Неповторимый праздник Нептуна

С детства Борис помнил, что в Африке живёт ужасный Бармалей. Помнил картинки с красной землёй и зелёными пальмами. Но себя он под пальмой и в воображении не рисовал, не мечтал он о таких дальних плаваниях за экватор. А узнав об этом рейсе, испытал радостное волнение, будто от сбывшейся мечты.
После Заполярья, уже на переходе в тропические широты, экипаж почувствовал курортную благодать. На верхней палубе оборудовали гамаки. Все свободные от вахт блаженно загорали.
По пути к основной работе в традиционных районах было сделано несколько пробных тралений - с берега поинтересовались, как поживает рыба сабля, ставрида и скумбрия. Но это не в напряг – короткое отвлечение от отдыха. Впереди маячил праздник Нептуна.
По вечерам творческая группа занималась подготовкой к этому событию. Его отмечают на всех судах, пересекающих экватор. Отмечают по-разному, всегда неповторимо, хотя персонажи одни и те же. Все роли расписывают, костюмы и декорации изобретают, как для комедийного спектакля. Главные роли исполняют крещёные ранее, таких набралось на весь список действующих лиц. Только Борисов, которому доверили написание сценария, был некрещёным. Судовая жизнь от начала рейса стала сюжетом театрализованного действа. Пригодились и дневниковые записи.
В долгожданный день на кормовой палубе установили купель. По бортам была натянута дель с плакатами и карикатурами. По левому борту стояли «нехристи», по правому – крещёные раньше. У траловой лебёдки возвышался трон, а неподалёку от него, ближе к рядам «нехристей», располагалось страшное «чистилище», адская труба из натянутого на кольца брезента, нутро которой было сплошь завешено волокнами сизаля, лентами, клочьями материи, густо намазанными мазутом.
Итак, все с нетерпением ждали, когда на борту появится владыка морей и океанов Нептун. По спикеру торжественно прозвучала речь штурмана с левитановскими интонациями. Затем, под бой, гром и грохот дикого оркестра чертей появилась свита: стражи, пират, звездочёт, брадобрей, доктор, виночерпий. За ними шествовали Нептун с русалкой. В Нептуна перевоплотился стармех Николай Кораблёв.
Черти выглядели страшно и смешно: мастерски сделанные ими самими рога, хвосты, парики, пояса на чёрных переливающихся синью под солнцем телах создавали действительно такое впечатление, будто они явились из ада. А чернота их рук и тел имела своё назначение: ласково обнять кого-либо из «нехристей» – и он станет тоже похож на чёрта. Лишь один из шести чертей был белокожим, но зато его тело было сплошь украшено татуировками: женщины, кинжалы, изречения «за жизнь» и через всю грудь надпись: «Мурка – гибель моя!».
В голубой мантии и звёздами расписанном колпаке, с трубой, направленной к солнцу, стоял мудрый звездочёт – второй помощник капитана Володя Ковалёв. Две огромные книги с большими золотыми застёжками оттягивали его плечи. Чёрная, с силуэтом чёрта – «Книга пороков» и белая, с силуэтом ангела – «Книга добродетелей».
В рваной тельняшке, которая одновременно заменяла и штаны, и рубаху, широкополой шляпе, с красным носом и сине-фиолетовым фингалом под глазом важно шествовал круглый виночерпий. Реклама его напитка красовалась на правом борту: «Красное вино на радость людям дано!»
Доктор, будто после операции, с красными по локоть руками, огромным шприцем, трубкой, банкой микстуры и полуметровым термометром жадно всматривался в клиентов, опять же – «нехристей».
Брадобрей был элегантен до сосков своей груди – там кончалась его белая манишка с чёрной бабочкой. Прямой пробор волос и усики ниточкой, ведро мыльной пены в левой руке, белая расчёска и ножницы в правой, капли крови на животе – всё было как в рекламе, висевшей рядом на дели: «Стрыжом, броем, кровь отвораем».
В таком же духе были наряжены пират, стражи, русалка. А Нептун выглядел царственно строгим: с трезубцем, в золотой короне и белой мантии с красным подбоем. Правда, на плече его тоже красовалась наколочка.
Пират выстрелил из ракетницы. Черти на площадке у купели заплясали, дразня и маня зрителей туда, в воду. Свита прошла за Нептуном. Он сел на трон, к ногам его опустилась русалка, по бокам встали стражи. Танцуя, черти подошли ближе к трону, потом опустились тут же на палубу и стали играть огромными картами в «очко». 
– Из каких земель, государства какого пришла сия ладья в мои моря? – громко спросил Нептун.
И поскольку ответа не последовало, лишь пожимала плечами свита, он, сердясь, воскликнул:
– Кто посмел нарушить покой владений моих?
Поднял трубу звездочёт. Завыл чёрт ручной сиреной.
– Подать сюда капитана! – приказал Нептун.
По всей форме вышел капитан Носаль. Золотые галуны парадно блестели на рукавах его кителя.
– Имя сей ладьи, владыка морей и океанов, покоритель бурь и тайфунов, БМРТ «Чернышевский». Принадлежит она народу российскому государства советского. Держит путь в Гвинейский залив. Пожелай же нам удачи, бог морей, да приумножения богатств земли нашей и народа, - чётко отрапортовал капитан.      
– Узнаю отважных русских мореходов, – подобревшим голосом говорит Нептун, – славными делами известны они. Вот ключ тебе, капитан, – он протягивает резной метровый ключ из красного дерева, – ключ от владений моих, ключ к тайнам моим. Открывай, и будет удачным твой рейс.
Капитан же передаёт Нептуну свиток, судовую роль и начинается обряд крещения.
Свита и Нептун особенно пристрастны к новичкам.
– Первый раз в море? – спрашивает бог матроса Омельченко.
– Да, – тихо отвечает тот.
– Что-то голос слабоват! – говорит доктор (начпрод Виктор Кузнецов).
– Дать ему микстурки!
Доктор заталкивает в рот матроса ложку горчицы. Парень выплёвывает её.   
– Не пьёт! – сокрушается доктор, – придётся клизмочку поставить, – и, оттянув трусы, из литрового шприца направляет в них струю ледяной воды, подкрашенной марганцовкой.
– Постричь волосана! – приказывает Нептун. И брадобрей, лихо проведя по подбородку матроса квачом с мыльной пеной, здоровыми ножницами из фанеры начинает играть над его головой.
– Посмотри, звездочёт, в «Книгу пороков», – грозно молвит  Нептун.
– Молод сей мореход, – отвечает звездочёт, – и не записано за ним ни грехов, ни добродетелей.
– Так пусть сполна познает наш обряд, – решает Нептун, – в чистилище его, черти ленивые! 
И черти с диким криком заталкивают юношу в страшную трубу, из которой он вылезает таким же чёрным, как они.
– Теперь купать его с пристрастием!
Матрос сам бросается в купель, и его три раза ещё туда возвращают.
– Одари его чашей вина, виночерпий! Нарекаю тебя, отважный мореход, именем Кафф!
Но вот стоит пред Нептуном на коленях не салага, а морской волк, второй механик Виктор Чернаков. Звездочёт раскрывает «Книгу пороков» и читает:
– Он грань  земли прошёл не раз, но в бражку переводит  хлебный квас!
– Всё? – спрашивает Нептун.
– Нет, ещё запись: лишь только дали полный ход, засыпал сажей пароход!
Дело в том, что свежевыкрашенная надстройка «Чернышевского» действительно была покрыта слоем копоти от неправильного сгорания топлива.
– Отмыть грязнулю! В купель!
Никто не знает, о чём спросит Нептун, и многие попадают впросак, как один из добытчиков.
– О чём думаешь, отважный мореход?
– О тебе, владыка, о том, что праздник хороший, – отвечает тот.
– За подхалимаж – в чистилище! – приказывает Нептун.
Нет снисхождения и женщинам. Ядвига Алейникова, кастелянша, оделась так, чтобы, вымазавшись, платье выбросить за борт.
Но Нептун проницателен:
– Раздеть её!
И черти с удовольствием выполняют его команду.
– Теперь скажи, бесстрашная мореходица, прелюбодействовала ли на водах моих?
Потупив взор, она качает головой – нет.
– Правду ли она говорит, всевидящий звездочёт, черти пронырливые?
- Врёт! – кричит свита.
– В чистилище! Да купать с пристрастием!
Нужно сказать, что свита особенно беспощадна к своим друзьям, а Нептун - к салагам, студентов-практикантов он, несмотря на записи в «белой книге», отправил в чистилище. Не успел Юра Климов, рыбмастер, пасть на колени, как Нептун приказал:
– Раздеть!
Смягчая положение, звездочёт читает из добродетелей:
– В работе прилежен. К семье своей нежен!
Но владыка требует «чёрную книгу». А там запись: «Рыб разных из кладовой Нептуна изымает, от хвоста до рыла их замеряет!»
Обласканный чертями, ждёт Юра своей участи. Нептун назначает ему купель с пристрастием.
А перед богом морей уже преклонил колени инженер Женя Карпов, командированный Атлант НИРО с особым заданием.
– Сатиры смелой властелин и культуризма теоретик, – выкрикивает звездочёт.
– В «книге пороков» что? – спрашивает Нептун.
– Владыка, в пастбищах морей он радиацией своей планктон натыкал!
Так в празднике обыгрывается всё: и работа, и характер мореходов, и недостатки служб. Так старпом, например, получил вполне справедливый упрёк: «Однако в самом важном деле – держать обслугу в чёрном теле – больших успехов не достиг…»
Не забыт был и дневник Борисова. А как тут забудешь, если сам он в сценарии о себе Нептуну подсказку дал.
В «книге добродетелей» была запись о «прилежном стуке машинки по вечерам».
– В своей каюте, словно в келье как Пимен, летопись строгает… – вещал Звездочёт.
Страсть его к чучелам записана уже в «книге пороков»:
– Из рыб твоих, владыка, он душу вынимает. Опилками и ватой их кожу набивает!
Нептун хмурился. А черти, припомнив, что Борис помогал им разрисовывать свои рожи, сами встали на колени.
– Он горел вместе с нами в аду – выкрикнул один из них.
– Здоров! – махнул градусником доктор.
– Вина ему, вина, – поднял над головой свой черпак виночерпий.
– Бороду ему остричь! – приказал Нептун, – И в купели  освежить.
На ходу сбросив сандалии, Борисов радостно кинулся в купель. Слава богу морей, не отправил в чистилище, хотя мог и не делать ему исключения.
– Нарекаю тебя именем Сириус! – сказал Нептун.
Праздник закончился пляской свиты и купелью для всех желающих.
Почему бог не отправил Бориса в чистилище, он объяснил ему на следующий день:
– Ну как я мог наказать режиссёра и автора сценария праздника?!