Покровский узел. Глава 10

Глава 10. Ветви будущего
Матвей с размаху рухнул спиной в мокрую, холодную траву, больно ударившись затылком.
Над головой шумел тёплый, ленивый августовский ветер 2026 года. Высокое полуденное солнце стояло в самом зените, безжалостно слепя глаза после полумрака старинного сарая. На лице больше не было леденящего осеннего ветра, а в ушах наконец-то перестали звенеть безумные крики помещика Жадовского. Матвей тяжело, со свистом перевёл дыхание, сел, превозмогая боль, и огляделся вокруг.
Он находился на заросшем пустыре, прямо посреди густого кустарника и камышей на барском берегу Ангасякского пруда — ровно там, где секунду назад в девятнадцатом веке высился зловещий бревенчатый сарай. Матвей медленно поднялся, держась рукой за левый бок. Рёбра под курткой нещадно, остро ныли от тяжёлых ударов Порфирия — это было самым явным, осязаемым доказательством того, что всё произошедшее не было сном или лихорадочным бредом. Магнат Жадовский арестован и отправлен на суд истории, а прадед Николай остался на свободе, спасённый и готовый прожить свою долгую, честную жизнь. Всё закончилось.
Матвей неспешно дошёл до своего старого дома, бережно смыл у колодца вековую песчаную пыль, переоделся в чистую городскую одежду и кое-как привёл себя в порядок. Отыскав в кармане джинсов потемневшие часы, он аккуратно положил их на деревянный стол. Тяжёлый латунный корпус выглядел абсолютно безжизненным. Матвей осторожно нажал на заводную головку и попытался крутануть колёсико назад — хотя бы на пару дней в прошлое, чтобы просто подсмотреть со стороны, как сложилась судьба Кольки после ареста барина. Но сломанный механизм шёл вхолостую, издавая мёртвый, свободный звук. Внутри что-то глухо сорвалось. Похоже, Жадовский перед арестом или сама ткань времени окончательно заблокировали устройство. Великие часы умерли, превратившись в обычный кусок дореволюционного металла.
Оставаться в Ангасяке больше не имело смысла. Матвей быстро собрал свой дорожный рюкзак, проверил, выключен ли свет, перекрыл воду и запер массивную входную дверь на висячий замок.
Выйдя во двор, он не удержался и по старой, укоренившейся деревенской традиции решил присесть на дорожку. Он опустился на скрипнувшую деревянную скамейку под раскидистой, благоухающей старой черёмухой. Августовское солнце мягко грело затылок, лёгкий ветер лениво гонял золотистую песчаную пыль вдоль покосившегося забора. Матвей задумчиво вытащил из кармана потемневший хронометр и в последний раз взглянул на выгравированные на крышке дубовые листья.
Вдруг крышка часов с громким, чистым хрустальным щелчком откинулась сама собой, заставив парня вздрогнуть.
Тонкие стальные стрелки под треснувшим стеклом бешено сорвались с места, но крутились они не назад, а вперёд, со свистом рассекая циферблат. В ладонь Матвея мощно ударило мягкое, пульсирующее, живое тепло. Пространство вокруг скамейки внезапно поплыло, теряя чёткие геометрические контуры и превращаясь в зыбкое марево, но Матвея никуда не швырнуло — мир вокруг него просто плавно, беззвучно перерождался, слой за слоем меняя свою историческую суть.
Когда сумасшедшее движение стрелок остановилось, Матвей ошеломлённо замер, боясь даже моргнуть, чтобы не спугнуть видение.
Старого деревянного забора и покосившейся соседской избы больше не существовало. На их месте раскинулся чудесный, невероятно ухоженный, многоярусный сад. Между идеальными изумрудными лужайками вились дорожки, выложенные каким-то гладким, полупрозрачным матовым материалом, который едва заметно, светился изнутри. Воздух здесь был кристально чистым, наполненным тонким, незнакомым ароматом экзотических цветов. Посреди этого фантастического сада располагалась круглая, идеально ровная площадка из тёмного углеродного композита.
Вдруг сверху, из-за облаков, донёсся тихий, ровный, свистящий звук, похожий на шелест листвы при сильном порыве ветра.
Матвей поднял голову и открыл рот от изумления. С чистого синего неба, плавно сбавляя скорость и маневрируя между вершинами вековых деревьев, спускалась футуристическая летающая машина. Это был изящный, обтекаемый гибрид спортивного автомобиля и беспилотного квадрокоптера. Его глянцевые угольно-чёрные крылья плавно сложились вдоль корпуса, когда аппарат с идеальной, выверенной точностью опустился прямо на круглую площадку в центре сада.
Широкая стеклянная дверь машины беззвучно, на гидроприводах ушла вверх.
Из роскошного салона на матовую дорожку легко соскочил молодой человек. Он был одет в лаконичный, технологичный светлый костюм свободного кроя, а в его руке был зажат тонкий, гибкий, мерцающий планшет. Парень на секунду остановился, поправляя высокий воротник, и уверенно повернулся в сторону скамейки.
Матвей почувствовал, как у него перехватило дыхание, а к горлу подступил ком.
В чертах лица этого незнакомца из далёкого грядущего — в упрямом, волевом развороте широких плеч, форме носа и особенно в разрезе тёмных, невероятно внимательных и умных глаз — Матвей с абсолютной, пугающей и прекрасной чёткостью узнал фамильные черты своего прадеда Николая. И свои собственные.
Парень из будущего вдруг замер на месте, посмотрел прямо на то место, где сидел Матвей, и на его лице расплылась тёплая, понимающая, родная улыбка.
Часы в руке Матвея тихо, прощально звякнули и закрылись, мгновенно погружая мир обратно в привычную, пыльную тишину августа 2026 года. Но Матвей продолжал улыбаться, вытирая пробежавшую по щеке слезу. Теперь он точно знал: всё, что он сделал, каждый удар под дых, каждый прыжок в ледяную бездну прошлого — всё это было не зря. Жизнь победила. История продолжалась.