Испей до дна. Пролог

Происходящее напоминало ему съемку кинофильма. Сейчас невзрачная девчонка, манерно жующая жвачку, выскочит на съемочную площадку, громко выкрикнет фразу: «Кадр такой-то» — и хлопнет перед его лицом хлопушкой, на которой черным маркером старательно выведены номер сцены и дубля. После чего вся съемочная группа будет последовательно воплощать задумку режиссера и сценариста, а он, как единственный зритель, почувствует себя избранным, ведь именно для него снимается этот фильм.

В качестве музыкального сопровождения сейчас бы он предпочел услышать надрывающий душу трек из фильма «Ангелы и демоны», обязательно в исполнении скрипача Джошуа Белла. Именно плач скрипки способен сейчас отразить весь накал терзаний и душевной боли, скопившейся у него глубоко внутри.

Как часто он видел подобные сцены в кино и даже не задумывался о том, сколько мастерства нужно применить актеру, чтобы сыграть роль, в которой оказалась его любимая. Она на заднем сиденье полицейской машины бросает в его сторону прощальный затяжной взгляд. В ее потемневшем лике томятся беспомощность, отчаяние и безвыходность, как у только что пойманного и посаженного в клетку дикого зверька. Хищные глазки еще не потеряли свою природу охотника, но скованные наручниками и окропленные кровью запястья уже красноречиво намекают на жизнь, в которой она будет влачить свое существование в ближайшие пятнадцать лет.

К сожалению, это не кино — это реальность! Кульминация его трехлетнего забытья, в котором он пребывал по собственной воле. В том, что произошло сегодня, он виноват не меньше ее. Это он не хотел придавать многим факторам значения. Все было перед его глазами, но он предпочитал не замечать, не анализировать, потому что жить так было проще, жить так было веселее: наслаждаться бесконечной свободой, отдаваться на милость стихии, погружаться в пучину страсти.
Именно страсть подвела его к фатальной черте; желание обладать, как тогда казалось, богиней, сделало его беспомощным и слепым. Ее глаза притягивали как магнит, наполняли его живительной силой, сумасбродством и азартом. Лишь она одна, словно инъекция адреналина, придавала его жизни терпкий, дурманящий и пленительный вкус.

Почему же сейчас ее глаза смотрят так холодно, как смотрит в окно зимний морозный день? Что она чувствует? Понимает ли, что натворила? Кем он был для нее? Любовью всей жизни, как она неустанно повторяла, или одним из инструментов, который она приобрела по цене, им же озвученной, а затем воспользовалась по прямому назначению, словно ножом или отверткой, о которых завтра даже не вспомнит?

В памяти все еще крутился ее прежний образ — яркий, волнующий, экспансивный, словно умопомрачительный пейзаж. От него испытываешь восторг, замирает дыхание и по всему телу бьет приятный озноб, на такой смотришь и думаешь: «Я бы остался здесь навеки». Такой он ее и запомнит...

Читайте мои книги на Литрес