вид деятельности распространён только у нас, а вымирающие населённые пункты имеются чуть ли не в каждой стране, на каждом континенте.
Мой друг из интернета по имени Джон живёт в штате Вайоминг. И, судя по его описаниям, Вайоминг — депрессивный штат США: там нет ничего, кроме большого количества заброшенных городков. И когда речь заходит о том, где более жирный хабар, Джон всегда демонстрирует что;нибудь более интересное и дорогостоящее. Например, редкий ноутбук IBM 1991 года выпуска. Вряд ли такую вещь можно найти в заброшенном селе под названием Гадюкино в Рязанской области, а там этого добра лежит просто навалом. Джон даже показывал места, где он ищет себе хабар.
История этих маленьких городков, в принципе, банальна и проста. Прямо как у нас: построили новое шоссе в обход городка Н., и жизнь там потихоньку угасает. И вот там уже остаётся три пожилых человека, после смерти которых жизнь полностью останавливается. Но ввиду климата и материалов, из которых построены дома, они ещё выглядят очень прилично. Можно спокойно зайти в какую;нибудь забегаловку с пыльными окнами и насмотреться вдоволь на помещение, которое обезлюдело лет пятнадцать назад. Даже игровые автоматы остались на месте.
По словам Джона, эти города не совсем необитаемы. Там живут те, кто решил покончить со своей прежней жизнью и уходит туда, где тишина, — просто скрывается от прежней суеты в больших городах. Но Джон к ним уже давно привык, а они привыкли к нему.
Джон особенно стал моим лучшим другом на форумах. У нас обоих одна мечта — разбогатеть и жить красивой жизнью: путешествовать по миру и не знать бед, чтобы на твоём банковском счету всегда были круглые суммы. В общем, купаться в роскоши. Да, такие мечты есть у каждого, но только с Джоном у нас совпадали представления об этой жизни в виде «Ламборгини», красивых вилл на юге Франции и большого количества прекрасных женщин. Мы могли часами спорить о том, кто лучше — блондинки или брюнетки, и на ком из великих актрис мы бы женились. Конечно, в глубине души я понимал, что это какие;то детские мечты. Но мечтать не вредно. В общем, как я понимал, мой лучший друг живёт за океаном, но я мог ему полностью довериться.
Подмосковный колледж ничем особо не выделяется на фоне московских. Только общение людей между собой было разным. Наверное, в Москве люди всё;таки побогаче, а у нас победнее. Да и само здание колледжа резко контрастировало: его помятый со временем фасад, который не меняли с девяностых годов, и внутреннее убранство. Обычно делают всё наоборот: «обёртка» красивее, чем «конфета». Сюрприз. Но в этом случае всё крайне наоборот: новые аудитории, новые парты, интерактивная доска, новый спортзал и даже два класса информатики с относительно новыми ПК, на которых можно было играть по сети.
В чём;то я свою шарагу любил — наверное, прикипел к ней за все четыре года обучения. И даже понимал, что буду тосковать по этой шараге после её окончания, скучать по преподавателям, по однокурсникам и по футбольному полю на заднем дворе. А почему;то и ненавидел. Ненавидел, наверное, потому что понимал: тому, чему меня тут учат, мне в жизни особо не пригодится. Так как намеревался уехать из нашего городка в Москву и появляться в родных пенатах только по праздникам.
Пары в пятницу длились особенно медленно. Казалось, что часы в аудитории просто банально остановились и стрелки передвигаются по циферблату очень медленно. Как только закончилась последняя, четвёртая пара, я в очередной раз отказался от предложения однокурсников выпить пива в аллее неподалёку от шараги. Даже было как;то стыдно им отказывать. Рано или поздно они перестанут меня куда;то звать. А социум мне всё;таки был нужен. Во всяком случае, я побежал домой, быстро переоделся, накинул полевую куртку и выдвинулся в Владимирскую область.
Знаете, какой шарм в поездках на поезде? То, что они рано или поздно заканчиваются. И ты можешь предаться воспоминаниям о прошлом, засунув в уши наушники и наблюдая, как за окном вагона набирает силу осенний дождь. Романтика, не иначе.
Выйдя на полустанке под названием «Н.» и оглядевшись по сторонам, я понял, что надо сесть на рейсовый автобус, который идёт до посёлка городского типа, после чего предстояло топать по грунтовке километров десять в сторону деревни Ха. Уже начинало вечереть, а бомжевать на вокзале городка Н. я не собирался. Лучше всего расстелить спальник, разжечь костёр и чтобы над твоей головой была хоть какая;то крыша — хоть худая, но всё;таки крыша. Поэтому я собирался дотопать в быстром режиме эти 10 км до деревни Ха.
Особенно забавно было смотреть на лица людей, которые ехали в автобусе. Их было не так уж много — всего трое: две бабушки в платках сидели в самом конце автобуса и о чём;то судачили, обсуждая будущий урожай и ностальгируя по временам Советского Союза. Какой;то мужик, у которого были просто гигантские руки, испачканные мазутом, спокойно спал, оперевшись головой о стекло автобуса. Автобус иногда объезжал большие выбоины на дороге, которые ремонтировали уже довольно давно. Иногда тормозил возле очередной остановки, но мы доехали довольно быстро. Через 30 минут я вышел на безымянной остановке на трассе. Безымянной, потому что название остановки банально исчезло. Я посмотрел, как автобус поехал дальше и впоследствии исчез за поворотом, и побрёл в сторону деревни Ха.
Медное солнце уже склонилось к закату. Тяжёлые чёрные тучи раз за разом выдавали на мою голову очередную порцию ливня, но я к этому уже привык. Берцы то и дело проваливались в очередную лужу, наматывая на себя очередной моток дорожной грязи. И ни души рядом. Только где;то вдалеке неизвестная мне птица зацокотала.
Деревня Ха была почти вся утоплена в зелени. Видимо, люди уже давным;давно её покинули, оставив свои дома. Откуда уходят люди, туда возвращается природа. А с природой могут появиться и дикие звери. Я уже читал о случаях нападения на моих коллег по хобби волков. Тут даже говорить про медведей нечего. Для таких случаев у меня всегда имелась сигнальная ракетница, специальная штука под названием «Черёмуха» и спрятанный в кармане довольно;таки длинный выкидной нож, которым можно даже открывать банки с тушёнкой.
Но в этот раз всё было тихо. Пройдя за поворот возле ручейка, я вошёл в окрестности деревни Ха. Ну, это было трудно понять, так как это уже было царство огромных кустарников, борщевика и деревьев, среди которых дома были трудноразличимы. Да, всё это вызывало у меня некое чувство депрессии: серое небо, одиноко стоящие дома, где уже давно не было голоса людей. Это место идеально подходило для какого;нибудь фильма ужасов про маньяков или какую;нибудь секту. Декораций строить здесь было уже не надо — и так всё было готово и без специалистов.
Долгая дорога меня сильно утомила. И после первого дома, который попался мне на глаза, где я не нашёл ничего интересного — только прогнивший пол и старые газетные вырезки (при этом чуть не сломав себе ногу, попав в ловушку в виде прогнившего пола на террасе), я решил взбодриться, выпив энергетик и закусив шоколадкой. Представьте такой натюрморт: один человек стоит возле разбитого временем дома, перекусывая батончиком в такой глуши и в такую погоду. Такое можно было только в фильмах показывать, отображающих нашу реальность. Меня даже как;то потянуло на философию. Подытожим: энергетик меня и спас от наступающего сна.
Я решил заночевать в террасе того же самого дома и утром уже основательно походить по округе. Расстелив спальник, я уютно в него залез, включил на проигрывателе скачанный фильм, чтобы как;то скоротать время, и не заметил, как уснул.
Утро вселяло в меня новые приливы бодрости и энергии. За разбитым окном террасы светило холодное осеннее солнце. Облаков на небе было очень мало, и от такого вида я даже улыбнулся. Потянувшись после сна, я собрал спальник, сразу умял два батончика с шоколадом, запив их энергетиком, который остался у меня со вчерашнего дня, и вышел на улицу. В отличие от вчерашнего пейзажа, сегодняшний был намного лучше и приятнее. Лёгкий ветер дул откуда;то с востока, и вместо вчерашнего гробового молчания и тишины можно было насладиться пением птиц. Вот она, красота деревень средней полосы нашей необъятной страны.
Выкурив послеобеденную сигарету, я побрёл по безымянной улице в деревне. Конечно, ничего особенного я не ожидал тут встретить. Большинство домов уже давным;давно заросли или просто развалились со временем. Но, дойдя до другого конца населённого пункта, я заметил один нетипичный для этих мест дом. Это не был какой;то заброшенный клуб или здание управления колхоза, которые были в массовом масштабе в каждой деревне. Дом был больше похож на жилой. В отличие от других построек, его приусадебный участок более;менее подходил под определение «приличный». Мне показалось, что этот дом вполне себе жилой, но выбитые стёкла говорили о том, что его забросили. Хотя это странно: дом был из добротного кирпича.
Достав из нагрудного кармана своей куртки смартфон, я сфотографировал его на камеру — так, на память и для отчётности для своих друзей по интернету. Им точно было бы интересно. Но долго маячить на новом месте я не решался и зашёл туда быстрым шагом. Было заметно некое странное отсутствие: никаких останков так называемого заднего двора, где обычно в деревнях держали скотину, там не было. Ходили мысли, что здесь жил какой;то дачник, которому не нужно было держать коров, лошадей, свиней, баранов и прочую живность. Правда, зачем он поставил дачу здесь, для каких таких целей?
Выкурив очередную сигарету, я сам не заметил, как сделал шаг в сторону главного входа. Медленно подойдя к двери, я тихонько дёрнул ручку. И не поверил своим глазам: дверь поддалась быстро и легко, даже без какого;либо скрипа. Было очень странно, так как даже в давно заброшенных домах есть странный запах, привкус старины — проще сказать, сырости. А тут его не было. Терраса при входе была добротно сделана, и я как;то не сразу заметил, что вокруг этого дома было странное жужжание. Как будто где;то вдалеке целая пасека с огромным количеством пчёл. Они жужжали как;то далеко, но после того, как я открыл дверь террасы, жужжание усилилось. «А не попал ли я к дому пасечника?» — пришла мне мысль в голову. Ну, в любом случае пара извинений и фразы по типу «Прошу прощения, я заблудился» или просьба воды для путешественника были для любого такого, как я, коронной фразой. Если хозяину дома не понравится мой внешний вид, главное — быть очень дипломатичным и культурным, не вызывая чувства агрессии в его сторону.
Странное жужжание было как будто вокруг меня. Как будто стая жужжащих насекомых вот;вот ворвётся в этот дом и будет меня без устали жалить для защиты своего улья. Но их не было. Да и осенью пчёлы, как я слышал, впадают в спячку.
Сам дом по убранству ничем не отличался от обычной квартиры в городе. Всё было довольно чисто и убрано. И первое, что попалось мне на глаза, когда я зашёл из террасы в коридор, — это календарь 1989 года, на котором красовался грузовик ЗИЛ. Первые мысли были о том, что этот дом покинули в том далёком, «бородатом» году, когда я ещё даже не родился. Протянув руку, чтобы сменить на календаре январь на февраль, я был удивлён: февраля просто не было. Как и марта, и апреля. Там были только синие и чёрные графические листы без дат. Дальше странностей было всё больше.
По правую руку от меня было что;то вроде спальни. Но, подойдя к кровати, которая была застелена очень ровно и на которой лежала пыль чуть ли не с палец, я увидел некую железную конструкцию, открывающую плед. Единственное, что в спальне было настоящим, — это старый декоративный трельяж. Но шкафчики под трельяжем были банально нарисованы: их невозможно было открыть. По другую сторону спальни был зал. К стенке вплотную стоял письменный стол, на котором лежала линейка. Но на этой линейке не было никаких делений — просто бутафория. Параллельно стоял телевизор. Ну, «телевизором» можно было назвать его по форме, но не по содержанию. Это была какая;то странная коробка из фанеры и куска железа, кабели от которой просто лежали на полу. Массивная стенка напротив двери была нарисована, и довольно качественно изображены фарфор и хрусталь. А на полках лежала старая ветхая одежда, которая рассыпалась прямо в руках, если до неё дотронуться.
«Что это за ерунда?» — подумал я тогда, не понимая, куда я попал. Всё это происходило на фоне жужжания неизвестных мне пчёл. Но во мне проснулся дух авантюризма. Я решил обшарить весь дом в поисках чего;нибудь интересного. Попутно я сфотографировал и линейку, и телевизор — вернее, то, что можно было называть телевизором. Считаю, что ребятам из сообщества будет очень интересно это посмотреть. И, конечно, все будут просить координаты этого места, чтобы самим на него посмотреть. Более того, я включил видеозапись на телефоне, чтобы запечатлеть эту локацию. Я даже как;то вошёл, что называется, в раж. Всё это оказалось как;то мистически непонятно, будто я попал в сцену из какого;нибудь странного фильма про другие измерения или что;то в этом роде.
Большая просторная кухня дома, так же как и все остальные помещения, выглядела обыденно. Кроме того, что здесь также была имитация холодильника. Но эта имитация была более современной, чем календарь от машины ЗИЛ. А газовая плита была вообще сделана из картона. Единственное, что здесь было натуральным, — это грязная старая скатерть, чашки и кружки, а также белый деревянный стол. Были тщетные попытки включить радиоточку, из которой шли только помехи. В общем, дом был наполнен странностями, и в какой;то момент у меня даже появился страх. А это странное жужжание невидимых пчёл только усиливало его.
Уже собираясь отсюда уходить без хабара, так как не решился ничего взять, я чуть не упал: ногой задел какой;то предмет, спрятанный под ковриком. Задев его берцем, я отодвинул коврик и понял, что задел ручку люка в подвал. Тот же самый мерзкий менталитет, чувство неприятности, которое я мог назвать даже страхом, снова сменилось на природное человеческое любопытство. Выключив запись на телефоне, я приложил немало сил, чтобы поднять люк в подвал. Тут же, как только приподнял его, я услышал, что странное жужжание стало ещё сильнее. Это настолько меня смутило, что я снова уронил ручку люка. Но снова приподнял его и, сделав пару резких усилий, смог открыть массивный люк — оттуда раздавалось мощное жужжание. Внизу была темнота.
Сделав шаг в попытках найти ступеньку, я снова дал волю своей неуклюжести и кубарем полетел вниз. Упав на твёрдую поверхность, я набил себе нехилую шишку, но в этот момент не обратил на это особого внимания. В подвале не было никакого света, зато там было огромное количество мерцающих зелёных лампочек. И, как оказалось, жужжание издавали не огромные стаи пчёл, а работа серверных шкафов.