Вызов для братвы

Раннее утро в авиационном гараже пахло канифолью, авиационным керосином и свежим горным воздухом, который задувал сквозь приоткрытые тяжелые ворота. Вчерашний портвейн уже выветрился, оставив лишь приятное тепло воспоминаний о спасенных метеорологах.
Марина Беленькая стремительно вошла в центр ангара, держа в руках толстую папку с технической документацией. На её обложке красовался силуэт американского истребителя.
— Братва, глуши моторы, бросай ключи! Сели в кружок, есть разговор экстремальной важности, — скомандовала Марина, и её энергичный голос эхом разнесся по гаражу.
Команда тут же стянулась к верстаку. Старый техник Василий Васильевич Анисимов аккуратно вытер ветошью руки и присел на ящик из-под инструментов. Слесарь Мирон Токарев замер с гаечным ключом, а Володя Пиняев оторвался от калибровки приборов КИПиА.
— В общем, расклад такой, — Марина с шумом опустила папку на стол. — Нам сверху спустили испытательное задание. Нужно перегнать и проверить в предельных режимах F-16 Fighting Falcon. Машина капризная, электроники выше крыши, автоматика жесткая. Спецы из главка сомневаются, что мы с ходу освоим американца после наших «Мишек». Ну что, утрем им нос? Кто со мной в спарке летит?
В гараже повисла тишина. Василий Васильевич насупился и покачал головой:
— Никифоровна, окстись! Там же дюймовая резьба, чуждые нам схемы! Да и кабина одноместная в боевом, а в «спарке» — двое. Тебе нужен тот, кто на лету Falcon’у крылья вправит, если автоматика откажет.
— Я полечу, — спокойно, но твердо сделала шаг вперед Анжела Власенко. Её комбинезон, на котором ярко блестел вчерашний орден, казалось, придал ей еще больше уверенности. — Мы на Ми-2 сбои бортовых систем ловили на сверхмалой. С F-16 я по схемам за ночь разберусь.
— Э, нет, девонька, одна ты там запутаешься в их тумблерах, — подал голос Смекайло-де-Цопфи, поправляя свои колоритные усы. — Там компьютер управляет полетом, шаг влево — и мы в штопоре. Марина Никифоровна, пилотировать будешь ты, а я на второй чашке сяду. Моя народная смекалка против их кремниевых мозгов — проверим, чья возьмет! А Анжелу возьмем третьей — наземным контролем и координатором по связи. У неё глаз алмаз.
Марина Беленькая довольно улыбнулась и крепко хлопнула Смекайло по плечу:
— На том и порешили! Летим я и Смекайло-де-Цопфи. Анжела — держишь нас на связи из КДП, ты наш ангел-хранитель на земле.
В гараже закипела бешеная работа. Действия остальных участников команды были четкими и слаженными:
• Мирон Токарев совместно с Василием Васильевичем принялись проверять узлы подвески и механику шасси. Мирон ворчал, но дело делал: «Ничего, мы и этот заморский болт под наш ключ на тридцать два приспособим!»
• Владимир Пиняев оккупировал кабину F-16 с диагностическим стендом. Его задача как слесаря КИПиА была самой сложной — подружить американские датчики давления и навигации с нашей системой координат.
• Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова взяли на себя тыловое обеспечение: они проверяли высотные костюмы для Марины и Смекайло, подгоняли кислородные маски и сверяли полетные карты.
• Ангелина Мельник тем временем уже паковала в термосы крепкий горячий чай и бутерброды. «Налетаетесь, проголодаетесь, а у меня все готово!» — улыбалась она, провожая подругу взглядом.
Через три часа двигатель General Electric F110 взревел на взлетной полосе, разрезая воздух мощным свистом. Марина вывела РУД на форсаж.
— Ну что, Смекайло, держись за народную смекалку! — крикнула Марина в ларингофон.
— Взлетаем, Никифоровна! Посмотрим, как эта птичка умеет делать наши мертвые петли! — отозвался бортинженер.
А внизу, у ворот ангара, вся авиационная братва, задрав головы к небу, провожала взглядом стремительный силуэт, готовая в любую секунду прийти на помощь своим пилотам.