Сказки о Небытнанге. Сказка четвертая

4. Сказка четвёртая

Мама, папа и Светочка заперлись в комнате на втором этаже, чтобы поговорить как взрослые, а дед в это время проводил Олега и принялся готовить ужин.

Мама, ужасно нервничая, ходила кругами по комнате и трясла руками и нижней губой. У Светочки с папой закружилась голова от всего этого, и папа, поймав маму за руку, усадил её на стул. Мама села с прямой спиной на самый краешек стула, и было понятно, что она в любой момент может сорваться с сидения и снова начать своё хождение по кругу.

— Я начну, — сказал папа и посмотрел на Светочку. — Дело в том… — действительно начал он, но потом слова у него то ли закончились, то ли не подбирались правильно в предложения. — Мда, — сказал папа и потёр лоб.

— Ладно. Светочка, ты знаешь, что наша мама журналист и что она работает в довольно крупной информационной компании?

Светочка кивнула, она действительно это знала.

— И вот сейчас компания, в которой работает наша мама, переезжает в другую страну. И предлагает нашей маме переехать вместе с ними в другую страну.

Светочка задумалась. Она пару раз была в другой стране, и там было море, и два больших бассейна, и два маленьких, и группа аниматоров, которая почему-то хотела играть с детьми целыми днями, хотя все они были уже не детьми, а некоторые и вовсе почти стариками, как мама и папа. Ещё там было вкусное мороженое и почти всегда очень весело. Вспомнив всё это, Светочка задумалась, почему же мама так сильно грустит и нервничает из-за того, что надо переезжать в другую страну, если там так хорошо, как помнила Светочка. Получается, что мама грустит из-за того, что ей нельзя взять с собой папу и Светочку? Девочка расстроилась: в другой стране побывать хотелось, конечно, но если маме там будет хорошо, то Светочка, пожалуй, готова согласиться.

— Мам, не переживай, — сказала она. — Мы поживём тут, пока ты там будешь есть мороженое.

Мамино лицо вытянулось.

— Какое ещё такое мороженое, Света? — спросила мама и посмотрела на папу, вдруг он что-то понимает.

Папа развёл руками, потому что тоже ничего не понимал.

— Стоп, Света, остановись и не выдумывай ничего, я всё тебе сейчас расскажу по порядку.

— Так вот. Наша мама завтра утром улетает, а я пока останусь дома, потому что мне нужно закончить рабочий проект, которым я связан, и сделать другие важные дела до нашего отъезда.

Увидев, что Светочка хочет что-то сказать или спросить, он приложил палец к её губам.

— Подожди, дай я закончу, а то опять все слова растеряются.

Светочка кивнула. Она очень хорошо понимала это состояние, когда все слова растериваются. Особенно когда бывает утренник в саду и пришла твоя очередь рассказывать стихи, и вот тогда все слова, тщательно выученные и сложенные по порядку рассказывания, куда-то пропадают в самый ответственный момент.

— Нам очень многое надо успеть и сделать много документов, поэтому мы решили, что вы с дедушкой пока поживёте тут, на даче. Так как бабушка работает каждый день и я тоже, то мы не сможем жить тут с вами, но будем приезжать так часто, как будет получаться. Вот сейчас я отвезу маму домой, а потом в аэропорт, а потом вернусь и останусь с вами до понедельника.

— А потом, когда папа закончит все важные дела, вы сразу полетите ко мне, — вступила в объяснения мама. — А я пока всё подготовлю к вашему приезду.

Мысли закружились у Светочки в голове, и она никак не могла понять, о чём сейчас важнее всего подумать и что важнее всего спросить, поэтому спросила тот вопрос, который выловила первым:

— То есть в школу я не пойду?

Мама с папой удивились, но рассмеялись.

— Конечно, пойдёшь, только уже в другой стране. А пока продолжишь подготовку к школе, только заниматься будешь здесь по ноутбуку. Вот смотри, — сказала мама. — Сейчас конец марта уже, потом апрель и май, и в мае папин проект заканчивается, и он будет свободен. К этому времени он уже сделает все дела, и вы полетите ко мне. Через 60 дней, детка, или чуть-чуть больше.

60 дней казались Светочке огромным и невозможным для охватывания промежутком времени, и она стала думать о том, что же она будет делать всё это громадное время без мамы. От этого Светочке стало грустно и защипало в носу и глазах. Увидев, что она сейчас расплачется, мама соскользнула со своего краешка и схватила Светочку на руки.

— Я буду звонить тебе каждый день, маленькая.

Светочка шмыгнула носом и спросила:

— А ты не сможешь, как папа, приезжать на выходные?

— Нет, милая, — грустно улыбнулась мама. — Это далеко, мне надо будет каждый раз покупать билет на самолёт.

Светочка не знала, как покупать билет на самолёт, но дело это было наверняка очень сложное, поэтому Светочка решила, что это уважительная причина, и кивнула маме.

— Договорились? — спросила мама.

— Договорились, — ответила Светочка и хлопнула сначала по маминой ладошке, а потом по папиной.

После они спустились к дедушке, быстро поужинали, и дед стал выпроваживать родителей, чтобы они не ехали в обратный путь в ночь.

— Там уже ночь, — сказала мама, грустно глядя в окно, но стала собираться.

Потом она долго шептала Светочке о том, как сильно она её любит и как сильно будет скучать, но запрещала скучать по ней Светочке, а посвятить всё своё время учёбе и приглядывать за дедушкой. Светочка честно пообещала маме за дедом приглядывать, а когда обещала всё время учиться, то скрестила пальцы за спиной, ну потому что что это за жизнь, когда всё время учишься?

Родители уехали, а Светочка начала болтаться без дела по большой комнате на первом этаже. Пока она не понимала, что её ждёт в ближайшее время, как ей этим временем распоряжаться и чем его наполнить, но знала, что обязательно что-то придумает. И ещё у неё была следующая Дедова сказка.

— Дееееда! — закричала Светочка.

— Ау! — ответил дед из кухни.

Он сидел за столом с дымящейся трубкой в зубах и что-то очень быстро печатал на клавиатуре ноутбука.

— Дед, по-моему, ты дымишься, — сказала ему Светочка и, вытащив трубку из его рта, забралась к деду на коленки.

— Что делаешь? — спросила она и потыкала пальчиками в клавиатуру.

На экране сначала появилось несколько букв, а потом какая-то голубая картинка с другими буквами, некоторые из которых были Светочке совсем незнакомы.

Дед охнул:

— Светлана, ты что творишь?! Я же не сохранил документ!

Светочка сказала «ой» и хотела было уже сбежать, но дед поймал её за косу и спросил:

— У нас же всё хорошо, малыш?

Светочка немножко подумала и кивнула.

— Дашь почитать сказку? — спросила она, и дед, порывшись в портфеле, отсчитал несколько листов и протянул ей.

Сказка четвёртая, в которой мы знакомимся с принцессой

Десять лет назад.

Конечно, в Небытнанге есть принцесса. В любом уважающем себя волшебном городе должна быть принцесса, иначе он не может называться волшебным.

Принцессу Небытнанге зовут Олела, и живёт она в хрустальном замке на главной площади города.

По утрам, когда всходит солнце, хрустальный замок переливается всеми оттенками розового цвета, раскрашивая окна ближайших домов и воды Болтливого озера, в котором живут лягушки, говорящие на двух языках: французском и совином. Зачем им знание совиного языка, так никто до сих пор и не знает; никто также ни разу не видел ни одну сову, разговаривающую с лягушкой, но факт остаётся фактом: лягушки Болтливого озера бойко разговаривают на совином с самого их лягушачьего рождения.

Принцесса просыпалась в своей спальне на самом верху высокой башни (все порядочные принцессы должны жить в высоких башнях до самого замужества, это всем известно), выходила на балкон, сладко зевала, потягивалась, забиралась на перила балкона и прыгала вниз. Пролетев чуть-чуть вниз, принцесса опять взмывала повыше и планировала в сторону своего сада. Там она осматривала за ночь раскрывшиеся бутоны, немного разговаривала с пальмами (все порядочные принцессы умеют разговаривать не только с животными и птицами, но и с деревьями, это всем известно), а после опять взлетала в сторону своей башни, где умывалась, одевалась, завтракала, а потом весь день занималась своими принцессочьими делами, которые положены всем порядочным принцессам.

Да, дружок, ты не ослышался: принцесса Небытнанге Олела была летающая.

А вышло это вот как.

Когда Олела была маленькая, она была невероятно серьёзная и весь день только и делала, что чертила, конструировала, планировала, вырезала и мастерила.

Всем было понятно, что принцесса, когда вырастет, станет инженером, или архитектором, или кораблестроителем.

Она ходила всегда чуть-чуть нахмурив лоб, потому что всегда обдумывала или своё новое изобретение, или как улучшить уже сконструированное. Никто и никогда не слышал, чтобы Олела смеялась, никто даже улыбки её не видел.

Это не значит, что она была злая и бесчеловечная, просто очень серьёзная и крайне занятая.

И вот однажды отец-король в очередной раз рассердился на Олелу за то, что она все дни просиживает в мастерской, и выгнал её в сад в сопровождении десяти юных фрейлин: Полины, Дарины, Зарины, Галины, Элины, Арины, Марины, Ирины, Залины и Мэг.

И вот Олела свирепо шагала по тропинкам сада, яростно сжимая кулачки и придумывая, как она отомстит отцу, а позади неё испуганно шуршали юбками, как бабочки крылышками, десять юных фрейлин.

Вдруг Олела услышала смех. Она огляделась, но никого вокруг не увидела. Смех раздался снова, и был он ещё заливистее и громче, чем раньше. Олела заглянула под ближайшие кусты, раздвинула их ветви и никого не обнаружила, обошла по кругу каждую из десяти юных фрейлин, заглянула каждой из десяти под широкую юбку и никого не обнаружила. Смех между тем не прекращался, а становился всё смешливее и смешливее, пока почти не превратился в хрюканье, перемежаемое изредка сдавленными возгласами:

— Ой, я не могу, ой-ой-ой, я сейчас умру от смеха!

И вдруг на одном из громких «Ахахахаха» послышался треск, а потом «бам» и ещё раз «бам», а потом «шлёп» и в конце «Ууууу, как больно». Олела снова огляделась и увидела, что под одной из пальм валяется мальчишка и рассматривает свои конечности на предмет переломов.

Олела решительно двинулась к нему и сказала:

— Так. Ты. Кто такой? И почему ты смеялся?

Мальчик вскочил на ноги, поклонился принцессе и смущённо сказал:

— Здравствуйте, драгоценная принцесса Олела. Меня зовут Джой, я садовник, сын садовника, к вашим услугам. Смеялся я потому, что вы все очень смешно выглядели, когда шли по этим садовым тропинкам. Впереди вы — с насупленными бровями и раздутыми щеками, и вы так забавно шевелили губами, будто моя бабуля, когда ругается, а эти… — мальчик махнул рукой в сторону фрейлин, — испуганно плелись за вами, как курочки на ферму. Ой, не могу, как вспомню, так опять смешно становится.

И мальчишка опять захохотал.

Олела вдруг почувствовала, что с её лицом происходит что-то странное: немного подёргивается глаз, рот пытается совершить какие-то действия. Но она спохватилась, взяла себя в руки и сказала:

— Ну хорошо, Джой. Неужели это действительно настолько забавно выглядело?

— Да вы не можете себе представить! Если бы вы видели со стороны, то тоже расхохотались бы, — ответил Джой, снова красный от смеха.

— Что же, жаль, что я этого не увижу, — сказала Олела и собралась было уйти, но мальчик воскликнул:

— А я вам сейчас нарисую!

Он схватил какой-то прутик с земли и стал рисовать прямо на песчаной садовой тропинке, при этом так смешно высовывая язык и корча рожи, что Олела вдруг опять почувствовала, что с её лицом происходит что-то странное: губы так и норовили раздвинуться пошире, а в груди как будто поселился какой-то очень щекотный зверь.

Девочка кашлянула, закрыла глаза и стала считать про себя — это всегда помогало ей прийти в душевное равновесие.

— Ну вот, смотрите, — поднялся с земли Джой, и Олела увидела картину на земле.

Впереди идёт она, руки в боки, щёки раздуты, как и говорил Джой, на лице такое зверское выражение, что и представить невозможно, и похожа она на маленького разъярённого цыплёнка, а позади неё десять юных фрейлин, сбившихся в комочек, с такими глупыми выражениями лиц, что и правда очень похожи на курочек.

Губы Олелы вдруг взяли и разъехались в стороны, приподняв щёчки и очень сильно удивив принцессу.

— Хм, — сказала она. — Это и вправду смешно. А ты очень хороший художник, Джой. И знаешь, мне очень нужен хороший художник, чтобы рисовать мои проекты и украшать дома и корабли, которые я собираюсь построить.

— ДЖОЙ! ЧЕРТЁНОК, ГДЕ ТЫ? — вдруг раздался откуда-то трубный глас, и Джой застыл соляным столбом, а десять юных фрейлин так испугались, что сначала присели, прикрыв ладонями уши, а потом начали беспорядочно носиться по тропинке, натыкаясь друг на друга, падая, как кегли, и образуя очень живописную, но очень визжащую кучу-малу.

Олела почувствовала, что вся она наполняется воздухом, щекотка в груди становится нестерпимой, руки и ноги становятся легче пуха, и она громко и заливисто расхохоталась, а потом вдруг немного подпрыгнула и воспарила сантиметров на тридцать, осознала это, быстро замахала руками и поднялась ещё выше. Джой и десять юных фрейлин уставились на принцессу с выражением такого одинакового удивления на лицах, что она расхохоталась ещё сильнее и стала кружиться вокруг них.

А потом взлетела ещё повыше и увидела за дворцовой стеной огромный, разноцветный мир, острые шпили башен Небытнанге, чёртово колесо на площади Веселья, ратушу, а дальше — Синий лес Надежды, Полосатое море, крутые бока Скользкой скалы, и закричала:

— Ой, сколько всего интересного, а я сижу целыми днями в мастерской!

И полетела, стремительно удаляясь от дворца и дворцового сада.

Она пролетела над городом, увидела, как дети играют во дворах, и были они такими забавными, что Олела не могла перестать смеяться. Увидела, как дворник треплет за уши какого-то щуплого мальчишку, на лету сняла туфельку и швырнула её прямо в дворника. Тот поймал её лбом, поднял и стал рассматривать окрестности и увидел парящую в небе маленькую принцессу и от удивления свалился на землю.

А смеющаяся Олела полетела дальше.

Когда она пролетала над ратушной площадью, то её накрыла огромная тень, и принцесса вертелась ужом, но так и не смогла разглядеть, кто же это там высоко пролетает над ней.

Она долетела до Синего леса Надежды и стала кружиться там в ветвях и листве, пролетела над полянами сладкой земляники и на лету хватала ароматные вкуснейшие ягодки, гонялась за ошарашенными птицами, кувыркалась в облаках, а потом вдруг увидела что-то очень пушистое, но в то же время гладкое, что-то лиловое, но в то же время бирюзовое, что-то довольно маленькое, с четырьмя лапами, но возможно с шестью, что-то с гребешком, но возможно с маленькой короной на голове. Подлетела к существу поближе и воскликнула:

— О лилейвый шквырдик, вот ты какой, я никогда не могла бы себе представить!

Существо взглянуло на принцессу своими огромными глазищами, то ли жёлтыми, то ли голубыми, взмахнуло ресницами и замурчало и в то же время заухало и немножко затрещало. Потом повернулось к Олеле своим пушистым задом с длинным хвостиком, заканчивающимся задорной кисточкой, и стремительно побежало огромными прыжками, пока не скрылось где-то в кронах деревьев.

Шквырдик так понравился Олеле, что она снова засмеялась, а потом направилась к Полосатому морю любоваться закатом и водами моря, переливающимися всеми цветами радуги. Взглянуть на смеющуюся принцессу из глубины моря приплыли левиакорсы — огромные китообразные, чем-то похожие на наших косаток, только намного больше и пурпурного цвета, а главное, их отличие в том, что левиакорсы много лет живут в дружбе с людьми и охотно перевозят их по морю. Эти же левиакорсы сейчас были свободны от работы, поэтому с радостью и удивлением разглядывали летающую девочку с золотистыми косами, раскрасневшуюся от смеха и быстрого полёта. Она пролетала над водой и гладила рукой волны, а потом солнце стало садиться, и девочка взмыла повыше и застыла там, очарованная красотой. Она висела там неподвижно, пока солнце совсем не опустилось в море и не послышалось далёкое шипение. Тогда девочка чуть-чуть покружилась в небе, а потом вдруг стала падать в море. Один из молодых левиакорсов, Ним, быстро поплыл в её сторону и сумел поймать её плавником. Он осторожно закинул её на спину и дождался, когда к нему подплывёт его подруга Кайя. Та посмотрела на спину Нима, на девочку и тихонько засмеялась.

Ой, дружок мой, вот бы ты слышал, как смеются левиакорсы! Представь себе, как гремят мелкие камешки в жестяном ведре. Представил? Вот так и смеются левиакорсы.

— Она спит, — сказала Кайя, и Ним поплыл к берегу, осторожно вытолкнул плавниками девочку на песок.

Всю ночь они с Кайей оставались у берега, чтобы никто не потревожил спящую принцессу.

А она проснулась с рассветом и очень удивилась, обнаружив себя не во дворце, в своей мягкой кровати, а на песке у моря. К тому же на неё скалились, улыбаясь, две совершенно кошмарные огромные морды левиакорсов, а их Олела ещё никогда раньше не видела.

— Ого, — сказала она. — Вот это зубищи! А кто вы?

Ты же помнишь, что каждая порядочная принцесса с детства умеет разговаривать с животными, птицами и деревьями, дружок?

Ну вот и отлично.

Кайя и Ним улыбнулись ещё шире, хотя это было почти невозможно.

— Мы левиакорсы. Он Ним, а я Кайя. А как зовут тебя, дитя? — спросила Кайя.

Тут Олела вспомнила о манерах, поднялась с песка, присела в неглубоком реверансе и сказала:

— Я Олела, принцесса города Небытнанге. Очень рада с вами познакомиться, Кайя, — она посмотрела на Кайю, — и Ним, — перевела взгляд на Нима.

— Мы поймали тебя вчера вечером в море, когда ты заснула на лету, и решили посторожить тебя до утра на всякий случай, — сказал Ним.

— О, это так любезно с вашей стороны, — поблагодарила Олела. — Но как же мне теперь добраться до дворца?

Они втроём ненадолго задумались, а потом Ним сказал:

— До дворца мы не сможем доставить тебя, принцесса. Но мы можем отвезти тебя в порт, а там кто-то из капитанов свяжется с дворцом, и за тобой приедут.

— Вы мои спасители! — воскликнула Олела и нежно погладила по влажной коже сначала Нима, а потом и Кайю.

Ним протянул ей плавник, и после того как принцесса на него зашла, аккуратно закинул её на свою широкую спину.

И они поплыли. Поначалу Олеле было страшно. Держаться было не за что, а ветер дул сильно, и она боялась, что слетит со спины Нима в море, но потом вдруг поняла, что какая-то сила удерживает её на месте (это одно из волшебных свойств левиакорсов — они могут удерживать своих пассажиров на одном месте), и девочка вскочила на ноги, раскинула руки в сторону и вся отдалась на волю ветра, который трепал подол её платья, расплетал её косы, и так ей было невероятно хорошо, что она сначала захихикала, а потом и засмеялась.

И тут же взлетела в небо, как ты понимаешь. Она перекувыркнулась в воздухе и закричала:

— Кайя, Ним, теперь я доберусь до дворца сама. Спасибо вам, мои друзья!

Левиакорсы махнули девочке плавниками и отправились на работу, по дороге переговариваясь о том, до чего же чудесная и забавная принцесса в Небытнанге и сколько она ещё всем устроит весёлых минут.

А Олела неслась в сторону дворца, чтобы поскорее увидеть маму и папу и рассказать им о своих приключениях.

Как только она влетела в Дворцовый парк, то сразу увидела отца. Он стоял растрёпанный и строгий, в почти расстёгнутой рубашке, в домашних штанах и тапках, в короне, надетой набекрень, и нервно постукивал ногой.

«О нет, пожалуй, я сначала лучше к маме», — подумала Олела и тихонько проскользнула в окно маминой спальни.

Мама сидела в кресле и горько-горько плакала, закрыв лицо ладонями.

— О моя маленькая, малюсенькая, бедная малышка, ну где же ты, что с тобой? — шептала бесконечно молодая королева.

Олела приземлилась на подоконник, спрыгнула с него и бросилась к маме.

— Я здесь! Я здесь, мамочка. Прости меня, я обещаю, что больше никогда так не буду делать.

Мама схватила её на руки и сжала так крепко, что Олела отчётливо услышала хруст своих бедных косточек.

— Ваше величество! Дорогой! Эмиль! — закричала мама прямо в ухо Олелы, отчего она чуть-чуть не оглохла, и прямо с дочерью в руках бросилась из спальни, по пути не переставая звать короля.

Король же возник в одной из дверей по пути и схватил на руки королеву, в руках которой была Олела, и побежал с ними по широкому коридору к парадной лестнице, к главным дверям. Королева и принцесса сначала опешили и какое-то время молча ехали на молодом короле, а потом королева закричала:

— Ваше величество! Дорогой! Эмиль!

Убедившись, что король её услышал, она спросила:

— Куда мы все бежим? И поставь нас, пожалуйста.

И король остановился, поставил королеву Марилу на ноги, Марила поставила на ноги принцессу Олелу, и все трое стали друг на друга смотреть. Правда, довольно недолго.

Потому что король вдруг захрипел, наклонился, упёрся ладонями в коленки и стал дышать вот точно так, как дышат собаки, когда очень сильно набегаются.

Выглядел он забавно: волосы вздыбились, лицо было спелопомидорного цвета, корона потерялась где-то на бегу, как и одна из тапок. И принцесса Олела, глядя на отца, рассмеялась и, конечно, тут же взмыла в воздух.

Но в этот раз король был начеку и успел схватить её за подол платья. Потянув за него, он вернул Олелу на пол и положил ей ладонь на плечо, чтобы она уже точно никуда не улетела.

— Никаких полётов до завтрака, — сказал король, и всё королевское семейство отправилось завтракать на кухню, нарушив все мыслимые и немыслимые протоколы и правила.