Тыквенные рожицы в окне

Где твои белые птицы, Энгус,
Где твои юные жрицы, Фрейя,
Кто еще выйдет на Черный Самайн
Холодным ноябрем?

Песня «Черный Самайн» группы «Тролль гнёт ель».

От автора. В современной России не приветствуется празднование Хэллоуина. В 2026 году даже «Фикс Прайс» не спешит заваливать полки своих магазинов мишурой, связанной этим праздником. Зато пока можно писать о Явлениях Правильных и Неправильных, и о том, как они делят между собой территорию обыкновенного двора и душу человека. Помните старый фильм «Сердце Ангела» с Микки Рурком в главной роли? Предлагаю пофантазировать, как развивался бы подобный сюжет в российских реалиях. Будучи человеком законопослушным (и немного мнительным), предупреждаю, что любые совпадения с реальными обстоятельствами и людьми случайны.

Вадим проживал (или томился?) в трехэтажке из белого кирпича. Окно его комнаты смотрело в точно такое же окно дома-близнеца через узкий двор, заросший боярышником и бузиной. Долгое время в той квартире никто не жил. Поэтому Вадим наблюдал за другими окнами, гадая, как живут посторонние люди. Молодой мужчина часто хандрил, испытывая упадок сил. Недуг и одиночество сделали этого худосочного блондина похожим на тень. Кожа его осунувшегося лица приобрела сероватый оттенок. Под усталыми серо-голубыми глазами залегли синяки, бледные губы постоянно сохли и трескались. Вадим был медлителен, словно сытая улитка. У него постоянно болела голова, поэтому он старался меньше думать, чтобы поберечь мозг.

Телевизором Вадик почти не пользовался. Но из-за стены постоянно доносился телевизионный шум бесконечных ток-шоу и сериалов, которые смотрела соседка. Вадима раздражали эти звуки, но он не приставал к старушке с претензиями. Во-первых, знал, что ее сын героически сражается за Родину. Во-вторых, соседи – неизбежное зло многоквартирного дома. Нужно или терпеть, или брать в ипотеку частный коттедж. Так что со старухиным телеком он кое-как примирился.

В конце августа окно напротив начало испускать желтоватый свет. Вадик отлип от ноутбука и во все глаза уставился на то, как незнакомый мужчина передвигает по комнате громоздкий шкаф. На подоконнике появилась пластиковая бутылка колы, настольная лампа и странное растение, похожее на переплетение зеленых щупалец. К мужчине обратилась женщина в халате со сковородой в руке, явно отчитывая его. Все ясно, новые соседи обустраивают свое гнездышко. Сообразив, что не только он может обозревать чужую квартиру, но и его жилище как на ладони, Вадик недовольно крякнул и достал из бабушкиного чемодана ажурную тюль. Утром он постирал ее и ровно повесил с пятой попытки, сопя от напряжения и чертыхаясь.

Двое из дома напротив тоже зашторили свое окно. Но Вадик все равно следил за тенями, снующими за серебристо-серой тканью занавеси, и отсветом экрана телевизора, ни о чем не думая в такие моменты. Мозг перезагружался.

Знакомство с соседом оставило неприятное послевкусие. Мужчина вышел из дорогого авто, в кожаном плаще, представился Миколой (что за украинское имя?). Спросил, почему Вадик весь вечер проторчал у окна, пялясь на то, как они разгребают последствия переезда.

– Я просто дышал свежим воздухом и гадал, что за ужас у вас в горшке. Это живое растение или какой-нибудь сувенир?

– Ты имеешь в виду трахиандру*? – хохотнул мужик. Блондин поморщился от неблагозвучного названия. – Ее подарили Маринке на работе. Коллеги соригинальничать хотели, хе-хе. Трахиандра за десять лет добросовестного труда! Круто, ничего не скажешь!

– А дети у вас есть? – спросил Вадик, все еще испытывая неловкость. Парень не любил, когда его подлавливали на невинном хобби. Вадим же ни с кем не делился своими наблюдениями. Просто он был очень одинок и, наверное, болен. Хотя и запамятовал название своей хвори.

В ответ Микола разразился длинной эмоциональной тирадой, из которой стало ясно, что он с женой – закоренелые детоненавистники!

Вадим осторожно спросил, осознает ли сосед, что громко пропагандирует идеи свободных от детей, стоя на улице.

– Мой базар никто не слушает, кроме тебя, бездетного и неженатого. Планируешь донести на меня, приятель? - с вызовом спросил Микола, уперев сильные руки в бока. Все-таки он скользкий субъект, возможно, скандалист.

– Я-то не донесу, а вот Тамара Васильевна может сообщить в правоохранительные органы. Запрещены у нас такие разговорчики, гражданин. Нация вымирает, увы. А я не состою в отношениях по уважительной причине. Семью, детей хочу, конечно. Да самоотверженные женщины перевелись, одни легкомысленные потребительницы остались. Заработок на удаленке у меня скудный, и квартира принадлежит родне. Ничем привлечь самку с запросами, а без запросов их просто не бывает, - промямлил молодой человек, злясь на себя за то, что оправдывается перед чужим.
 
Мужчина похлопал его по плечу и скрылся в подъезде с беспечным видом. Походя испортил настроение на весь день.

Вадик постарался выкинуть из головы этих чудаков и не заглядывать в окно напротив, хотя трахиандра невольно притягивала взор. К ней добавились мягкие игрушки – белый гусь и синий кит. Ничего удивительного – не имея детей, многие несознательные элементы сами уподобляются детворе.

Телевизор Тамары Васильевны продолжал испытывать терпение Вадима. От перебранок в прямом эфире парня не спасали даже беруши в ушах. Но баба Тома мать фронтовика, который скоро вернется домой. Надо отнестись с пониманием к ее старческой слабости, перетерпеть с кротостью христианина.

В крайнем случае, можно вызвериться на Миколу и Марину. Они не могли быть патриотами с этим своим иноземным цветком и насмешками над демографией! Пусть только чем-нибудь заденут его, и блондин устроит им! Время шло, а они почти не пересекались. Когда осыпались красные ягоды боярышника, полезные для здоровья, никому не нужные, как и плоды вездесущего шиповника, во дворе появилась незнакомая девчонка на самокате в косматом комбинезоне с хвостом, и кошачьими ушами на шапке. Шумная наглая, похожая на квадробера и Миколу, она носилась по двору, будоража стариков и шугая домашних питомцев.

– Чья это дрянь? – спросил Вадим у Тамары Васильевны, нахмурив бесцветные брови.

– А то ты не знаешь. Маринкино чадо, дурное, невоспитанное, - зло прошипела старушка в ответ, сплюнув.

– Значит, у них все-таки есть ребенок? – озадаченно протянул блондин. – А говорили, что не любят детей. И все-таки завели, ну надо же!

– Задать бы ей ремня. В детстве отец так порол меня, что кровавые рубцы на теле надувались, - похвасталась бабушка и отправилась смотреть телевизор, шаркая отекшими ногами.

Вадим тяжко вздохнул и решил еще посидеть на облезлой скамейке, где под ухом галдела всего одна девчонка, а не сборище экспертов и политологов.

– Как тебя зовут? – с кислой миной спросил Вадик, когда шалунья проносилась мимо на самокате. На вид ей было примерно лет девять.

– С какой целью интересуешься, дядя? – вопросом на вопрос ответила она, притормозив.

– Не «тыкай» взрослому, нахалка!
 
– Ты первым перешел на «ты», - напомнила девочка, смело глядя Вадиму в глаза.

– Будешь грубить, пожалуюсь твоим родителям!

– Тебя проводить, дядя? – ничуть не устрашился ребенок.

Вадим с досадой махнул рукой. Что за уроды его соседи – совсем не следят за своим отпрыском! Откупаются от нее самокатами и игрушками, а весь двор стоит на ушах из-за одной маленькой поганки! Остается надеяться, что сын Тамары Васильевны вправит им мозги, когда вернется домой.

К сожалению, Хэллоуин настанет раньше, чем вернется герой. Пока соседи не сделали ничего из ряда вон выходящего, просто бесили фактом своего существования. Когда Вадим заметил в соседском окне здоровенную тыкву с глумливо ухмыляющейся рожей, он осклабился, смутно припоминая, что вроде бы депутаты запретили в России американский балаган с полыми тыквами и ряжеными! Но радость его быстро померкла.

Заподозрив Миколу и Марину в приверженности идеологии свободных от детей, Вадик записал телефон доверия ФСБ красной пастой на календаре. Прикоснувшись пальцами к цифрам, блондин поймал себя на мысли, что ему не хватит духу позвонить и сообщить о возможном правонарушении. Чтобы помогать правоохранителям, нужно верить во что-то еще, помимо политических репрессий и всеобщего упадка.

Застав Миколу на улице вытряхивающим песок из автомобильных ковриков, Вадим строго указал ему на недопустимость поведения его дочери. Мало того, что она катается на самокате и хамит старшим. Эта чертовка еще надумала праздновать вражеский праздник, попирая традиционные ценности Русского мира!

– Моя дочурка самая настоящая чертовка. Но даже ей Древний закон повелевает оставить светильник заблудившимся во мраке, - не стал спорить мужик.

– Что за глупость ты сейчас сморозил? Думаешь, я шучу? Твой ребенок нарушает закон, а ты смотришь на это сквозь пальцы! Надеюсь, ты меня услышал, и заставишь ее убрать позорище с подоконника! – с этими словами Вадим гордо удалился, не оборачиваясь.
 
Почему-то двор показался ему более угрюмым, чем обычно. Вокруг – ни души, даже птицы не поют, и листья не шелестят. Хотя какие могут быть птахи в конце октября, вот воображение разыгралось! Пасмурно, потому соседи разошлись по квартирам и котов с собой забрали.

Вадим хотел зайти к Тамаре Васильевне, чтобы поведать ей, как осадил Миколу. Но дверь бабы Томы оказалась заперта, и даже телевизор не бубнил из недр ее СЛИШКОМ ТИХОЙ квартиры. На коврике под дверью скопился нетронутый слой пыли, как и на ручке. Охваченный тревогой парень метнулся к почтовым ящикам. Старушка давно не вынимала платежки, перемешанные с политическими агитками кандидатов в Госдуму. Ящик прямо-таки ломился от бумаг. Выбежав на улицу, Вадим вылупил глаза на окна Тамары Васильевны, которые были заколочены досками. Дом выглядел нежилым! Заброшенным! Это наваждение или страшная реальность? Похолодев от ужаса, Вадим отключился, повалившись на сырой асфальт мешком с картошкой.

Придя в себя вечером, блондин с облегчением отметил, что все стало, как раньше. Окна освещены, вернулись движение и звуки. Взглянув на соседний дом, Вадим заскрежетал зубами от злости. Микола с Мариной не только не сделали внушение своей дочери, но и поощрили ее на дальнейшие противоправные действия. Скверная девчонка украсила окно электрической гирляндой, и теперь она мигала радужными огоньками. Внутри тыквы горела свеча, освещая вырезанную мордаху. Да они еще и на противопожарную охрану наплевали! Девочка клеила на стекло летучих мышей и ведьм в ступе, кривя розовые губки в сардонической усмешке. Ее голову украшал венок из бархатцев и физалиса, явно добытых на придомных клумбах. За это тоже полагается штраф вообще-то.

Вадим взлетел по лестнице, и замолотил кулаками по двери квартиры Миколы и Марины. Вскоре ладони распухли и начали гореть от ударов. Открыла ему большая рыжая обезьяна с фригийским колпаком на голове, и вертлявым детенышем на спине, который начал корчить гримасы нежданному посетителю.

– Где хозяева?! – заорал блондин, почему-то не удивившись внезапному появлению экзотического животного.

Обезьяна указала на девочку в алом пончо и попятилась в тень.

– Родителей нет дома, - заявила юная негодница, вскинув голову, украшенную венком. – Пересечешь порог хаты – скажу, что ты попытался меня изнасиловать, дядя.

– Как тебе самой не гадко расти такой гнидой! – возмутился Вадик. – Зачем украсила окно по-американски, зная, что мы не в ладах с Коллективным Западом?!

– В декоре нашего окна нет сатанинской символики. Ты что, газет не читаешь, дядя? Джек может быть символом Тыквенного Спаса, - усмехнулась нахалка.

– За дурака меня не держи. Уж я-то отличу Тыквенный Спас от богомерзкого Хэллоуина. Потуши свечу в тыкве, пока тебя не уличили в попытке поджога! Какой срам – сраный Джек ухмыляется в окне дома, на заднем плане которого виднеются золотые купола новой церкви, и бабушки на него крестятся! Я хочу сказать, на храм! Если об этом узнают в полиции, вашей семейке не поздоровится!

– А кто на нас донесет? Ты донесешь, дядя? – хищно ощерилась девочка.

– Почему сразу я? Сигнал в органы госбезопасности скорее дойдет от ветерана. Советую вам прекратить безобразия до возвращения сына Тамары Васильевны. Я все сказал! – суровым тоном высказался Вадим и повернулся задом.

– А я еще не все сказала. Разве Тамара Васильевна и ее сын до сих пор живы? Разве в этом районе обитает хоть одна живая душа, кроме тебя, дядя? Да и ты кончаешься…

В смятении от ее слов Вадим обернулся, но дверь уже была заперта. Ни малейшего шороха не издала она, закрываясь, словно никогда не была распахнута настежь. Блондин приложил ухо к холодной фанере и не услышал ни звука. Он вернулся домой и открыл ноутбук, надеясь работой отвлечься от чертовщины. Узрев счастливое лицо Алексея Навального на рабочем столе, Вадик с матерным возгласом швырнул старенький ноутбук на пол, разбивая его вдребезги.

– Я мог бы поменять крамольную картинку на портрет Путина или Кадырова. А вместо этого лишил себя возможности зарабатывать на удаленке! – давился от смеха Вадим, растянувшись на диване. – Со мной что-то не так! От чего же я лечусь? На тумбочке много таблеток, но я не могу прочитать инструкцию. Все плывет перед глазами, и лишь преступления соседей я вижу ясно.

Днем беспокойный блондин подкараулил у подъезда мать семейства. Принято считать, что бабы рассудительнее мужиков и детей, но это не точно. На голове Марины повязан платок, как у Солохи**, а по-русски говорит без акцента, шифруется.

– Так откуда вы приехали? – спросил Вадик с подозрением.

– Из Тюмени.

– Не знал, что ТАМ тоже есть Тюмень, - с сарказмом заметил блондин. – Вы, наверное, догадались, что я даю вам последний шанс исправиться. Вы же не хотите, чтобы ребенка изъяли из семьи?

– Чем вам насолила моя лапочка? – удивилась дама, ставя пакеты на скамейку. Вадик бросил случайный взгляд в них и обомлел, увидев в них куриные лапки и свиные уши. Разве такое продают в «Магните»? Еще и пахнут забоем.

– Запретите ей праздновать Хэллоуин, Марина! Это не русский праздник! Наши предки никогда…

– Ошибаетесь, соседушка, - перебила его женщина. – Все народы Земли, включая славян, с веселием и разнузданностью отчаяния встречали Темную Пору Коло Года. Для древних это было страшное время, когда солнце убывало каждый день, а Тьма приносила голод, холод и смерть ослабленным людям и животным. Празднуя Самайн, Хэллоуин или Велесову Ночь, люди цеплялись за жизнь и старались согреться настолько, чтобы хватило до Солнцеворота в конце декабря.

– Послушайте, против России ведется информационная война! И резвящиеся на Хэллоуин сражаются на стороне врага! Органы опеки… интересуются детьми несознательных родителей.

– Неужели вы способны на такую подлость, как донос в органы опеки? – спросила Марина, пронзая Вадима ледяным взглядом.

– Почему именно я? Здесь только вы впали в американскую ересь. Любой из возмущенных соседей может донести, скажем, мать героя, Тамара Васильевна…

– Разве моя дочь не растолковала вам, что вы живете на мертвой улице? Некому здесь чем-либо возмущаться. Да вы и сами не в ударе, того и гляди отойдете. Лишь на светильник будете уповать, пытаясь выбраться из забвения и мрака, населенного чудовищами.

– Хотел бы я знать, как такие психи зачинают детей! Точнее, кто позволяет вам портить генофонд! – взвизгнул разволновавшийся блондин.

– Тогда смотрите внимательно и не проспите Самайн. Сегодня мы не будем занавешивать окно логова, созерцатель вы наш, - прошипела Марина, поднимаясь.

Посидев немного в оцепенении, Вадим пробежался по улице, тщетно стучась в окна  и двери. Под ложечкой сосало от осознания, что соседская семейка, возможно, говорит правду. Где все люди и животные в этом запустении, окутанном дымкой?
Лишь одно живое существо он обнаружил, причем в собственной квартире, когда звонил в ФСБ. На том конце провода ответили, но молодой человек внезапно словил паническую атаку. Его горло сковал спазм, по коже поползли мурашки. Блондин так взмок от напряжения, что хоть выжимай футболку. Причем в этом не был виноват паук-крестовик, прошмыгнувший мимо. Вадик не был арахнофобом.

В изнеможении парень рухнул на стул и сказал сам себе:

– Эти люди сводят меня с ума. Все в порядке с этим миром, раз в нем водятся пауки, и отвечают на звонки силовики. Схожу я в церковь, посоветуюсь с батюшкой.

Священник в новом храме не только утешил растерявшегося грешника, но и дал ряд дельных советов. В прошлом он служил в КГБ. Лучше самому не тревожить спецслужбы, а снять соседские непотребства на камеру. Выложить в интернет с тегами, привлекающими внимание кого надо. Тогда соседям несдобровать, а сам Вадим останется в стороне. Или он рассчитывает на благодарственную грамоту?

– Нет-нет, что вы! Просто я опасаюсь, что они не люди, - неуверенно пробормотал Вадим, вспомнив, как сверкнули глаза у Марины при разговоре. Прямо, как у кошки!
 
– А кто, по-твоему, эти балбесы, сын мой? Ничего сверхъестественного не существует, как учили нас при большевиках, - убежденно изрек старец и благословил Вадима на бой с тем, чего не может быть.

Марина сдержала слово. Комната была хорошо освещена факелами со свастикой на рукоятях и не занавешена. Микола с женой начали сосаться у окна, причем ее по-змеиному раздвоенный язык был синим. А спираль его языка желтого цвета. Так что французский поцелуй супругов на глазах ребенка нарушал не только нормы нравственности, но и в какой-то степени дискредитировал российскую армию! И сама девочка хороша: сидит на стиралке и напевает иноагентские песни, аккомпанируя себе на аккордеоне. Закончив горланить «Бог проклятых» Би-2, маленькая мерзавка начала исполнять «Стая» группы ДДТ и Юрия Шевчука. На ней красовался сарафан цвета радуги, который напоминал флаг запрещенного в России ЛГБТ-сообщества. Такой же нежелательной расцветки были серьги в ушах и браслеты на запястьях Марины. А Микола рекламировал наркотические вещества принтом своей банданы. Вот они, так называемые будущие «узники совести»…

– Попрощайтесь со свободой, голубчики. Вы до конца своих дней не выйдете на волю, - удовлетворено пробормотал Вадим, снимая экстремистскую вакханалию на камеру смартфона. – Выложу в VK, где ваши художества не останутся незамеченными! Да правоохранителям не придется даже доказывать злой умысел этих троих. Такая концентрация экстремизма в одной помещении не может быть случайной. Соседи ненавидят Россию больше Невзорова и Новодворской!

Недолго патриот Вадим наслаждался моральным превосходством над мятежными соседями. Силовики почему-то наведались к нему. Устроили обыск в хате, освежили память Вадима с помощью допроса и применения небольшой экзекуции. Задержанный преступник так упорно цеплялся за образ православного сторонника действующей власти и лояльного гражданина, что это взбесило бы самого уравновешенного следователя. Бедняга постепенно припомнил, как реальном мире он поддерживал Алексея Навального, и сам был смутьяном. Ругал власти в сети и посещал несогласованные митинги. На последнем пикете Вадику сильно расшибли голову об мостовую. Вот уже три года парень лежит в коматозном состоянии, слушая пропагандистские шоу Первого канала, который обожала его глуховатая сиделка. Информация без осмысления просачивалась в его подсознание. Перевоспитался молодой отщепенец, но кто примет это во внимание? Когда Вадим очнется, его накажут за нападение на сержанта и другие тяжкие преступления против режима.

– Как же так? Отныне я не я, и Путина люблю. Все осознал, готов служить России и правильно голосовать на выборах, ага, – потрясенно пробурчал Вадим во тьме. Его окружили три тени чернее мрака, со звериными очами и свирепыми оскалами. На несчастного повеяло могильным холодом.

– Мы тоже любим Путина, хотя и делали то, что у вас запрещено, - прозвучал мелодичный голос Марины.

– В Нижнем мире много странных профессий. В частности, мы – Господа Экстремизма, твои адские покровители, - прощебетал детский голос.

– Западная цивилизация едва ни обрекла нас на безработицу! Там, где граждане свободны и ответственны в разумных пределах, экстремизма быть не может. Поэтому Господин Казначей, властитель ада, хотел оптимизировать нашу должность из-за поганых демократов. Россия спасла наши вакансии, сковав свою внутреннюю жизнь запретами. Мы очень благодарны, и всех причастных ждем в гости навсегда. Ступай в Преисподнюю с нами, парень! – пробасило нечто ужасное голосом Миколы.

– Нет, пожалуйста, верните меня в мир живых! – взмолился Вадим, в страхе озираясь.

– Но у твоей матери больше нет денег на искусственное поддержание жизнедеятельности сына! Ты подключен к аппаратам, которые скоро заберут. Благотворители боятся перечислять деньги в фонды, чья деятельность признана незаконной. Им могут пришить финансирование терроризма. Да и что ты будешь делать на Земле? Мотать срок до глубокой старости? – сказал демон, который притворялся Мариной. Он зажег свечу в выдолбленной репе и указал когтем на извилистую дорожку среди зарослей борщевика. – Вот видишь, в сумеречной зоне мы не желаем оскорблять твои чувства и используем в качестве светильника репу. Не такие уж плохие ребята твои проводники.

– Тогда почему…

– Почему мы не стали Господами Патриотизма? – перебил Вадима тот, кто прикидывался Миколой. – Да элементарно, блата не хватило, чтобы занять более престижную должность. В аду очень плохо с трудоустройством, парень. Ведь мы проживаем тысячелетия и наблюдаем, как одни профессии отмирают, а другие появляются. Все равно работы на всех не хватает.

– Неэтично жаловаться смертному на тяготы службы, - вздохнул младший демон, доедая тыкву.

– Да мы и не жалуемся, просто к слову пришлось.

Сбитая с толку, потерянная душа поплелась за Господами Экстремизма, у которых было приподнятое настроение и уверенность в завтрашнем дне. Эти трое держали хвосты трубой, самодовольно порыкивали и беспечно хлопали крыльями. Должность этих отродий еще не скоро оптимизируют.

На краю бездны призрачный силуэт Вадима остановился, как вкопанный.

– Я хочу сделать важное заявление. Может, Россия и пребывает в бреду, но она еще жива! Родина жива, ясно вам, исчадия? – с надрывом вскричал он, смахивая слезу.

– Если тебе приятно так думать, мы спорить не станем, - голос Марины прозвучал примирительно.

– Хорошо, что хоть в конце пути ты перестал отрицать свой экстремизм! - с воодушевлением добавил напарник голосом Миколы.

– Какой еще экстремизм? Первый раз в жизни не покривил душой!

– Как Россия может быть в бреду, если принятые в ней законы не противоречат Конституции, страна побеждает всех недругов, не играет в бирюльки, когда надо решать вопросы жизни и смерти, благосостояние населения растет, уровень коррупции понижается? Иди с нами, парень, наконец-то ты среди своих.

Преисподняя жадно сомкнула уста за спиной Вадима.

Вот вам и «Trick or treat!» («Сладость или гадость»)!

*Трахиандра – род многолетников семейства асфоделовых, распространенных в Южной Африке и на юго-западе Аравийского полуострова. В России растение еще называют Зеленой вермишелью.

**Солоха - персонаж произведения Н. В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки», мама кузнеца Вакулы с запоминающимся головным убором и харизмой.