Роман Переплёт т. 3, ч. 5, гл. 5

- Ну, насмешил, - Сорокин вытер платком глаза, а потом в него же и высморкался. – А ты, брат, как я вижу, так ничего и не понял.
- А что я должен был понять?
- Ну, хотя бы то, что при моих делах… это я про свои лёгкие… мне бояться уже нечего. Так-то вот, дружище. Мне, может, и осталось всего месяца два, ну от силы три. Так что даже если эти, из охранки, меня и сцапают, то всё равно… я даже и до суда, скорее всего, не дотяну. Страшно. Ну, уморил. – Он хотел было снова рассмеяться, но передумал. Даже в темноте было видно, как глаза его горели каким-то неистовым огнём. – Или, ты думаешь, они не понимают, - как бы уже не в силах остановиться, продолжал он, едва сдерживая себя, чтобы не закричать во весь голос. - Ты думаешь, они не понимают, что вся эта их болтовня про социализм, про равенство и братство, что всё это чушь собачья и больше ничего? Отлично понимают. Просто им хочется думать, что все мы… ну, то есть народ… что все мы до единого просто тюфяки и что на самом деле во всё это верим. Хотя, может, так оно и есть, - как-то вдруг помрачнев, задумчиво прибавил он. – Может, мы и на самом деле такие. Раз столько лет терпим все их художества. Вон даже ты, - горько усмехнулся он, бросив на Сергея задумчивый, - и ты, видно, тоже. А ведь вроде образованный человек и к тому же ещё и молодой. Думаю, должен понимать. А поглядеть на тебя, вон сразу как осовел и скуксился. Что, брат, ещё не приходилось такое слышать? – И, не дожидаясь ответа, продолжал: – Хотя, чему удивляться. Я вон и сам, пока в ментовку не попал, тоже был, как бы в розовых очках. Тоже глотал всю эту их ахинею. Да и в ментовке тоже далеко не сразу стал что-то соображать. И то только после того, как посадили на хозяйственные дела. Вот, когда до меня что-то стало доходить. А поначалу такой был в голове раскардаш, что прямо хоть башкой об стенку. Временами даже казалось, что это со мной что-то не так. Что это я чего-то недопонимаю, а, может, даже и спятил. Они же… я про хозяйственные дела… они ведь очень, я тебе скажу, специфические эти дела. Там ведь, что ни подозреваемый, то обязательно какой-нибудь чин или чего-нибудь член. Из тех, что всё в президиумах сидят да в больших кабинетах. А самое смешное, что почти у всех, у них, в кармане партийные билеты. Вот и попробуй к такому подступись. Чуть что, сразу на дыбы всякие там горкомы, обкомы, и каждому дело принеси, да ещё и отчитайся. Дескать, так полагается, раз уж член их партии во что-то вляпался. А только после всех этих проверок, иной раз смотришь, а в деле уже половины листов не хватает. Как и не было вовсе. А без них, уже и склеить ничего невозможно, так что, хочешь, не хочешь, а дело приходилось спускать на тормозах. А как иначе, доказательства-то всё равно все накрылись. Ну, я терпел, терпел, а тут как-то звонит мне с тем же самым один секретаришка из горкома. Неси ему, понимаешь ли, дело на проверку. Ну, а я возьми, да пошли его, куда подальше. Говорю ему, вы не мой начальник, и не прокурор. Дескать, нет в законе такого, чтобы я таким, как вы дела отдавал. Ну, он сразу в бутылку. Короче, меня после этого ещё потом долго  таскали по инстанциям. Намекали даже, что я будто бы веду себя почти как антисоветчик. А всё равно дела я им так и не отдал, - с гордостью прибавил Сорокин. – Хотя, что толку, - вздохнул он, - не прошло и недели, как у меня это дело забрали и передали его другому следователю. Есть там у нас такой, жополиз. Ну, а тот, как и полагается, сразу помчался с ним в горком на своих полусогнутых. Потом, как я слышал, дело это самое и вовсе куда-то пропало. Ну, а насчёт меня шумиха вроде потихоньку улеглась, но с тех пор меня уже конкретно стали прижимать и делами заваливать. Да так, чтобы продыхнуть было некогда. Мало того, ещё и гэбэшников на меня, похоже, натравили. Как на неблагонадёжного. Так что оказался я, Серёга, под плотным колпаком. Такая, брат, история. Да, и сейчас, - немного помолчав, прибавил он, - думаю, они и сейчас с меня глаз не спускают. Кстати, ты обратил внимание вон на тех молодчиков? – Он указал глазами на двоих мужчин, на которых Сергей уже и сам обратил внимание. Они всё покуривали всё на том же месте и тихо переговаривались о чём-то. 
- Ну, вижу. И, что?
- Что? – усмехнулся он. – Да ты сильно-то на них не пялься. Ты спрашиваешь, что?
- Да нет, я просто хотел…
- А то, - резко перебил Сорокин, - то, что эти субчики… а я давно их уже срисовал… так вот, они почти с самого за нами приглядывают. Что, не веришь?.. Хотя, как я думаю, лично ты их вряд ли интересуешь. Скорее всего, это они по мою душу.
- То есть вы хотите сказать, что они… - Сергей не договорил. Просто не хватило духу высказать свою догадку вслух.
- Вот именно, - презрительно сплюнул себе под ноги Сорокин, - вот именно, они пасут меня, к бабке не ходи. Причём в наглую. Вообще, я так думаю, они из гэбэшной наружки, их ещё «топтунами» называют. 
- Да, но с чего вы это взяли? – стараясь на них больше не смотреть, тихо спросил Сергей. - И зачем вы им, собственно, понадобились?
- Зачем, спрашиваешь? - криво усмехнулся Сорокин. – А затем. Затем, что, ну, во-первых, у меня глаз на них намётан. И потом, они уже не первый день меня пасут. Не эти конкретно, но вообще. А во-вторых, я примерно догадываюсь, какой у них ко мне интерес. Кстати, обрати внимание, какие у них морды.
- В смысле?
- Я говорю, какие суконные у них рыла. А главное - выражения. Мол, будто я не я, и хата не моя.  Между прочим, с таким вот молодчиком ты будешь сутки общаться, а всё равно, когда в следующий раз встретишь их на улице, то даже и не узнаешь. Такие вот у них специфические физиономии. А эти ещё и держатся так, как будто кол проглотили. Да, артисты из них, я тебе скажу, так себе. Между прочим, я кое-кого из таких же вот, даже знал лично. У нас, на курсе… ну, на юридическом короче… парочка таких вот училась. И тоже с виду вроде бы обычные студенты и даже такие компанейские, что прямо свои в доску. А только впоследствии я вдруг узнаю, что их, оказывается, приняли на работу в КГБ. И это, смекай, это после гражданского-то института. Это уже потом, через пару лет, меня один бывший гэбэшник просветил. Мы с ним за одним столиком оказались в ресторане. Подпили мы тогда, помниться изрядно. Так вот, он-то мне и рассказал, что, оказывается, всех те, кого берут из гражданских вузов в КГБ, что все они перед этим… ну, то есть, пока учатся… все они стучат на своих же товарищей. Стучат специально прикреплённым к ним кураторам. Ну, а те им потом им пишут рекомендации. Только так, а без рекомендации, кто бы их взял в КГБ, да ещё и без специального образования.
- Да, и всё-таки как-то странно, - задумчиво пробормотал. Сергей. - Хотя… - Тут он вдруг замолчал, вспомнив про одного прыщавого невзрачного паренька. Тот учился с ним в одном институте, только в параллельной группе. Теперь он даже и не помнил, как его имени. Так вот, этот самый паренёк всё время так и норовил примазаться к той или иной студенческой компании. Однако, все его почему-то сторонились. Про него ходили слухи, что он будто бы доносчик. Так это было или нет, Сергей тогда не знал да и не особенно об этом задумывался, а только через несколько лет он случайно встретил его на улице. И на нём уже была форма лейтенанта КГБ.  Сергей тогда ещё очень удивился – уж больно безликим мозгляком был в институте этот самый паренёк. А тут, на тебе!
- А ничего странного, - после небольшой паузы напомнил о себе Сорокин. – Хотя, я понимаю, для тебя это, наверное, звучит слишком надуманно. Что ж, я бы на твоём месте, наверно, тоже бы не поверил. Это потому, друг мой ситный, что ты слишком далёк от всего этого. А что, - вдруг хитро подмигнул он, - небось, не ожидал, что я вот так вдруг возьму и разоткровенничаюсь? А, не ожидал? Так вот, не удивляйся, просто… даже не знаю, как бы тебе это сказать?.. Ну, короче, после того, как меня вышибли на гражданку… я вдруг понял, что мне и поговорить-то, оказывается, не с кем. Хотя у меня так чтобы друзей и раньше особо не было. Но были приятели, с которыми можно было поболтать о том, о сём. А тут вдруг все как будто сговорились, вдруг начали шарахаться от меня, как от зачумлённого… А ты знаешь, за что меня выпёрли? – как-то даже развеселился он.
- Ну, откуда же? – вяло усмехнулся Сергей, которого уже порядком утомил весь этот разговор.
- Так вот, выперли меня, Серёга, - убрав с лица улыбку, сухо продолжал Сорокин, - выперли за то, что я будто бы потерял вещдок по одному из своих дел. Такой был формальный повод.   
- Будто бы, или на самом деле? – переспросил Сергей.
- Будто бы, Серёга, именно будто бы. Потому, что ничего я не терял. У меня его попросту стащили прямо из сейфа. Причём я уверен, это сделал кто-то из своих. Тем более, что это не так уж трудно. Сейфы-то у нас были старые, ключи самые простые, так что… Только попробуй это докажи, да ещё когда тебя даже слушать не хотят. Ну, а как только меня из органов выперли, - немного помолчав, продолжал Сорокин, - так сразу за этим и жена…
- Что?
- Ну, что, что, собрала, короче, вещички и смоталась к своим родителям, на Кубань… Да и чёрт бы с ней, - мрачно усмехнулся он. – В конце концов, мы и без того уже давно не ладили. Так ведь она, зараза, ещё и сына с собой прихватила. М-да, - Он вздохнул и задумался. - Хотя с другой стороны, отчего бы и не пооткровенничать, - прибавил он, как бы возвращаясь к началу, - Терять-то мне, Серёга, всё равно уже нечего. Так что, могу себе позволить. Однако я, кажется, сбился, - вдруг снова нахмурился он. -  Я вообще-то хотел совсем о другом…
Тут только  Сергей заметил, как его собеседник вдруг начал пьянеть прямо у него на глазах. Даже глаза его стали косить, а язык - заплетался. Кроме того, говоря о чём-то, он сильно жестикулировал руками. Причём и с каждым разом жесты его  становились всё более размашистыми. 
- М-да, - вдруг, как бы оборвав себя, снова усмехнулся он, - ну, и наговорил же я тебе тут! Что, небось, страшно?
- Да нет, не сказал бы, - пожал плечами Сергей.
- А вот это зря. И вообще… этой мой совет тебе на будущее… держи, Серёга, ушке. Слышишь, я серьёзно тебе говорю. Да, да, это тебе не помешает.
- Мне? – удивился Сергей. - А при чём тут я?
- И помни, - продолжал Сорокин, словно и не расслышав его вопроса, - помни, от этих типов можно всего ожидать. Да, да, это они там, в книжках, да в кинофильмах, такие все честные и благородные. А на самом деле… Да, что там, уж поверь, от этой публики можно ждать любой, самой гнусной пакости, так и знай… Эй, вы! – вдруг прокричал он, обращаясь непосредственно к тем двоим типам. - Ну, чего вы маячите! Подходите, поболтаем. Слышите, вот он я!
- Что вы делаете! – воскликнул Сергей, схватив Сорокина за рукав.
- А плевать, - отмахнулся тот. – Плевать я на них хотел. Да не дрейфь ты, Серёга, ничего они нам не сделают. 
А те и действительно сделали вид, что как будто слова Сорокина к ним не относятся. И даже повернулись к нему спиной.
- Эй, - продолжал их дразнить Сорокин, - ну, чего же вы засмущались! Вот он же я, хватайте меня! Давайте, давайте, где там у вас браслетики!
- Послушайте, что вы вытворяете! – снова схватил его за руку Сергей. Он даже сделал попытку оттащить его подальше. Однако тот всё не унимался.
- Эх вы, холуи вы, холуи! – уже не так громко, как бы в раздумии проговорил он, отстранив руку Сергея. - А ведь, наверно, присягу народу давали! Или, что! – снова прокричал он. – Думаете, я вас боюсь!.. Так вот, шиш вам, не дождётесь! И вообще, в гробу я вас всех видал, понятно!
Притворятся и дальше глухими те двое, видимо, передумали. Сначала они мрачно посмотрели на Сорокин, потом переглянулись между собой и, пожав плечами, не спеша, направились к дверям ресторана. 
- Эй! Куда же вы! – ликовал Сорокин. – Нет, ты видал! – Дёргал он за руку Сергей. - Видал, как они сразу!..  А знаешь, почему?   
- Да, успокойтесь же вы, наконец?
- А потому, мой юный друг, потому что все они по натуре трусы. Поэтому и свои мерзости предпочитают делать тайком и чтобы никакого шума. А, когда с ними вот так, в открытую… Видал, как они сразу стушевались? И в этом они все. А ты разве не знал. Ты разве не знал, - продолжал дёргать Сергея за руку Сорокин. - ведь они и есть настоящая нечисть. А чего больше всего боится нечисть?.. Правильно, - сам же отвечал себе он, - больше всего нечисть боится света. И что другие увидят, чем они на самом деле занимаются. Да, кстати, насчёт доказательств, - вдруг, словно разом протрезвев, сказал он. - Помнишь, ещё в самом начале я вроде бы тебе уже о них заикнулся.
Признаться, сам Сергей ничего такого не помнил, но всё же кивнул на всякий случай.
Однако, прежде чем продолжить, Сорокин решил сначала закурить. Впрочем, он сделал лишь одну затяжку, как его снова стал бить сухой, выворачивающий кашель. Кашель сотрясал его несколько минут. После чего он отшвырнул окурок и смятым в комок платком вытер сначала рот, а потом - и глаза. По виду он так ослабел, что, казалось, едва стоит на ногах. Сергей держался рядом, готовый подхватить его в любую минут.         
Через некоторое время Сорокин отнял от лица платок и прерывисто вздохнул. При этом изнутри у него вырвался звук, напоминающий хриплый клёкот. А ещё Сергей заметил на его платке какие-то тёмные пятна. При свете фонарей они казались совершенно чёрными.
- Так-то вот, дружок, - сунув платок в карман, задумчиво пробормотал Сорокин. - Вот об этом я и говорю. Так что ещё совсем немного, и уже никакие законы, никакие церберы из охранки, ничего они со мной поделать не смогут. Вот и получается, что у них как бы и нет на меня никакой управы. Почти нет. А скоро и вовсе не будет. Ха-ха! А ты знаешь, меня это даже ободряет! Гм, да. Однако, я что-то немного продрог. Пошли-ка, лучше пропустим ещё по маленькой…

Продолжение: