О. Виталий. Две столицы

Как-то зашёл у меня с отцом Виталием разговор про Москву и про Питер. Я, по обыкновению провинциального жителя, стал критически высказываться о моральном и духовном облике столицы. О том, что Москва, как магнит, притягивает к себе всякую шушеру. Отец Виталий слушал меня и, как обычно, слегка улыбался в рыжую бороду.
— Москва — это баба базарная. Краснорожая, наглая, хитрая, — не унимался я.
— А вот Питер — совсем другой. Сдержанный, интеллигентный. Ничего, что слегка холодноватый. Но это климат такой. Я учился в Питере и довольно хорошо знал этот город, а в Москве бывал в командировках или проездом. И каждый раз, выходя из самолёта или из поезда, сразу начинал ощущать, как Москва давит на меня, словно пытаясь выплюнуть туда, откуда прилетел или приехал. Я отвечал взаимностью и в столице никогда не задерживался, а в Питере, наоборот, всегда искал повод отложить отъезд.
— Питер со всех сторон лучше Москвы, — закончил я свой монолог.
Немного помолчали.
— Я был этим летом и в Питере, и в Москве, — сказал отец Виталий,— сына возил в семинарию поступать. В Питере пробыл почти месяц, а в Москве — пару дней проездом.
— Ну и какой город тебе показался лучше? — поинтересовался я.
— Питер, конечно, очень красивый город, — отвечал отец Виталий.
— Пока сын экзамены сдавал, полгорода пешком исходил.
— А ты в гражданской одежде по Питеру ходил? — спросил я.
— Да нет, как положено, в рясе, — ответил Виталий.
— И что тебя больше всего зацепило в нашей северной столице?
— Да как сказать, не то чтобы зацепило, а удивило скорее.
— И что тебя удивило?
— За три недели ко мне подошёл только один человек, — ответил отец Виталий, — и тот оказался протестантским священником. Захотел про теологию поговорить.
— А в Москве, — продолжал отец Виталий, — за два дня человек тридцать подошли ко мне на улице.
— О вере поговорить? — удивился я.
— Да нет, благословения попросить, — всё так же улыбаясь, закончил отец Виталий.
Мы замолчали. Отец Виталий, наверное, вспоминал москвичей, подходивших к нему за благословением. А я думал о том, что совсем не знаю ни нашу столицу, ни нашу страну, ни наш народ. Оказывается, что слова «Святая Русь» и «Москва Православная — Третий Рим» — совсем не слова, а истинная правда. Что не всё ещё пропало. Этот разговор у нас случился ещё до «Крымской весны». Сейчас, приезжая в Москву, я внимательнее всматриваюсь в лица москвичей, словно ищу в них ответ на свои глупые вопросы.